"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 141

В общежитии прощание прошло относительно просто. Скромные вечерние посиделки, затем страстный секс с Валентиной. Сделал её подарок на прощание. В общаге уже привыкли к вечному броуновскому движению. Люди заезжали, уезжали. Женились, кто-то и вовсе умирал. Постоянными клиентами сохранялись лишь холостяки и несчастные одиночки.

Утром Кеша быстро собрался и вышел к такси, оставив на вахте упаковку зефира для Евдокии Ниловны. Хмурое утро постепенно распогодилось, из облаков робко выглядывало солнышко. Май щедро полил зеленым городские газоны и аллеи, добавив напоследок желтым первоцветом. Дышалось легко и вольно. Весна все-таки лучшее время года для перемены мест.

— Ты все еще хочешь уехать?

Васечкин бросил взгляд на Алену. Нет, ничего он с ней не делал, хотя девушка была очень даже не против сойтись поближе. Не хотелось оставлять за собой плохое. Алена еще себе кого-нибудь найдет, а так будет считать, что он её бросил. Она и так будет считать. Юные девушки любят себе выдумывать романтику там, где её и вовсе нет. Герман бросил хмурый взгляд на закручинившуюся приемщицу и отрывисто заявил:

— У орла выросли крылья, его ждет небо. Не будем мешать полету.

— Ох! — вырвалось у Людмилы Васильевны. Она в который раз приложила платочек к глазам. — Там я тебе, Кешенька, пирожков в дорогу собрала.

Её вторила Оксана:

— И курица завернута. Скушайте её сегодня, шобы не испортилась.

— Спасибо, — Иннокентий прочистил горло и встал. — Спасибо за все, друзья. Это было хорошее время.

— Да что там! — на глазах обычно выдержанного Брагина блеснули слезы.

Васечкин внезапно понял, что от него ждут, и начал обнимать на прощание всех подряд. Даже обычно выдержанный директор Корзон не уклонился и тем более Оксана. Алена же и вовсе не хотела отлипать, горяча молодого человека своим фигуристым телом.

— Пора, машина пришла.

Они все вместе вышли на крыльцо, около которого тормознула горкомовская «Волга». В руках у Иннокентия был дорогой кожаный кофр с аппаратурой, и увесистая сумка с вещами. Одетый по погоде в вельветовый коричневый костюм, под которым выглядывала коричневая водолазка, Васечкин двинул к машине. С собой он взял лишь летние вещи, решив, что за зимними заедет к старикам осенью. Он молча закинул вещи в багажник и залез в автомобиль на заднее сиденье.

— Привет, Света.

— Доброе утро, Кеша.

Светлана Васильевна всю дорогу молчала, лишь перед вокзалом выдохнула:

— Ну, вот и все.

Кеша кинул в её сторону внимательный взгляд:

— Тоже волнуешься?

— А ты разве нет?

— Стремно немного. Но это всегда так в начале пути. Потом ноги расходятся, голова зашевелится.

Комсомолка посмотрела на него так, как будто только что увидела:

— Интересные у тебя аналогии.

— Приехали.

Провожали их немногие. Поезд стоял в их городке короткое время, поэтому все пришли загодя. Никаких ответственных товарищей, только самые близкие. Иннокентий уже со всеми своими попрощался и никого не ждал, поэтому удивился, когда услышал знакомые голоса.

— Кеша, Кешенька.

Он озадаченно обернулся.

«Ба, да это бравые старушки!»

Его невольный дембельский аккорд. Вышло все занятно и как будто не случайно. В один из апрельских дней, когда солнце понемногу начало играть в настоящее лето, Васечкин спешил по редакционному заданию. Главред был одним из тех, кто сильно пожалел, что Кеша уезжает. Его планировали пригласить в газету на постоянку, обещая златые горы и известность. После той памятной выставки слава о нем гремела по всей области. Но как говаривали знаменитые сестры — В Москву! В Москву!

— Кеша, я тебя давненько у нас не видела.

— Мария Аркадьевна, какими судьбами?

Одна из бравых разведчиц старушек встала перед ним, с заботой его оглядывая.

— Да вот иду из больницы. Ирину Михайловну навещала.

— А что с ней случилось?

