Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ) - Богачева Виктория - Страница 17

Но передо мной предстала довольно толстая стопка писем, перевязанных кусков бечёвки. Разбирать их я буду долго... Ну, что же. Я никуда не спешила. Надеюсь, хитровские не подведут и на какое-то время отвадят от меня Степана.

А я... а я что-нибудь придумаю, где наша не пропадала?

Как забавно выходило: единственные мужчины, которые согласились мне помощь, — преступники.

Вздохнув, я попросила Глашу подать чай в кабинет и села за стол. Подвинула к себе стопку, развязала бечёвку и принялась изучать конверты. Чтобы приступить к сортировке, нужно сперва понять, по какому принципу их раскладывать.

Но далеко продвинуться мне не удалось. Я услышала звонок в дверь, но не обратила внимания. Подумала, или кухарка вернулась, или кто-то к Глафире пришёл. Но спустя минуту в кабинет робко постучала Глаша.

— Барыня, к вам там... от князя...посыльный...

Упоминание князя подействовало на меня, как красная тряпка на быка. Первым желанием было приказать вытолкать его взашей и никогда больше не впускать.

Но пока гордость не являлась для меня опцией. Поэтому я кивнула, убрала письма в ящик и вышла в коридор. В прихожей меня дожидался ничем не примечательный мужчина средних лет.

— Вера Дмитриевна? — уточнил он, скользнув выразительным взглядом по бедной обстановке и моему простому домашнему платью.

Дождавшись кивка, продолжил.

— Меня к вам направил Его светлость князь Урусов. Просил узнать, удобно ли вам будет встретиться сегодня?

Признаюсь, вопрос на несколько мгновений ввёл меня в ступор. Хотелось съязвить, но к чему?.. Задрать нос и гордо отказаться от предложения?

— Где и во сколько? — единственное, что я спросила.

Мужчина назвал какую-то ресторацию — не ту, что мы посещали накануне — но имя не сказало мне ровным счётом ничего.

— У меня приказ дождаться вас и отвезти. Я буду внизу, в экипаже, — пояснил он напоследок и покинул квартиру.

— Барыня... откуда ж вы князя Урусова знаете? — ошеломлённо спросила Глафира, когда я к ней повернулась.

— Да так, — уклончиво отозвалась я, — случайно вышло.

Я не стала намеренно тянуть время, оделась и причесалась так быстро, как могла, и где-то через полчаса уже сидела в экипаже. В одиночестве — мужчина устроился снаружи рядом с извозчиком.

Место, к которому мы подъехали, показалось мне более камерным и уютным, если сравнивать со вчерашней ресторацией. По случаю субботы внутри трапезничали целыми семьями. В тесные стайки сбились барышни, от соседних столов на них исподтишка поглядывали юноши.

Меня проводили к дальнему столику от окна. На сей раз от общего зала нас не отгораживала ширма. Князь уже ждал меня, он поднялся, стоило подойти. На нём был тёмно-синий сюртук тонкой шерсти, жилет из серого шевиота с едва заметным узором «ёлочка», ослепительно-белая накрахмаленная рубашка и чёрный галстук-аскот, аккуратно закреплённый жемчужной булавкой.

— Доброго дня, Вера Дмитриевна.

Я на секунду представила, как бросаю ему в лицо, что приехала, лишь чтобы выразить презрение. А затем гордо разворачиваюсь и ухожу.

Ах, какой прекрасный получился бы надрыв.

— Доброго дня, Иван Кириллович.

Официант проворно отодвинул роскошное мягкое кресло, но я не спешила садиться. Стоял и князь Урусов.

— Будьте любезны, скажите сразу, зачем вы пригласили меня? — ровным голосом произнесла я.

В ноздри ударил лёгкий аромат одеколона — свежий, с едва уловимой горечью цитрусов и можжевельника — когда князь подался вперёд.

— Я пригласил вас, чтобы сказать, что намерен помочь. Теперь вы, быть может, соизволите присесть? Или позволим всей ресторации смотреть на нас? — с едва уловимой насмешкой поинтересовался он, вскинув бровь.

Решив, что не стану отвечать, я опустилась в кресло и, скрестив на груди руки, устаивалась на князя.

— Не намерены ничего выбирать? — раздражённо указал он на меню, которое лежало на столе нетронутым.

