"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 721

– Так менестрели не лгут, – усмехнулся брат. – Моя наивная сестрёнка действительно верит в добро и справедливость для всех.

– А ты разве не веришь, брат?

– Я глава рода, дорогая, у меня иные заботы. Интересно, о чём ещё не врут менестрели?

Я вспыхнула:

– Если ты о Рэуте, то мы не влюблённая пара.

– Рад это слышать, я бы не хотел, чтобы моя благородная сестра…

– Рэут помог вернуть тебя и спас мне жизнь! – перебила я Рони.

Брат поморщился:

– Я глава рода, не нужно меня перебивать. Кстати, о роде. Совсем красная. – Брат коснулся моего лба и ярко-алой полосы на нём, я отдёрнула голову. – Болит?

– Время от времени. Это самое неприятное, в остальном она мне даже не мешает, а напротив. Благодаря ей меня узнают. – Я вдруг поймала себя на мысли, что оправдываюсь перед Рони.

– Да, сестра, тебя все любят. Но что есть любовь большинства, когда каждому человеку нужна любовь только одного человека.

– Прекрасно, что ты свою уже нашёл.

– Мне кажется, Дора несчастна.

– Она несчастна лишь потому, что сильно любит тебя. Боится, что ты разлюбишь её из-за уродства. Боится за ваших детей.

– Спасибо, сестра, сейчас ты сделала меня счастливым.

– Это тебе вместо свадебного подарка. Я не нашла ничего стоящего.

– Годится, – улыбнулся мне Рони и обнял. И вот в эту минуту он стал тем самым братом, которого я так любила.

Я заглянула в свою комнату и почувствовала себя вором, укравшим чьё-то прошлое. Всё здесь было знакомо мне до мелочей, но при этом стало уже чужим. У окна висела вырезанная из дерева птица, я дотронулась до неё и тут же отдёрнула руку.

На кровати, словно мёртвые, обезглавленные тела, застыли платья. Шёлк, кружева, драгоценности, искусная вышивка. Эти платья представляли собой настоящее произведение искусства. Я осторожно коснулась одного из них. Неужели мне нужно будет их носить?

– Нравится? – В комнату заглянула Лени, и я бросилась обнимать сестрёнку. Я была не просто рада её видеть, мне хотелось прикоснуться к человеческому теплу, словно все, кого я встречала до этого, были призраками. Дора оказалась права, Лени очень выросла и похорошела. – Под твою магию попадут все, кто увидит тебя в этих платьях. Одно ты наденешь сегодня на ритуал в Храме. Второе утром на принесение клятвы.

Я поёжилась:

– Они мне не подойдут.

– Неправда, в них ты будешь красивее, чем невеста брата.

– Вот этого мне ещё не хватало!

– Только волосы не укладывай с помощью магии, я сама тебя причешу. Рэут тоже приехал с тобой?

– Мы поссорились с Рэутом, Лени. Боюсь, что навсегда.

– Когда закончатся торжества, давай вместе вернёмся в Великий город. И ты помиришься с магистром. Если ты боишься, я буду держать тебя за руку.

Я обняла Лени.

– Не молчи, обещай хотя бы подумать, – настаивала сестрёнка.

– Хорошо, Лени, я подумаю!

– Ура! Значит, едем вместе!

В дверь постучали, вошёл Рони.

– Платья нравятся? – спросил он и, не дождавшись ответа, протянул мне шкатулку, – здесь драгоценности матери.

– Зачем, Рони? Я не хочу надевать их!

– В замок приедет вся наша родня, наши соседи и родственники моей будущей жены. Они должны видеть, что наш род не обнищал, не развалился и не увял, несмотря на то что в нём теперь есть бродячий маг. Величие рода, ты помнишь?

– Тогда мне лучше не выходить к ним. – Мне стало не по себе.

– Почему?

– Рони, ты что, забыл о красной полосе на моём лбу?

– Не забыл, именно потому я хочу, чтобы всё остальное в тебе было идеально. Если есть изъян – его не нужно прятать, его нужно выставить напоказ, и тогда он перестанет вызывать жалость. Разве нас учили иначе? Мы благородные, Дная! Не забывай об этом!

– Брат! – воскликнула Лени. – Ты говоришь, как… как отец!

– Он прав, Лени, – сказала я, пытаясь подавить слёзы в голосе, – я позор рода.

– Ты спасла нас всех! – Лени сжала кулачки.

