Воевода (СИ) - Старый Денис - Страница 14

Да, многие из речников просто терпели гнет и унижения, не видя поддержки в лице атамана и других старшин, которые также втихую молчали. Вот никто и не выступал активно против басурман, которые ведут вольных людей в рабы. Большая часть готова, но лидера нет. Потому и молчат.

Ведь у бродников свобода и воля — это те понятия, которые нерушимы. Они именно за этим и сбежали от власти княжеской и боярской. И как получалось, что они в иной реальности спокойно смотрели на то, что через их же броды переводят огромное количество православного люда?

Может, не хватало такого предводителя, как я, или как Коловрат, или Браномир в иной реальности вызвал на Круг Тура, дабы отстоять свою правду, и проиграл бывшему атаману схватку. Скорее всего, что-то похожее произошло, но это остаётся за скобками и вне ведения историков будущего.

— У меня есть родичи в Берладе. Пошлю к ним и спрошу, как можно отправить людей туда. Если ворог подойдёт, то нельзя нам быть обременёнными бабами и детьми. А сами… мы мужики, мы выдюжим, — здраво рассуждал новый атаман бродников, который дал клятву мне, воеводе Ратмиру. — Прав ты, молодой воевода, все ордынцы не придут. А пришлют отряд в тысячу. Так разве же не выдюжим. Ну а коли тьму пришлют, то пустим им в лесах кровь, да уйдем.

Кстати, зря я не потребовал клятвы ещё и от своих людей, но здесь уже вопрос в том, что, если этого не было раньше, не надо и сейчас нарушать сложившиеся отношения. Нынче, как все старшины поклялись, я даже как-то спокойнее готов покидать Броды, чувствовал, что предательства не должно быть. Это же каким бесстрашным нужно быть, чтобы клятву всем богам, за одно и духам предков и «пусть меня водит Леший», чтобы вот такое слово нарушить?

— И на том правда будет, — сказал я, показывая, что этот вопрос мы закрыли.

Стратегию в целом обозначили. Теперь нужно говорить о конкретных шагах.

— А сколь у нас у бродников ладей добрых есть? — спросил я, задумываясь над тем, что уже февраль, и, судя по всему, весна будет очень ранней, как бы не конкретно с началом марта.

Лёд сойдёт, и уже передвигаться так лихо между поселениями мы не сможем. Между тем, ордынцы постараются перейти броды. Те из них, кому зачем-то понадобится идти на Запад, хотя там всё ещё земли половцев, и ордынцы не навели своего порядка. Но если вдруг им это понадобится, то должны успеть перейти броды до того момента, пока не начнётся большой разлив.

Для нас этот разлив будет спасительным, так как ни одно войско близко не подойдёт к островному. И тогда можно будет продолжать заниматься ремеслом, ковать оружие нашей победы, строить хоть бы и мощнейшие цитадели из кирпича и камней…

— Браномир, атаман, отправил ли ты людей в Белую Вежу, чтобы они собирали там камни? — спросил я, вспомнив о таком решении.

Как-то упустил этот момент, чтобы подготавливающиеся многочисленные сани были отправлены в сторону, где когда-то находилась мощная хазарская крепость.

— Должны уже отправиться, пока мы совет держим, — ответил мне атаман.

Я кивнул головой. Судя по всему, как говорил новый атаман (и не только он), относительно неподалёку расположена Белая Вежа, или хазарский город Саркел. Когда-то он принадлежал хазарам, потом его отбили русичи, потом половцы, потом после одного из походов против половцев русичи разрушили эту крепость окончательно.

Однако, судя по всему, при строительстве Белой Вежи использовался не только камень, но ещё и кирпич. И если от этой крепости до Островного дня два пути, то я бы предпочёл наладить поставки старого кирпича и камня в будущую нашу цитадель именно оттуда.

Как мне кажется, использование старого кирпича значительно ускорит процесс создания не только деревянной, но ещё и обнесённой кирпичом крепости. Раствор, цемент, приготовим. Не лучшей марки, так мы обжигать не сможем, температуры нужно очень высокие, но достаточной.

