"Фантастика 2026-60". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Кострова Кристи - Страница 941

Нет смысла описывать наше первое плаванье — пронизывающий ветер, сырость, частые дожди. Меня едва опять не схватил радикулит, но, настойка грибов была со мной, спасала от хождения в полусогнутом положении. К счастью, уже на пятый день мы встретили небольшое стадо китов из пяти взрослых и пары детёнышей. Оба наши кораблика стали подбираться, к стаду, медленно подрабатывая винтами, опасались, что киты испугаются паровых двигателей. На свою беду, киты оказались любопытными, словно дельфины. Они буквально окружили пароходики, пуская фонтаны с обоих бортов, даже стыдно было стрелять таких милых гигантов. Но, свои дети, ближе и роднее китов. Первые выстрелы ушли в молоко, к счастью, не спугнув наши жертвы. С третьего раза гарпун так глубоко погрузился в тело морского гиганта, что ожидаемой, как у классиков, гонки на привязи за китом, не получилось. Кит умер в считанные секунды, успев перед этим нырнуть.

На поверхность он поднялся уже мёртвым. К тому времени команда второго парохода тоже загарпунила кита, тот их полчаса таскал за собой, пугая разрывом каната. Мы, максимально выбрали свой линь и привязали тушу убитого животного к борту, где-то я слышал, что убитые киты тонут. У нас этого не случилось, возможно, в силу близости к острову, куда мы доставили добычу через три часа. Там и началась разделка туш, на земле киты смотрелись в десять раз больше, нежели в море. Пленные айны, получив топоры и обещание мясных блюд, как муравьи, вгрызались в тело кита, многие из них уже принимали участи в такой работе. Они подсказывали нам ценность добычи, вырубая отдельно, китовый ус и части туши. Главное было сделано, с середины июня 1781 года призрак голодной смерти отступил от острова навсегда.

Более того, китовый жир пошёл на производство ценных товаров — мыла, глицерина, нитроглицерина, динамита, смазочных масел, и т.д. С осени того года эти продукты стали на порядок дешевле. Добытое мясо мы не могли хранить долго, в силу мягкого островного климата, часть его выдавали на корм пленным, часть продавали желающим. Учитывая, что стоило китовое мясо гораздо дешевле говядины, разбирали его хорошо, не обращая внимания на весьма характерный запах. Впрочем, чего-чего, а пряностей в Невмянске хватало, по ценам, не сравнимым с европейскими. Однако, уже вторая добытая партия китов отправилась на переработку в консервы, то бишь, в «бансы». На фоне востребованности китовых консервов, пришлось даже снизить закупки тюленьего мяса у охотников, китятина выходила в пять раз дешевле. Консервный цех, где работали к тому времени почти поголовно, одни аборигены, вышел на стабильный график производства. Себестоимость бансов достигла разумного уровня.

В начале мая восстановилось морское сообщение с материком, порадовав нас новыми переселенцами. Ещё сотня семей староверов добралась за зиму на Дальний Восток и решили осесть в Беловодье, благословенном острове. И, нам удалось перенаправить поток пленных от Срыма Датова, он отправил на остров почти восемь сотен пленных маньчжур, мужчин и женщин. За которых расплатился Евграф Романов ружьями и патронами, проведя всё через РДК. Однако, оставить маньчжур во Владивостоке не решился, слишком много там скопилось китайцев, отправил пленников на остров. Эти маньчжуры нас здорово выручили. Во-первых, среди них оказались мастера строители, кузнецы, ювелиры и чеканщики. Для всех работы было по горло, а после обещания отпустить их домой через пять лет, при условии обучения пяти учеников, пленники были согласны работать за еду и одежду. Ничего, через год я им начну понемногу платить, сами не захотят уезжать. Во-вторых, маньчжурские чиновники оказались удивительно вышколенными и работящими, видимо, на фоне казахских юрт, наши промышленные городки произвели на них впечатление. Возможно, пленники приготовились к самому худшему, пожизненному сидению в яме, работе пастухом в степи, или забойщиком в рудниках. Поэтому, узнав, что им придётся отработать пять лет по «специальности», то бишь, управленцами, маньчжуры с редким усердием принялись изучать русский язык.

