Слишком бедный (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 16

— Ну в целом, да, — Диана рассмеялась, — хотя если бы Эдуарду тогда не понадобилось отвадить меня от себя, из-за чего он и подстроил наше знакомство с Карелиным, я бы эту работу не получила.

— Мало получить, ещё надо удержаться, — тут же отреагировала Алиса, которая всегда находила для сестры ободряющие слова. — Ты удержалась, и до повышения дослужилась. Макс тебя хвалит. Говорит, если так дальше пойдёт, то через несколько лет ты и начальником отдела рекламы сможешь стать.

— Правда? — она обалдела. Подобные слова от Карелина дорогого стоили!

— Истинная, — хмыкнула Алиса. — Но возвращаясь к Тимуру, Ди — расскажи ему сама, пока он не узнал от кого-то ещё.

— А от кого он может узнать?

— Да мало ли? Разве твоя бывшая деятельность — тайна за семью печатями? Куча народу в курсе. Мы с Эдуардом, конечно, ничего не расскажем, да и Макс будет молчать, но есть же ещё твоя бывшая начальница, другие девочки, клиенты… Что угодно может случиться. Нет, Ди, лучше признаться честно. Если Тимур узнает не от тебя, будет гораздо хуже.

В словах Алисы был резон, и Диана пообещала, что всерьёз подумает. Однако, положив трубку, она лишь вздохнула, признавшись самой себе, что ей никогда не хватит духу на подобные признания. Нет, не сможет она.

Так что пусть будет так.

Да и откуда Тимур может узнать? Неоткуда…

30

Тимур

В течение трёх недель всё было спокойно. Тимур работал, по вечерам встречался с Дианой — не всегда, а только в те дни, когда у Мирославы были дополнительные занятия, — и в выходные тоже виделся с девушкой. Весна вступала в свои права, постепенно растапливая снег, всё сильнее и сильнее разогревая солнечные лучи, заставляя набухать почки, а птиц — петь на разные лады, приветствуя новую жизнь, и состояние природы удивительно гармонировало с эмоциями самого Тимура.

Он чувствовал себя медведем, выходящим из зимней спячки, только спал он, кажется, вовсе не одну зиму, а гораздо дольше. И теперь заново учился испытывать обычные человеческие эмоции — радость не за успехи дочери, а за что-то личное, страсть настолько сильную, что она казалась Тимуру похожей на тайфун или ядерный взрыв, нежность и желание увидеть улыбку любимой женщины, жажду прикосновений и близости. И если раньше Тимур часто напоминал самому себе робота, заводную игрушку, которая выполняла только определённые функции — и больше ничего, — то теперь эпоха невозмутимости явно закончилась, и Тимур с наслаждением погрузился в другую жизнь, как в горячую воду после мороза.

Немалую роль здесь сыграло поведение самой Дианы, которая каждый раз, когда Тимур приходил к ней домой, окружала его теплом и заботой — и он чувствовал её искренность. Она действительно не притворялась ни в чём, стремилась узнать о нём больше, расспрашивала с интересом, старалась помочь если не советом, то хотя бы моральной поддержкой. И как же это было славно, как замечательно! Тимур любил Мирославу, но она, как и любой ребёнок-подросток, не представляла, что её отцу тоже бывает тяжело, больно или неприятно из-за чего-нибудь. Диана всё это осознавала и хотела сгладить впечатления от рабочих проблем всеми силами. Кроме того, она почему-то совсем ничего не требовала, не просила дополнительных встреч, всегда соглашалась с любыми его предложениями — и когда Тимур сказал, что ему неловко приходить к ней без цветов, лишь рассмеялась.

— Ну какие цветы, ты же сам сказал, что только вчера заплатил за следующий месяц занятий английским языком, танцами и рисованием, и теперь на мели до зарплаты. Я же всё понимаю!

Да, Диана всё понимала — и это было чудесно. Порой Тимуру и самому не верилось, что такая девушка до сих пор может оставаться одинокой, ещё и выбрать его из миллионов других мужчин, но факт оставался фактом, и никаких признаков разочарованности в отношениях Диана не проявляла. Более того, когда Тимур в последний раз провёл с Дианой половину субботы, с сожалением отправившись домой вечером, так как Мирослава на ночь у бабушки с дедушкой оставаться не захотела, Диана порадовала его тем, что приготовила очень вкусную греческую мусаку. И просто расцвела от счастья, когда Тимур сказал, что ему понравилось, что было чистейшей правдой.

