Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ) - Богачева Виктория - Страница 31

К концу обеда настроение поменялось кардинально, я воодушевилась и даже чуть разрумянилась, и напряжение, сковавшее нас в кабинете полицмейстера, отступило.

И потому ровный, ледяной женский голос показался мне ушатом воды, вылитой на голову.

— Значит, для своей невесты вы вечно заняты, Иван Кириллович? А водить не впервые весёлых вдовушек по ресторациям — нет? Мне ни разу не выпала честь отобедать с вами в Стрельне.

Глава 32

Жар прилил к щекам, когда я развернулась и увидела за спиной очень красивое лицо графини Вяземской, сейчас обезображенное презрительной гримасой.

Я готова была провалиться сквозь землю. Казалось, весь роскошный зал уставился на меня, хотя на самом деле за соседними столиками продолжали неспешно обсуждать свои дела, ведь Лилиана не повышала голоса и недовольство выражала разъярённым, едким шёпотом.

Урусов медленно поднялся, отодвинул стул так, что дерево жалобно скрипнуло, и произнёс глухо, но отчётливо.

— Лилиана Сергеевна.

— Ах, всё ещё помните моё имя? — графиня сузила глаза и метнула на меня взгляд. — Вижу, вы не теряете времени даром.

Она презрительно смотрела на меня, как на падшую женщину, и, растерявшись, я не знала, что делать. Отвечать или оправдываться — унизительно. Молчать — невыносимо. Никогда прежде не оказывалась в столь щекотливых ситуациях и сейчас ругала себя, что согласилась на этот обед, ведь знала, что у Урусова есть невеста!

Князь же стоял, глядя на графиню так, будто между ними выросла непреодолимая стена. В каждом его жесте, в его позе, повороте головы сквозило раздражение.

Я окончательно запуталась в их отношениях и остро жалела, что позволила втянуть себя во всё это. Но решила молчать. Пусть князь разбирается с невестой, я посторонний человек для них обоих.

— Вера Дмитриевна — моя доверительница, — отчеканил Урусов. — И вы об этом осведомлены.

Лилиана изогнула тонкие брови, и её улыбка стала ещё язвительнее, но мужчина не дал ей заговорить.

— Но, позвольте, Лилиана Сергеевна, — холодно произнёс он, и голос стал ещё жёстче. — Что вы сами делаете в Стрельне? Следите за мной?

Графиня побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Я имею право бывать там, где пожелаю.

— Одна? — перебил он, и от этого спокойного вопроса мороз пробежал по коже. — Вам известно, что барышне из приличной семьи не подобает находиться в подобных местах без сопровождения. Ваше появление здесь вызовет лишние толки.

Лилиана чуть подалась вперёд, в глазах вспыхнуло раздражение.

— А жениху не подобает таскаться по ресторациям с доверительницами, — слова прозвенели холодно. — Тем более без невесты. Или правила приличия у нас выборочные?

Грубое «таскаться» резануло слух, и я посмотрела на раскрасневшуюся графиню, которая из-за злости утратила аристократический лоск.

— Правила приличия одинаковы для всех, Лилиана Сергеевна. И в том числе для барышни, появляющейся в Стрельне без сопровождения. Это место публичное, а я не желаю лишних толков.

— Толков? — она усмехнулась. — Вы ведь знаете, Иван Кириллович, есть вещи, куда важнее пустых разговоров. Не вынуждайте меня напоминать о нашей договорённости.

Урусов на мгновение окаменел: на правом виске заметно вздрогнула жилка, пальцы сжали край стола и сразу разжались.

— Не место, — тихо сказал он. — И не время. Мы поговорим позже. Я распоряжусь, чтобы вас проводили.

— Не утруждайтесь, — отрезала Лилиана. — Дорогу сюда я нашла, дорогу обратно найду тоже.

Напоследок она одарила меня быстрым, изучающим взглядом и развернулась. Её платье тихо шуршало по дорожке между пальмами, пока она не скрылась за стеклянной колоннадой.

Урусов стоял неподвижно. Он отмер, лишь когда я поднялась и протянула ему руку в перчатке.

— Благодарю за приятный обед, Иван Кириллович, но думаю, мне пора.