Буквально через месяц первые знатоки русского языка отправились заменять надзирателей в лагере военнопленных. Тем летом, из-за нехватки рабочих рук, массового строительства и необходимости отвлекать часть стрелков на охрану военнопленных, в городе было настоящее вавилонское смешение языков. Мы отменили торговые пошлины, активно налаживали торговлю со всеми, кто сумел добраться до Невмянска. Корейские и китайские торговцы, голландские и испанские моряки, японцы и айны, маньчжуры и русские, все торговали, совсем, как в начале девяностых, приснопамятных годов, в России. И товары были аналогичные, рядом с корейскими пряностями, мои приказчики продавали недорого трофейные мечи, возле торговца китайским шёлком устраивался испанец, предлагая свои кремнёвые ружья и толедскую кольчугу. Радовало одно, все понимали русский язык. Да, лето 1781 года выдалось тяжёлое, выдержали мы его исключительно на энтузиазме и нашем оптимизме. Промышленности на острове практически не было, работало в полную силу только консервное производство. Из полезных ископаемых ничего не освоили, немного добывали каменного угля, новости от Федота Чебака приходили самые разные. Айны, десятилетиями скрывавшие от всех богатые выходы железной руды, были не в восторге от строительства целого города чужаков у самого месторождения.

Однако, через месяц после высадки мастеров и рабочих на севере острова, соседние князьки проверили «люча»[iv] на прочность. Сотня молодых, наглых охотников-айнов устроила атаку на поселение русских металлургов. Спасли наших рабочих жёсткие требования Федота к обязательному ношению револьверов, первые же раненые стрелами мастера открыли беспорядочный огонь по нападавшим аборигенам. Своими выстрелами они никого не убили, зато напугали охотников частой стрельбой и предупредили остальных. В результате, у нас вышло несколько раненых, а бойцы охранной роты захватили трёх пленных. С них и началось «добровольное сотрудничество» с аборигенами на севере острова. К тому времени слухи о серьёзном поражении объединённого войска айнов дошли до северных племён. Поэтому они не рискнули оказывать вооружённое сопротивление роте стрелков.

Применяя в практике древний принцип «око за око, зуб за зуб», Чебак по очереди навестил во главе вооружённых до зубов бойцов все окрестные племена. Там, в виде компенсации за обиду, взял в заложники старших детей вождей и шаманов, и по сотне молодых парней нанял на работу. Эти работники, по указанию вождей, обязались работать на русских в течение года, за одежду и кормёжку. В качестве платы князьки выбирали абсолютно разные товары — от стальных ножей, до китайского шёлка, и, низкорослых казахских лошадок. Часть оговорённой платы племя получало авансом, развязывая Федоту руки, в случае конфликта с работниками. В результате, скорость строительства городка резко возросла, а Чебак получил первых информаторов из родов северных айнов.

Собрав необходимую информацию, Федот съездил в Невмянск, выбрал сотню пленников из нужных ему родов, и отвёз их на север. Там, с помощью и при посредничестве уже знакомых айнов, начал торговлю с вождями племён, принимавшими участие в набеге на нашу столицу. Теми из них, кто выжил, разумеется, или их наследниками. Пленники служили своеобразным доказательством правдивости наших слов и проводниками. За июль взвод из роты Федота проехал через весь остров, добравшись до Невмянска по суше. Да не просто так, а с переговорами и великолепными результатами. Чебак, в обмен на строительство железнодорожной насыпи силами местных аборигенов, по указанному и размеченному вехами маршруту, пообещал выпустить пленников без всякого выкупа. Причём, кроме прокладки насыпи по указанным размерам, местные князьки пообещали двадцать лет не воевать с нами и признать власть Андрея Быстрова, то есть, меня. В знак своего покорения, все крупные островные князьки прислали в Невмянск аманатов, заложников из числа своих младших братьев или сыновей.

Не зря мы так жёстко поступили с ближними племенами, наглядный пример их переселения очень впечатлил северные племена айнов. Особенно всех поразили наши потери, вернее, их отсутствие, и рассказы очевидцев об огненном тайфуне, накрывшем наших врагов. В отсутствие половины войск, что стало какой-то традицией, мы опять воевали. Дважды военнопленные поднимали восстание в своём лагере, второй раз всё закончилось гибелью трёх наших охранников и пятерых маньчжурских чиновников. Федот поспел к подавлению второго бунта, для этого хватило поднятой по тревоге роты стрелков и пары миномётных залпов по территории лагеря. Выстроенные вдоль периметра стрелки даже не применили оружие, пленные моментально вспомнили своё поражение в бою. Разрывы нескольких мин способствовали резкому обострению памяти у айнов, а сведения о скором освобождении избавили от дальнейших конфликтов.