— Предпочла бы сперва узнать, почему вы изменили мнение обо мне. Вчера не поверили тому, что я рассказала.

— Поверил, — тотчас поправил он. — Но частично. Скажем так… Я — присяжный поверенный, и весьма неплох в своём деле. У многих на меня заточен зуб, а с полицмейстером Морозовым у меня давние счёты. Сперва я подумал, что вас могли намеренно подослать. Но после несостоявшегося обеда навёл кое-какие справки и понял, что историю вы не выдумали.

Я кивнула, показав, что услышала, и скрепя сердце потянулась к меню. Глупо лелеять гордость и сидеть голодной, ведь разговор нам предстоял долгий. Когда князь озвучил официанту выбранные блюда, и тот отошёл от стола, я прямо спросила.

— Значит, вы решили помочь по большей части из-за полицмейстера Морозова?

— Да, — с небрежным кивком ответил Урусов. — Вас это смущает, Вера Дмитриевна?

— Нисколько.

— Прекрасно. Тогда предлагаю нам насладиться изысканной стряпнёй, а после проедем в мою контору и обсудим дела.

Глава 19

Контора князя Урусова располагалась в солидном каменном особняке в центре Москвы, в двух кварталах от Петровки. Учтивый швейцар распахнул перед нами тяжёлую дубовую, князь не менее учтиво пропустил меня перед собой, и я оказалась в светлом вестибюле с отполированным до блеска полом и высоким потолком. На стенах висели настоящие электрические светильники. Я так им обрадовалась, что глупо заулыбалась и смогла взять себя в руки лишь спустя несколько мгновений.

Мы прошли в просторную приёмную с большим окном, выходящим на улицу. Тяжёлые зелёные портьеры спускались почти до ковра, ворс которого глушил шаги. На письменном столе — аккуратные стопки дел, чернильница с золотым пером и визитница. На стене напротив висел коронационный портрет императора. Рядом с ним я словно окаменела, он поразил меня гораздо сильнее электричества.

Коронация Александра III, — гласила подпись.

1890 год — стояла дата.

Я оторопело заморгала и потёрла глаза, подумав, что меня подвело зрение. Но нет. Ни портрет, ни год никуда не делись.

Уж дата смерти предыдущего императора, Александра II, царя-освободителя, как его прозвали в народе, надёжно отпечаталась на подкорке мозга ещё со школьных времён. А все следующие экскурсии по Санкт-Петербургу её утрамбовали. Это случилось в 1881 году после покушения террориста.

Теперь же я смотрела на портрет и не понимала, почему коронация следующего императора состоялась лишь спустя девять лет? Не могли же они так долго ждать?..

— Вера Дмитриевна? — нетерпеливо позвал меня князь Урусов, и я вздрогнула, вспомнив, что нахожусь в приёмной не одна.

Я не стала ничего у него спрашивать, неизвестно ещё, кем он меня считает на самом деле. Лучше воздержусь от любых спорных реплик.

Тем более рядом с ним уже топтался молодой мужчина. Я бы не дала ему больше двадцати пяти лет, и до безумия он был похож на примерного студента-отличника. Под мышкой держал портфель, в руках блокнот. Он носил круглые очки и прилизывал волосы на французский манер.

— Позвольте представить, Вера Дмитриевна, — сказал Урусов, чуть кивнув в его сторону, — мой младший коллега, Николай Андреевич Субботин. А теперь пройдёмте в кабинет.

Похоже, приказы начальства здесь выполнялись неукоснительно, потому что Николай не задал ни единого вопроса и последовал за нами.

Кабинет князя оказался не похож на то, что я успела вообразить в голове. Здесь всё дышало практичностью.

Большие окна, не загромождённые тяжёлыми портьерами, пропускали максимум дневного света. Письменный стол — совсем не вычурный и не массивный — был завален бумагами, чернильницами, печатями и аккуратными стопками книг, перевязанных тесёмками. Вместо тяжёлых кресел, в которых увязаешь, как в песке, стояли удобные, чуть изогнутые стулья с мягкими сиденьями.

В углу стоял высокий книжный шкаф со стеклянными дверцами, а под ним — маленький вращающийся глобус.

— Проходите, — Урусов указал рукой на стул, и я послушно села.