Мои драконы. Император, князь и я (СИ) - Демидова Татьяна - Страница 13

Зал Благословений.

— Идем, любимая, — шепчет мне Стейн, переплетая наши пальцы.

И я следую за ним, почти не дыша от волнения и странного предчувствия. Я знаю, что скоро моя жизнь изменится, но теперь мне почему-то немного страшно от грядущих перемен, словно их будет намного больше, чем я думаю.

Зал благословений встречает нас тишиной и уютной прохладой. Здесь никого нет кроме нас. Только у алтаря ожидает жрец и… император.

Он должен подтвердить принятие меня в императорский род, как его глава. Так всегда делается, как сказал мне Стейн.

Но все равно я вдруг разволновалась. Оба моих запястья вдруг резко сдавило и окатило приятным жаром, когда мы были на середине пути к алтарю.

Я прикусила губу, но потом торопливо ее отпустила. Нужно отвлечься. Это все мои фантазии. Я огляделась, чтобы хоть немного отвлечься и успокоится. Когда еще я здесь окажусь?

Зал поражал своей красотой. Высоченные своды, словно само небо, уходят ввысь, теряясь в нежных дымчатых витражах, сквозь которые льется свет, преломляясь в тысячах кристаллов, подвешенных на невидимых нитях. Они дрожат при малейшем движении воздуха, рассыпая по стенам и полу живые блики — голубые, золотые, розовые, будто танцующие духи света.

— Это память о великих драконах, — чуть наклонившись, шепчет мне Стейн. — Каждый из них перед приближающейся кончиной, перенес свои воспоминания в магический кристалл. Смотри, Ролана. Здесь оживает наша история. Память тысяч поколений.

Я невольно ахаю. Не знала таких подробностей. Да и могла ли я вообще представить, что моя свадьба пройдет в главном храме империи в присутствии самого императора и верховного жреца.

Перевожу взгляд на стены. Они украшены гобеленами невероятной тонкости, на которых вышиты сцены из древних легенд: боги, дарующие людям первые знания и магию, герои, сражающиеся с чудовищами, драконы, пробуждающие вулканы и строящие первые крепости, истинные пары великих королей и императоров, застывшие в поцелуе. Каждая нить в них будто живая, мерцающая, создающая иллюзию движения.

Невозможная красота! История, что оживает перед моим восторженным взором.

Пол устлан лепестками роз и жасмина, и с каждым нашим шагом они мягко шуршат под ногами, выпуская волны сладкого, почти опьяняющего аромата. Мы медленно, торжественно приближаемся к алтарю, и я уже вижу тень властного одобрения, мелькнувшую в глазах брата Стейна. Он пристально наблюдает за нами.

Вот кончики его губ дрогнули в улыбке, а взгляд потеплел. Меня окатило этой жаркой волной, заставив заалеть щеки.

Император привычно серьезен. Мне даже кажется, что более чем обычно. Есть какое-то напряжение в его позе, но я снова успокаиваю себя, что это лишь мое воображение. Стараюсь сосредоточиться на ощущении властной ладони моего жениха, что крепко сейчас сжимает мою руку.

Вот и центральный алтарь. Возле него, вдоль стен него стоят массивные канделябры из черненого серебра, в них горят высокие белые свечи, их пламя ровное и нерушимое, будто зачарованное.

Сам алтарь высечен из цельного куска прозрачного кварца, и сквозь его грани играет свет, создавая внутри мерцающие завораживающие узоры. Над ним парят три огромных кристалла, вращающихся медленно, беззвучно, излучая тихое сияние.

Я поворачиваюсь к Стейну и время вокруг нас снова замирает. Заглядываю в его глаза, такие знакомые и все равно заставляющие мое сердце сжиматься. Его взгляд тоже прикован ко мне. В нем — и трепет, и гордость, и та безмолвная нежность, от которой у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую, как дрожат мои пальцы, как колени слегка подкашиваются, но нахожу в себе силы стоять ровно и держать спину прямо.