Необходимо выбить у противника одну из его возможностей — сжечь часть крепостной стены, чтобы через неё прорваться вовнутрь. Пускай враг кирпич жжёт и тратит при этом быстро невосполнимые ресурсы из нефти и смолы.

У бродников, между прочим, земляное масло, то бишь нефть, в наличии было. Не сильно много, но для того, чтобы несколько дней огрызаться или намеренно поджечь лес, этого хватит. Я ещё рассчитывал на то, что удастся купить нефти у генуэзцев или даже в каком-нибудь из русских городов. Не такой уж это и редкий товар.

Создать катапульты или требуше — это не так-то для нас и сложно. Тем более, что прототипы, уменьшенные копии будущих мощных метательных машин мы уже собрали. Остаётся лишь посматривать на макет и производить такие же детали, но только в пять, а порой, и в десять раз больших размеров.

За всеми событиями я не успел полноценно провести испытания этих прототипов. Ведь пусть они даже и в уменьшенной копии, но метать небольшие камни должны исправно. Хотя оставшийся в поселении счастливый и довольный Лепомир заявлял, что к нашему приезду он таких хоть десять, хоть двадцать сладит.

Преувеличивал, конечно, влюблённый дурачок. Но я его на слове поймал. Мало того, Земфира, откровенно рыдающая, как только видит Евпатия Коловрата, услышала, как её муж заявил, что сделает больше, чем ему по силам. А я не преминул потом и указать, что если у него этого не получится или он сделает это плохо, то его жена будет смотреть уже на другого мужчину, раз Коловрат ей отказал.

Евпатий отчего-то настолько рассорился с Земфирой, что у них произошёл разлад, и, судя по всему, интрижка закончилась. Не имея других вариантов, Земфира вернулась к своему мужу. Он всё простил и сейчас счастливее человека в нашем поселении нет. Разве что я, когда остаюсь наедине со своей женой.

Да и в целом нужно отметить, что производственные мощности наши только растут. В планах ближайшей недели поставить ещё два штукофена. Под уголь уже на протяжении двух вёрст вырублены все ивы, что росли у берега. В скором времени придётся приступить ещё и к вырубке части орешника. Из него получается лучший уголь.

Правда, у меня были мысли о том, что было бы неплохо на Дикое Поле прокатиться, но, наверное, уже по хорошей тёплой погоде. Там, у будущего Луганска и Донецка, должно быть немало выходов каменного угля. Как минимум, если у нас будет запас этого ресурса, то мы сможем его использовать и для подогрева селитряных ям, и для бытовых нужд. А может быть, сгодится и для того, чтобы использовать каменный уголь в металлургии.

Выходили мы из Брод ранним утром. Даже, скорее, в потёмках, но так, чтобы меньше глаз видело, что мы увозим. В своих действиях я всё ещё опираюсь на опыт из будущего и прекрасно понимаю, что если люди увидят, что вывозится немало зерна, то, даже с учётом того, что был расчёт и в Бродах остаётся достаточно продуктов для пропитания, будет сложно объяснить людям, что они голодать не будут.

Нам же огромную ораву людей нужно будет кормить. В Островное поселение уходило не меньше трёх сотен мужчин, с ними ещё и спасённые женщины. Теперь нужно держать ухо востро, чтобы новоприбывшие не увели жену.

Я не о своей говорю, а о том, что так уж получается, что старожилам нужно будет присматривать за своими женщинами. Та же Акулина может найти кого-нибудь посговорчивее, чем Мстивой. Что-то у них не ладится, ругаются часто.

Ощущение, что возвращаюсь домой, не могло не радовать. У каждого человека должен быть дом. У меня — есть! И семья, и друзья. Врагов бы еще вывести, так и вовсе жизнь удалась.

Глава 7

Козельск.

11 февраля 1238 год.

Сотник Андрей Колыванович смотрел на малолетнего князя и силился не рассмеяться. Василий Иванович, князь Козельский, был двенадцатилетним парнем. Именно тот возраст, когда рост позволяет чувствовать себя взрослым, а разум не поспевает за развитием тела. Вот князь и подражал поведению мудрых мужей. То хмурил брови, то смотрел исподлобья, словно бы обладал тяжелым взглядом. Спину еще держал ровно, грудь выпячивал.