– Но это ничего не меняет, – вздохнула я.

– Не будем спорить, – примирительно улыбнулся Рони. – Просто ослепи сегодня их всех своей красотой, хорошо, Дная?

– Да, – кивнула я. – Я постараюсь.

– И, пожалуйста, потерпи два дня и не показывай свой норов. А заодно вспомни о приличиях, я не хочу, чтобы ты разгуливала по замку в этих жутких обносках. Прошу тебя. Ради меня.

– Я обещаю, Рони. – Мой голос дрожал.

«Падшая», – услышала я смех старика так явственно, что оглянулась.

– Пойдём, Лени, – скомандовал брат, – Днае нужно подготовиться к торжеству. И тебе, сестричка, тоже.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу и увидела там то, чего уж совсем никак не ожидала, – испуганную девочку с красной полосой на лбу. Рэут говорил мне однажды, что я смогу носить эту отметину так, как только пожелаю. Это решать мне. Когда опал последний лист с ветви, отмечающей мою принадлежность к благородному роду, я не плакала. В тот момент мне было не до того: я спасала маленького мальчика, провалившегося под лёд. Речные демоны заманили его к себе, и мне стоило больших усилий, отвоевать его жизнь. Лист упал, а я даже не заметила. Полоса стала алой, но она не была позором, она являлась моей отличительной особенностью. Моим знаменем и наградой. И только вернувшись сюда, в родной замок, я почувствовала себя покалеченной и слабой. Через несколько часов мне нужно будет предстать перед роднёй и гостями, у которых эта полоса вызовет лишь отвращение. Метка женщины, предавшей свой род. Позор семьи. Падшая. Да, Рони прав, всё остальное во мне должно быть идеально, иначе удар будет очень сильным. Я посмотрела на неприлично загоревшую кожу, на волосы, опалённые пламенем, из которого я вытаскивала старика, на сломанные ногти, я ободрала их о крышку гроба с похороненным заживо. Я бы не обратила на это внимания, будучи бродячим магом. Но здесь я была благородной, а благородные не могут выглядеть как бродяги без роду без племени. Я вдруг почувствовала себя настоящей уродиной. Нужно было что-то делать, и без магии тут не справиться. Но как же мне было жалко тратить силу на такую ерунду, как внешность. Эта сила могла бы кому-нибудь помочь, облегчить жизнь, вылечить чьи-то болезни. Но ради Рони… Я вздохнула и закрыла глаза. Когда я их открыла, в зеркало на меня смотрела ярко-рыжая красавица с гладкой прозрачной кожей, от которой исходил лёгкий запах жасмина. Волосы были блестящими, густыми и длинными. Глаза сияли. Ногти были ровными, идеальной формы и цвета. Теперь я взглянула на свой костюм, и мне стало противно, что я ношу такие обноски.

Я сняла свою одежду. Достала шёлковое бельё, которое так и ждало моего возвращения в ящике комода. Сейчас оно было мне чуть великовато, в дороге я похудела, но магия исправила и это. Я взяла колокольчик и позвонила. Тут же в комнату вошли служанки, и уже через полчаса я была идеально одета. Только волосы остались распущенными. Я помнила своё обещание Лени. Сестричка пришла, как только служанки покинули мою комнату.

– Лени! – воскликнула я, увидев её. – Какая ты красивая.

Младшая сестра также получила новое платье, изящные туфельки и подобающие возрасту драгоценности.

– Но не такая, как ты.

– Этого никто не заметит. Все будут смотреть лишь на полосу на моём лбу.

– Он бы заметил…

– Кто бы заметил? – вошёл Рони и улыбнулся нам. Он уже был одет для обряда, и я залюбовалась братом. Забавно, если бы я родилась мужчиной, то выглядела бы сейчас так же, как он.

– Ты, конечно, – улыбнулась Лени, и я ещё раз отметила, что сестричка очень умна. Я ведь понимала, что она хотела назвать совсем другое имя. И при этой мысли мне на глаза навернулись слёзы.

– Ты права, Лени. Я это вижу. Дная прекрасна. Но почему ты плачешь, сестра?

– От счастья, – солгала я. – Я так рада снова оказаться здесь, с вами. Как раньше.

– Отлично, – просиял брат, – я очень этому рад. Впрочем, я и подозревал, что именно так и будет. Так вы готовы?

– Сейчас, минутку, – сказала Лени, – я только уложу сестре волосы.