Заноза для соседа. Тает все (СИ) - Кей Саша - Страница 1

Заноза для соседа. Тает все

Глава 1

– Бог в помощь! – слышу я напутствие от мимо проходящих жителей поселка.

Ненавижу эту фразу.

Не-на-ви-жу!

Это уже пятое или шестое пожелание за то время, что я долблю ломом заледеневший отвал снега, блокирующий мои ворота.

Некоторые, возвращаясь обратно, "поддерживают" меня уже повторно. Сухой снег поскрипывает под их обувью, звякают закупленные к новому году бутылки с игристым, слышны обсуждения новогоднего стола.

А у меня сейчас зубы раскрошатся, так я их стискиваю.

Хоть бы один из мужиков остановился, помог. Нет, все чешут мимо.

Мне уже кажется, что я вся превратилась в одну сплошную руку, и плечо онемело от постоянных тяжелых замахов.

И ведь потом еще лопатой работать, а я уже вся взопрела, задолбалась и жажду убивать. Следующий, кто рискнет вякнуть: «Бог в помощь» узнает, что лом – это еще и неплохое копье.

Разгибаюсь и поднимаю несчастные глаза в начинающее темнеть небо.

За городом ясно. По чистому небосводу облака плывут белыми пушистыми копнами, похожими на мазки белой гуашью по кобальтовому фону, который совсем скоро превратится в ультрамарин. Морозец щиплет щеки, да и нос, скорее всего, у меня красный. Шарф промок от дыхания, в куртке-аляске жарко, а вот ноги уже задубели, хоть я и в пусть неизящных, зато теплых валенках.

Сверлю ненавидящим взглядом оставшиеся нерасчищенными полтора метра.

Справлюсь ли я в этом году с гаской промерзшей гребенкой или как?

Ну а чего нет? Еще ж три дня. А я зверь-машина. Так, видимо, думает всевышний.

– Бог в помощь, бабуль! – слышу я от самоубийцы, проезжающего мимо на здоровенном автомобиле. Ради этого даже не поленился опустить стекло в окне в такой мороз.

А ведь я только успокоилась, надо же ему было меня по новой раздраконить?

Увы. Не то что плюнуть, посмотреть в глаза не могу этому бесстыжему, так быстро он скрывается за облысевшим, но густо-ветвистым кустом боярышника.

Стоп! Что? Бабуль?

Еле останавливаю себя, чтобы не броситься в погоню за смертником.

Мне двадцать девять лет! А платок и валенки – это не признаки пенсии, а русский деревенский шик!

Каз-зел!

Тьфу!

Хрен с ним. Не могу больше.

Сую подмышку лом, подбираю опротивевшую лопату и чешу обратно за ворота. В конце концов, у меня даже машины нет. Калиткой попользуюсь.

Нет, ну какая сволочь! Бабуля! Да чтоб у него всегда на полшестого было! Чтоб шампанское было теплое, а мандарины все с косточками!

Пыхтя, подпрыгиваю и топаю на решетке перед входной дверью в дом, чтобы стряхнуть налипший снег, и слышу, что ворота открываются на соседнем участке. Вытягиваю шею: похоже, та самая мудаковозка въезжает во внутренний дворик.

Так это соседушка!

Гад, у которого есть снегоуборочная машинка, но которого никогда нет дома, когда мне надо ее у него попросить! Гнусная натура у мужика, что тут скажешь!

Зато как мешать мне работать, устраивая свои вечеринки, так это мы пожалуйста.

Когда я сижу над редактурой, мне нужна тишина!

Тишина даже не как в библиотеке, а как в морге!

А у него там музло, бухло и затяжная пати! И шашлыком постоянно пахнет!

Вот такой вот мой сосед человек. С гнильцой.

Убила бы.

Так. Спокойно, Люся. Спокойно. У нас тут травмпункта нет, зато есть полиция. Я там до сих пор не была и не жалею. Не те это достопримечательности, куда нужно стремиться.

Уговорив себя отставить лопату в сторонку, я захожу в дом и начинаю снимать с себя все сто тысяч слоев шмотья, которыми я обмоталась перед трудовым подвигом. Оставшись в термобелье, направляюсь разжечь прогрев сауны. Надо повялиться, а то на сопли изойду.

Но стоит мне потянуться зажигалкой к фитилю, как из приоткрытого окошка предбанника доносится музыка. И музыка эта со стороны дома козлейшего владельца снегоуборочной машины.

