Воевода (СИ) - Старый Денис - Страница 19

— Вот эта сотня, которую ты направишь, будет залогом того, что сделка состоится. Ведь я не единственный, кого направили те люди, которых я представляю. Я их убеждал, что этого делать не надо, но к венецианцам они тоже пошли, — солгал Лучано.

Франческо разъярился. Он был не глупым человеком и прекрасно понимал, что зачастую хорошая технология стоит больших денег. К примеру, когда венецианцы наладили массовое производство мыла, они тут же стали повсеместно побеждать и генуэзцев, и пизанцев в любых морских сражениях.

А всего-то венецианцы заливали вражеские корабли жидким мылом, и тогда враги поскальзывались, падали, были неуклюжими и проигрывали сражения.

А тут такие технологии… Каждая уважающая себя принцесса обязательно захочет иметь у себя зеркало. Каждый статусный купец будет идти на поводу у своей жены и обязательно купит подобный предмет.

— А если так получится, что другие договорятся с венецианцами? Технология уйдёт к ним, к нашим врагам? — после долгой паузы, взятой на раздумье, спрашивал Франческо.

— Я смог заполучить уважение от этих людей. Венецианцам не предложат технологию, венецианцам только предложат несколько зеркал на продажу. И не только зеркал…

Лучано усмехнулся.

— Много ли у тебя бумаги? — спросил он.

— Я что, глупец — держать свои записи на бумаге? — словно бы неразумному ребёнку отвечал Франческо.

Но тут же подобрался. Этот воин с явным умом торговца и с необходимой жаждой наживы уже почувствовал, что его ждёт новое удивление. И не ошибся.

Лучано подошёл всё к тому же ящику и извлёк оттуда сразу десять листов бумаги.

— Ты, дядюшка, важные документы не держишь на бумаге только лишь потому, что они изготовлены с добавлением крахмала, и бумагу с удовольствием жрут крысы и мыши. Вот знаешь ведь, не можешь этого не знать, что венецианцы уже стали продавать в Константинополе другую бумагу, без крахмала и ещё лучшей выделки. Так вот… — Лучано потряс листами бумаги в руках. — Эта бумага не хуже венецианской. И наша республика может сама производить её и тем самым сбить цену Венеции, зарабатывая при этом много серебра.

Франческо бережно взял бумагу. Посмотрел на своего племянника и решительно отгрыз угол листа. Скривился. В голодное время старая бумага вполне подходила для того, чтобы ею питаться. И так и осталось неизвестным, кто больше уничтожал записи — люди или крысы.

Эта бумага была несъедобной.

— Признаюсь, ты меня поражаешь. Хорошо, я направлю сотню арбалетчиков, и пусть они хоть все сдохнут, но мне всё это нужно, — решительно произнёс Франческо.

— Эту сотню и ещё две… А также с собой заберу я две сотни рабов, — настаивал на своём Лучано.

— Забирай рабов, хоть и три сотни. Но ты же хочешь взять бывших боевых людей? Или ремесленников? Но последних у меня мало, их с большим удовольствием забирают себе ордынцы, — Франческо усмехнулся. — Забирай, мне всё равно их нечем кормить. А ещё я жду возможных неприятностей от темника Субэдея. Как своему роду, я тебе открою тайну: я не совсем исполняю взятые ранее обязательства. Нет никаких возможностей.

— Хорошо, дядя, мы так и поступим. Я бы хотел уже сегодня отобрать этих людей, и чтобы ты их сытно накормил и расположил в тепле.

— Технологии! — взревел Франческо. — Ты же не хочешь оставить меня с носом.

— Пошли трёх ремесленников, умных и прозорливых, которые будут способны быстро понять, как производить бумагу. Производство зеркал станет доступно тебе только лишь после того, как ещё двести арбалетчиков прибудут туда, куда я скажу, — Лучано с удивлением для себя, ведь раньше побаивался дядюшку, выдерживал и взгляд родственника, и его истерики.

Франческо встал из-за стола и стал судорожно ходить из угла в угол.

— Ордынцы захватят нашу факторию, если я это сделаю, — сказал он, к вящему удовольствию племянника проявляя страх.

