"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 460

— Семен Степанович, чем так обусловлено ваша нарочито открытая неприязнь к КГБ? Пострадал во время репрессий кто-то из родственников?

«Понятно, мало ли кто был в репрессированных. Мелкая месть серого человечишки!»

— Пётр Иванович, давайте сразу договоримся — я личное с общей политикой не мешаю. И крови кого-то из будущих предателей не требовал. Но сейчас и здесь на кону судьба державы. Разве вам не приходилось жертвовать людьми во имя государственных интересов?

Начальник ГРУ помрачнел, его нос «уточкой» стал как будто больше. Сидевший чуть поодаль Мясников сделал Ракитину страшное лицо. Видимо, он сам никогда не мог позволить с начальством подобного разговора. Военная косточка всегда соблюдает пиетет перед вышестоящими. Так им вбивают в голову еще с училища. Непослушные и самовольные отсеиваются на первом этапе.

— Мне правильно доложили, для вас нет авторитетов.

— И преклонения перед кем-либо. Пётр Иванович, я же умер, попал в иное поле жизнедеятельности. Чем меня можно испугать?

Вот здесь у генерала в глазах промелькнула улыбка.

— Хорошо. Принимаю вашу позицию. Тем более что первыми же действиями в нашем времени вы себя неплохо зарекомендовали. Совершили преступление, завладели чужими средствами, подвергли опасности офицера ГРУ.

Семен не понял, издевается над ним генерал или нет, но натянуто усмехнулся и добавил:

— И еще планирую государственный переворот. По мне Гулаг плачет, товарищ генерал.

— Интересный вы тип, Семен Степанович. И очень наглый. В такой же манере будете с Леонидом Ильичом общаться?

— Так он вроде мужик компанейский.

Ивашутин все-таки не выдержал и издал вместо смешка нечто подобия кашлянья ворона.

В комнату заглянул Ахмет с неизменным подносом, дождавшись немого разрешения, все быстренько расставил на столе. Почему-то у Феткулина получалось ловко сервировать и готовить особенный Ташкентский чай. Начальник ГРУ с интересом посмотрел на Ракитина, долившего в кофе сливки. Больше никаких добавок туда он не признавал. Генерал пил чай с сушками. Совместное чаепитие лучше всего сближало людей.

— Пошутили и хватит, займемся делами нашими грешными. Мне обещали материалы по Андропову.

— Вот, пожалуйста. Я вчера на полтора часа выгнал техников и составил дайджест с информацией и фотографиями. Ночью они его пересняли и напечатали текст отдельно.

Ивашутин бросил взгляд в сторону портативного компьютера. Один он уже являлся веским доказательством того, что это не розыгрыш или провокация. Специалисты доложили начальнику ГРУ, что понятия не имеют, как скачать с такой машины информацию. Вскрывать ноутбук им пока запретили, но Ракитин нашел файлы по компьютерным технологиям, которые были пересняты и переданы кому следует.

— Кстати, не вредно твоей машине столько работать?

— Мы делаем перерывы и выключаем компьютер на время. Но он и так работает в щадящем режиме, в основном включен только Уорд, — заметив недоумение, Семен поправился. — Это текстовая программа. Ну и также проги для просмотра изображений и фильмов. Процессор грузится мало и не греется.

— Столько незнакомых слов и англицизмов. Последнее из-за превосходства американской техники?

— В вычислительной технике они впереди, согласен. И вы будете смеяться, но основу их превосходства в программном обеспечении заложили наши эмигранты в девяностые годы. Да и в последующем Америка постоянно скупала лучших ученых во всем мире. У них нет научной школы, но имеются деньги для покупки мозгов. Эти ресурсы хоть и восполняемые, но для экономики не менее важны, чем нефть или газ.

Ивашутин кивнул и погрузился в материалы. Ракитин пока занялся подготовкой новой презентации, уже для «дорого Ильича».

— Здесь слишком много косвенных улик и совсем нет железных доказательств, — кивнул в сторону закрытой сразу же после прочтения папки Ивашутин. — Пойдем, прогуляемся.