Князь дёрнулся так, словно я его ударила, но мгновенно взял себя в руки: ледяной выдержки ему было не занимать.

— Конечно. Позвольте, я провожу, — выговорил он совершенно пустым, бесцветным голосом.

Мы долго шли по ресторации, но теперь роскошь Стрельны меня больше не занимала, любоваться на пальмы и фонтаны уже не хотелось. Наверное, это была последняя наша встреча в столь неформальной обстановке, больше я не позволю втягивать себя в эти неприятные сцены, мне достаточно и собственных проблем, не хочу получать новые.

Мы вышли наружу, лицо обожгло холодным воздухом, и я с облегчением вдохнула его, будто выбралась из душного плена. Неприязненно покосившись на своего кучера, Урусов подвёл меня к одному из экипажей, что дежурили у ресторации.

Как странно, подумала я, князь знал, что кучер следит за ним и докладывает невесте? Тогда почему не увольнял его?

В их помолвке странностей было хоть отбавляй, но я строго приказала себе перестать задавать вопросами. Это не моё дело.

— Я должен извиниться за неприятную сцену, Вера Дмитриевна, — напоследок сказал Урусов, когда извозчик услужливо распахнул передо мной дверцу экипажа. — Графиня Вяземская не имела права вас оскорблять. Я прошу прощения.

— Я вовсе не обижена, — покачав головой, я дотронулась рукой в перчатке до его локтя. — Всего вам доброго, Иван Кириллович. И ещё раз благодарю за обед, его середина была весьма приятной.

Князь посмотрел на меня очень долгим взглядом, хмыкнул, дёрнул щекой и подал руку, на которую я оперлась. С тихим щелчком хлопнула дверца, извозчик уселся на к о злы, негромко скрипнули реверсы, и экипаж тронулся.

Не знаю, откуда у меня появилось это странное, щемящее чувство?..

Впрочем, стоило нам отъехать от ресторации, как тоску вытеснили другие, гораздо более приземлённые мысли.

Дома меня ждали скупленные ещё накануне газеты и журналы: я собиралась изучить предложение на рынке. Где-то на подкорке сознания я постоянно ощущала фоновую тревогу из-за Морозова. Обед с Урусовым слегка притупил её, успокоил, но стоило остаться одной, и она вернулась. Но здесь я ничего не могла поделать, приходилось полагаться на слово князя. Ещё следовало в ближайшее время вновь отправиться в Тверь, осмотреть имение, уладить последние формальности, чтобы как можно скорее вступить в наследство. Безумно хотелось переехать из квартиры, пропахшей бедностью, в которой каждый угол говорил о нужде и тяготах, в какое-нибудь просторное, светлое жилище, где я смогу всё обставить по своему вкусу...

Но прежде всего следовало сесть и жёстко посчитать финансы, а то планов у меня на миллионы.

Когда слегка растерянный извозчик высадил меня возле доходного дома, и я сделала буквально несколько шагов по дороге к крыльцу, то почувствовала на себе чей-то взгляд. Поспешно обернувшись, я не увидела ни одной живой души.

Наверное, столкновение с графиней Вяземской не прошло без последствий, теперь ещё долго будет казаться, что спину сверлят ненавидящим взглядом.

Ещё немного, и превращусь в миссис Беннет и буду жаловаться на свои «бедные нервны».

Подбодрив себя, я хмыкнула и торопливо поднялась по крыльцу. Ощущение пристальной слежки никуда не делось, но я отмахнулась от него.

Глава 33

Князь Урусов

Дом встретил его настороженной тишиной, нарушаемой лишь шагами лакея в коридоре.

— Добрый вечер, Ваша светлость. Её светлость принимает в голубой гостиной баронессу Штейн, — почтительно произнёс слуга, склонив голову.

Вот как, — хмыкнул князь про себя, впрочем, ничуть не удивившись, что младшая сестра решила нанести матери визит именно в день, когда приехал он.

Он шагал знакомыми коридорами дома, в котором вырос, и не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения и желания заскрипеть зубами.

Где-то в глубине тихо звякнули часы, и этот звук показался слишком громким.

Уже у порога он остановился. Вздохнул и провёл по лацкану сюртука. Затем толкнул дверь.