А я ведь в лицо его так ни разу и не видела. И сейчас не успела разглядеть. Наверняка рожа кирпича просит.

Я тут с середины августа кукую. Подруга пустила пожить, пока у меня в квартире творится светопреставление. Да, я очень отчаянная, раз затеяла глобальный ремонт с перепланировкой, переносом стен и заменой всех коммуникаций. И мне еще месяц точно торчать здесь.

Пока листва не опала, мне было и не больно-то видно, что там происходит на соседнем участке. А потом и вообще темнеть стало быстро, так что я могла разглядеть только плечистый силуэт в свете, льющемся из вечерних окон.

Прижимаюсь носом к стеклу, чтобы убедиться в своих предположениях, и засекаю кое-что похуже шумной вечеринки. Точнее, кое-кого.

И меня захлестывает ярость.

Так вот где ты живешь, гад ползучий, морда хитрожопая!

Ну все, капец тебе соседушка!

Бросаю все, напяливаю аляску прям на термобелье, просовываю ноги в валенки и иду брать штурмом соседний дом.

Увы, музыка реально орет, и чрезмерно деликатный звонок не слышно. Со злости попинав ворота, решаю форсировать забор. С моей стороны участка как раз накидана куча снега, так что все реально, а учитывая, как меня бомбит, я гарантировано прорвусь.

И да, чуть не оставив клок рейтуз на заборе, я плюхаюсь в сугроб с соседской стороны. Естественно, набираю за шиворот и в валенки, но ничто не способно меня остановить.

На пути поруганной женской добродетели ни одна преграда не устоит.

Взлетаю по скользким ступеням, умудрившись не навернуться, и долблюсь в дверь, как потерпевшая.

И когда мне открывают, я, пылая праведным гневом, набрасываюсь на мужчину:

– Ну что, папаша! Думал, я тебя не найду?

Глава 2

– Что? Вы кто?

– Ага, теперь, значит, отпираемся! Так дело не пойдет! – У меня перед глазами красная пелена. В этом состоянии мне лучше не перечить. Я хватаю мужика за руку и тащу за собой.

– Женщина, я вас не знаю… – Пытается увильнуть эта ошибка природы.

Но не на ту напал.

– Конечно, не знаешь. Значит, как наплодить, так это мы быстро. А как взять на себя ответственность, так сразу в несознанку?

– Что? Как? Что значит наплодить?

– А какие могут быть варианты? – злюсь я.

Мне уже удается стащить его с крыльца. И плевать, что он в домашних тапках нагребает снега. Чистить надо было. У него есть снегоуборочная машинка! Подлец!

Мужик приходит в себя, когда я подпихиваю его к сугробу у забора.

– Что вы делаете? – Отмирает он.

– Приглашаю в гости, посмотреть на дело «рук», так сказать.

Сглатывая, он пятится назад. Глаза затравленные.

– Я не могу так сразу. Я не готов. Мне надо подумать. Не понимаю, как это могло произойти.

Подбоченившись, упираю руки в боки.

– В смысле, как это могло произойти? На пальцах показать? Или кино про дикую природу смотреть будем? Нет, уж. С меня хватит. Пошли!

– Но почему через забор? – охренев от моего напора, спрашивает он.

Тьфу.

В самом деле. Ну не признаваться же, что это состояние аффекта так плачевно повлияло на мою мыслительную деятельность?

Сделав вид, что ничего особенного в подобном способе нет, пожимаю плечами, мол, все так ходят, но разворачиваюсь и иду к калитке.

– Мне надо попрощаться с гостями, – нервно заявляет мужик.

Оглядываюсь на него. Он, похоже, мысленно составляет завещание.

– Ты думаешь, я тебя прикопаю у себя под елкой? На черта ты мне там нужен? Вернешься через пятнадцать минут. Даже водка не успеет нагреться.

– Я пью виски, – на автомате отвечает мужик, как будто мне есть дело, чем он квасит. – Подождите, но почему только пятнадцать минут?

– Потому что мне будет достаточно, чтобы ты убедился в том, что я не вру. А дальше все, плати алименты и гуляй, Вася.

Открываю калитку и выхожу за территорию, горе-отец плетется за мной, морща лоб. У него с уха свисает золотая ниточка дождика, и она меня почему-то неимоверно раздражает.