Они вышли в лес. Вокруг стояла обманчивая тишина, лишь ветер свищет в соснах и птицы щебечут в их ветвях.

— Пётр Иванович, боитесь прослушки?

— А она в помещении ведется в обязательном порядке, — Ракитин чуть не запнулся на месте, а генерал с ухмылкой повернулся. — Ну а на что вы рассчитывали, Семен Степанович? Вы творите историю. И знаете, ваши так называемые файлы все-таки подтвердили мою догадку. Мутный этот тип — Андропов. Мы с товарищами его уже разрабатываем.

— Товарищи у нас кто? — осторожно спросил Семен.

— Контрразведка. Не бойтесь. Если они работают в одном ведомстве, то это вовсе не значит, что они предатели.

Ракитин вздохнул:

— Там далеко не все предатели. От этого и горше. Но с этим гадюшником все равно надо кончать. Как и с профилированными институтами.

— Вы что сейчас имеете в виду?

— Институт Соединенных Штатов Америки и Канады, а также все связанные с ними структуры. Это рассадник грядущей чумы и предательства. Заметьте, там много креатур именно Андропова. Например, будущий предатель Владимир Поташов. Или взять известного прораба «перестройки» Александра Яковлева. Помните прошлогодний скандал с ним, с его статьей «Против антиисторизма» о будто бы развившемся русском национализме. Даже Михаил Шолохов был вынужден возглавить волну возмущения и обратиться в ЦэКа. Не забываем, что он креатура Суслова и этот взбрык произошел не просто так. Это был удар по так называемой «русской партии» в Центральном Комитете. Яковлева сослали послом в Канаду. Проверьте его траты там. Они ведь наверняка превосходят его финансирование. Есть основание полагать, что этот нам не товарищ был завербован еще во время его стажировки в Колумбийском университете в США в 1958−59 годах. И вот такие представители советской элиты дорвались до власти в стране.

Ивашутин остановился на дорожке.

— Вот оно даже как. Мы сами взрастили внутри себя семя погибели. Сейчас я лучше вас понимаю. И что предлагаете?

— Аресты, тщательное расследование. Чистка организации. Жесткая и принципиальная. И, — пришелец из будущего посмотрел прямо в глаза начальнику ГРУ, — их нельзя оставлять в живых. Показать американцам, что мы отрубили голову дракона окончательно.

Ивашутин внимательно смотрел на странного пришельца из будущего. Внутри молодого тела мозг взрослого и повидавшего жизнь человека. Биографию Ракитина генерал изучил сразу. Так что нельзя скинуть излишнюю жестокость на военный «синдром».

— Я вас понимаю, но решать все равно не мне.

— Я буду настаивать. Гнилые зубы надо удалять безжалостно.

— Не слишком жестко?

Семен шагнул на боковую дорожку:

— Вы просто до конца не поняли, что они и их последыши потом со страной сделали. Россия во времена смуты и приватизации потеряла больше, чем в Великую Отечественную войну. Вместо развития мы оказались отброшены на десятилетия назад. И не забывайте, что нас все те годы грабили. Экономическое благосостояние Европы и Америки итог ограблений республик бывшего Союза и Варшавского договора.

— Есть выкладки? — по-деловому поинтересовался Ивашутин.

— Будут. Я статью писал на эту тему, в одной из папок полно материала. И не из пальца высосанного, а из государственной статистики. Добыта по знакомству.

— Вы же занимались преподаванием.

— Одно другому не помеха.

— И как, вашу статью напечатали? Была в демократической России свобода слова?

— Да куда там! Это сразу писалось для Интернета, всемирной компьютерной сети. Была в те годы одна вольная площадка для выражения различных мнений. Интересные там люди собирались. Но не под своими именами.

— То есть не все мнения считались правильными?

— Доказать просто сложно. Ведь много фактов добывалось окольными путями, иногда незаконно, подтвердить их документально не всегда было возможно. Но общая аналитика не могла врать. Дважды два всегда четыре!