— Ты же сам всегда говорил, дядюшка, что в торговле, как и на войне, нужно рисковать, иначе проиграешь. Думаешь, венецианцы будут долго размышлять, что им делать? Разве не нужно менять положение дел и побеждать Венецию? — сказал Лучано, подошёл к своему родственнику.

Парень посмотрел в глаза дяде.

— Это ещё не всё. У меня есть карта морей и океанов. Такая, за которую убьют любого. Там есть земли неизвестные, но добраться до которых можно. А ещё у одного человека, русича, есть знания, как построить корабли, которые могли бы пересекать океаны и добираться до неизведанных земель, — Франческо медленно подошёл к столу и с задумчивым видом сел.

— Продолжай! — потребовал он от своего племянника.

— Любую каракку можно переделать так, что она будет намного маринистее. А ещё есть это… — Лучано подошёл к своему «волшебному» ящику и извлёк оттуда…

— Это компас. Он очень большой и нескладный. Но тот, кто его сделал, обещал, что можно придумать, как прибор будет работать куда как лучше. Ты же слышал, что такие есть у китайцев? — сказал Лучано.

— Садись! Будем обсуждать подробно. Нужно придумать, как сделать так, чтобы ордынцы не сразу догадались о нашей помощи русичам. И да, я потребую от тебя ещё других доказательств. И отправлю сотню наёмников, тем более, что у меня для них уже не хватает пива и вина. Но это добрые воины, — сказал Франческо.

— Давай обсудим, дядя! — не скрывая своего удовлетворения, сказал Лучано.

Похоже, что он даже перевыполнил тот план, который ему доводил Ратмир. Если среди рабов удастся набрать двести ратных людей, да ещё прибавить сюда сто профессиональных наёмников… А у Ратмира есть серебро, чтобы им заплатить… То мощь общины резко возрастёт.

И тогда уже точно будет не настолько страшно встречать даже и целый тумен монголов. Тем более, если удастся исполнить все те задумки, которые обсуждались перед отъездом Лучано.

— А ещё ты мне дашь ту сотню строителей, которых не успел отправить в Константинополь. Им придётся поработать и укрепить крепость. Тебе их кормить не надо будет, а те люди, которых я представляю, найдут серебро, чтобы им заплатить, — сказал Лучано.

И только через неделю он, предвкушая, как любимая будет встречать своего героя, какая благодарность будет у Ратмира, возвращался домой… Да, именно домой — так чувствовал Лучано.

Глава 9

Москва

15 февраля 1238 года

Сотник Алексей приоткрыл люк, прикрывавший выход из лаза. Выглянул, осмотрелся. Ордынцев поблизости не было. Но он не сразу вылез, осторожничал. Первые секунды могут сыграть важнейшую роль во всем деле.

Когда конструировали крепость Москвы, учитывали, что лаз из крепости должен быть недалеким, но при этом выходить где-нибудь в таком месте, чтобы осаждающим было сложно тут же отреагировать и захватить осаждённых, идущих на вылазку.

Однако, когда проектировал московские укрепления, то даже не предполагали, что к стенам города могут подойти такие полчища врагов. Лаз был узким настолько, что через него могли пройти только бойцы, выстроенные в ряд, и то — сгибаясь.

Однако провести подобным ходом сотню бойцов, или даже полторы сотни — вполне решаемая задача. Если только среди этих бойцов не было бы таких взрослых и могучих воинов, как кузнец Аким. И если они не несли с собой такое громоздкое и тяжёлое оружие, как молот Акима.

Но путь пройден, позади остаётся Москва, впереди метательные машины ордынцев. Следом за сотником Алексеем начинали, словно бы из-под земли, вылазить русские ратники. Их всего сто пятнадцать воинов. Но все полны решимости и уже причастились в церкви, так как никто не рассчитывает возвращаться в город.

Ну а если умирать, то нужно сделать это не столько красиво, сколько эффективно, забрав с собой как можно большее количество врагов. Но главнее смертей ордынцев — уничтожить те исполины, механизмы, которые уже второй день со всё более нарастающей эффективностью продолжали закидывать камни, реже — горшки с горючей смесью. Стена и строения, как и люди, внутри периметра уже пострадали от больших камней и огня.