— Это Алисин рецепт, — призналась Диана, слегка порозовев. — Я решила, что пора учиться готовить что-то более существенное, чем я обычно готовлю, и это оказалось неожиданно увлекательно. Я уже начала выбирать блюдо на следующий раз!

— Спасибо, — поблагодарил Тимур. Он хотел сказать, что вовсе не обязательно настолько заморачиваться, но промолчал — почувствовал, что это будет лишним, и что Диане хочется заморочиться. Ему и самому хотелось её порадовать, и он надеялся, что вскоре удастся вырваться на весь день и вновь посетить урок бальных танцев. Должны же они и бал посетить, в конце концов!

Домой он в этот день возвращался в благодушном настроении, которое, правда, тут же померкло, как только от бабушки с дедушкой приехала Мирослава. Покосилась на отца с подозрением, повела носом… и протянула, прищурившись:

— А чем это от тебя пахнет, пап?

Тимур озадачился и насторожился. Чем от него может пахнуть, если он только что от Дианы? Мусакой, наверное.

— Я сегодня в кафе обедал, — он пожал плечами. — Наверное, там чем-нибудь пропитался.

Мирослава покачала головой и решительно отрезала:

— Врёшь!

31

Тимур

— Я давно заметила, что ты что-то скрываешь, — продолжала дочь, сверля Тимура подозрительным взглядом. — Ты сейчас… какой-то другой. Не такой, как раньше. И от тебя постоянно пахнет чем-то, похожим на женскую туалетную воду! И сегодня пахнет! Едой и каким-то парфюмом.

Вот чего он не учёл. Тимуру даже захотелось рассмеяться от собственной дурости.

Ну конечно! Диана ведь душилась. Ему нравился этот запах — у Тимура он ассоциировался с солнечной весной, — но сам-то он не пользовался ничем, кроме дезодоранта и лосьона для бритья. Видимо, частички Дианиной туалетной воды всё же попадали на его кожу, и Мира ощутила посторонний запах, оттого и встревожилась.

Что угодно можно объяснить, даже периодические отлучки — в конце концов, репетиторство ещё никто не отменял, — но как объяснять незнакомые ароматы? Тимур не знал. Поэтому решил, что пора сказать правду.

— Хорошо, Мир, я признаюсь. У меня есть девушка, и я сегодня был у неё.

Мира сурово сдвинула брови.

— Но ты обещал!

— Я обещал, что не приведу в дом другую женщину, я и не привожу. Могу пообещать, что даже не познакомлю тебя с Дианой.

— Её зовут Диана? — Мирослава по-прежнему сверлила отца напряжённым взглядом, и Тимуру казалось, что она ему гвозди в лоб заколачивает. — Ужасное имя.

Он хмыкнул.

— Тебя наши отношения никак не коснутся, Мира.

— Я не хочу, чтобы у тебя были отношения с какой-то… — она запнулась на мгновение, видимо, раздумывая, стоит ли использовать более оскорбительное наименование, но в итоге не решилась. — С какой-то Дианой!

— Мирослава, я не твоя собственность, — вздохнул Тимур. Настроение стремительно портилось. — Я — такая же личность, как и ты. Ты ведь сама выбираешь себе друзей, верно? Я могу высказать своё мнение по их поводу, но заставлять тебя не общаться с кем-либо я не имею права. Так же и ты. Я тебя услышал — тебе не нравится, что я встречаюсь с Дианой. Хорошо, я учту.

Мирослава недовольно пыхтела, явно ничуть не впечатлённая его отповедью.

— Ни один мой друг не претендует на место моей мамы! — воскликнула дочь, всхлипнув. — А эта твоя — претендует!

Мирослава скривилась, открыла рот… и зарыдала.

«Началось», — обречённо подумал Тимур, подошёл к дочери и обнял её. Да, в прошлый раз она действовала по такой же схеме, но тогда всё было иначе — он и не собирался заводить отношения с той женщиной, поэтому легко от неё отказался, как только понял, что Мирослава в панике. Сейчас Тимур не собирался отказываться от Дианы, считая, что это будет последним делом, настоящей крайностью, если он позволит дочерью до такой степени манипулировать собой.