— Продуло. Квартира совсем прохудилась, зимой там так было холодно! Я звала её к себе, но ты же знаешь, какая Ириша, упертая.

— Вот как?

В сердце внезапно кольнуло. Вспомнились фотографии молодых и задорных девчонок. Им и так в жизни досталось. Неужели даже в сытые семидесятые нельзя обеспечить им спокойную старость?

— Так, подождите. И никто не может помочь? Совет ветеранов какой-нибудь. С прежней работы?

Старушка лишь махнула рукой.

— Всем не до нас, Кеша.

— Нет, не надо так говорить. Ключи от квартиры Ирины Михайловны у вас? Мне нужно снять копии с документов. И с той вашей фотографии.

Бывший майор НКВД, что соответствовал званию армейского полковника, бросила внимательный взгляд на молодого человека, но сопротивляться его энтузиазму не стала. Что-то в этом парне было для нее удивительно. Внутренняя свобода? Непониманием существующих реалий? Как будто он не от мира сего и ломает стереотипы. Опытный нюх разведчицы почуял остро необычное.

И завертелось. Немного поразмыслив, Иннокентий подошел к Светлане. Она давно в системе, чего-нибудь подскажет. Осознав, что от нее требуется, комсомолка с искренним удивлением уставилась на Кешу:

— Я думала ты набитый пижон, а ты человек! Сейчас я позвоню кому следует.

Ну а дальше возникли проблемы. В ветеранской организации старушки не состояли. Отставной майор внимательно через лупу изучил копию фотографии и был категоричен.

— Они по другому ведомству проходили, потому не числятся в списках Министерства Обороны. Из-за этого у нас их нет. Но я наведу справки и обязательно займусь этим делом.

— Так, — Иннокентию не хотел отдавать ситуацию в чужие руки. Знал, как в текучке может завязнуть любое дело. — А к кому тогда мне лучше обратиться?

Майор с ехидством посматривая на шустрого парня:

— Знамо куда. В КГБ.

У обычного человека могли опуститься руки, но только не у пришельца из будущего, да еще пожившего в капиталистической Москве. Где даже, чтобы задницу подтереть, требуются некоторые усилия. И никто тебе запросто так ничего не сделает. Хочешь жить — умей вертеться.

Знакомый по делу махинаторов майор Абакумов, услышав о просьбе, многозначительно хмыкнул.

— Не ожидал. А ты молоток! Не зря тебе помогли. Наш человек! Так, дайка подумать. Говоришь, старушка на заводе работала? Тогда это к нам, к полковнику. Жди звонка.

Позвонили ему прямо в фотосалон на второй день. Бледный, как моль Абрам Савельевич порывисто забежал в лабораторию и выдохнул:

— Васечкин, ты что опять натворил? Тебя в КГБ вызывают.

Его точно вызывали в страшное ведомство и к самому начальнику городского отдела. Даже «Волгу» прислали.

В Заволжске имелось несколько предприятий, работающих на оборону. Еще одно огромное строилось, поэтому городской отдел КГБ был не меньше, чем в областном центре. И должность генеральская.

— Давайте фотографию, Иннокентий, — полковник Берлин хоть и выглядел молодцевато, но густая седина и морщины говорили о том, что жизнь у него за плечами была непростая. — Маша! То есть Мария Аркадьевна. Эх, никого не щадит время! А ведь я когда-то совсем зеленым под её руководством бегал. Так, говоришь, нет сведений о них? Ну и не должно быть. Закрытые это сведения. Но кому надо я все равно позвоню.

— Я все понимаю, товарищ полковник. Но без нужной бумажки мне сложно начать хоть что-то.

Берлине некоторое время смотрел на Васечкина, затем кивнул.

— Будет тебе бумажка. Всем бумажкам бумажка! Но поклянись мне, что сделаешь из квартиры заслуженного пенсионера республики конфетку.

— Все будет в лучшем виде, товарищ полковник!

И завертелось! После был поход к Семену Семеновичу. Васечкин решил, что заручиться поддержкой партии будет совсем неплохо. Да и дать знать своему куратору, что ему доверяет. Глава отдела горкома не сразу понял, что от него требовалось. Затем его глаза загорелись.