Отчего-то взгляд мой соскальзывает на императора. Встречается с его потемневшими глазами. Глубокую синеву рассекает вертикальный зрачок. Дракон в жадном ожидании.

Смущаюсь и торопливо отвожу глаза. Как назло метка пульсирует особенно остро и все еще на обеих руках. Я уговариваю себя потерпеть. Совсем немного осталось.

Лепестки под ногами, свет вокруг, высокий торжественный голос жреца и пронзительные взгляды двух сильнейших драконов — все сливается для меня в одно ослепительное яркое мгновение.

В завершении, верховный жрец в длинных белоснежных одеждах, расшитых символами судьбы, поднимает руки, и в воздухе вспыхивают золотые знаки — древние руны брачного обета. Его голос звучит мерно и гулко, как колокол:

— Клянетесь ли вы идти вместе сквозь тьму и свет?

Я смотрю в глаза любимого, но знакомая теплая зелень вдруг проглядывает резкой сапфировой синевой глаз императора, когда я робко отвечаю: Да.

Не успеваю ахнуть, как Стейн перехватывает оба моих запястья своими руками и властно привлекает к себе.

— Жена моя… Наконец-то, — жадным поцелуем накрывает он мои губы.

И мне уже не кажется странным, что метка все еще отзывается тягучим горячим покалыванием на обеих руках. Я растворяюсь в поцелуе моего мужа.

Глава 14. Метка

Я не вижу, как жрец опускает руки, но когда золотые руны, вспыхнувшие в воздухе, начинают медленно кружиться вокруг нас, словно огненные мотыльки, я замечаю.

Последние слова обета еще вибрируют в пространстве, и я чувствую, как что-то внутри меня отзывается на них — глубже, чем сердце, глубже, чем душа.

Что-то настолько потаенное и внутреннее. Сама моя суть тянется к моему дракону, чтобы стать связанной с ним навечно.

— Клянусь, — четко и уверенно произносит Стейн и его глаза вспыхивают радостью.

— Клянусь, — мой голос звучит тихо, но его все равно хорошо слышно, звонкое эхо отражается от высоких сводов.

Жрец берет наши руки и соединяет их над алтарем. Кристаллы над нами вспыхивают ослепительным светом, и я чувствую, как между нашими ладонями рождается тепло — сперва легкое, как прикосновение солнечного луча, а затем все более интенсивное, почти жгучее.

— Пусть души и жизни ваши отныне будут связаны не только словом, но и печатью вечности, — провозглашает жрец, и внезапно золотые руны сжимаются в единую пульсирующую точку между нашими руками.

И тогда Стейн снова целует меня. Жадно выпивает вдох. На его лице горит настоящий восторг. Я отвечаю робкой улыбкой.

Боги, как же я его люблю!

Когда его губы касаются моих, мир взрывается светом. Драконья магия очень сильна. Самая могущественная магия нашего мира. И она приняла меня. Заключила в свой яркий защитный кокон. Мы связали свои жизни и судьбы в одну неразрывную нить.

Я чувствую, как магия обета пронизывает нас насквозь — будто тысячи искр пробегают по коже, сливаясь в единый поток. Вдоль моей руки, от запястья до локтя, расцветает узор — словно тончайшие золотые нити судьбы вплетаются под кожу, образуя изящный мерцающий вензель.

Брачная метка. Она теплая, живая, и когда я касаюсь ее пальцами, то ощущаю в ответ легкую волну его эмоций — его трепет, его восторг, его любовь. Моего любимого…

Стейн тоже смотрит на свою метку — такую же, как у меня, но с иным рисунком, будто две половинки одного целого. Когда наши запястья соприкасаются, узоры вспыхивают ярче, и в воздухе снова появляются золотые искры.

— Теперь мы — одно, Ролана, — шепчет он, прижимая мою руку к своему сердцу.

— Еще не все. Ты снова забыл о самой главной части, — раздается сбоку раскатистый низкий голос императора.

Стейн поворачивается к нему с улыбкой.

— Но у меня ведь есть заботливый старший брат, который всегда напомнит о том, что я упустил, — он крепко прижимает меня к себе одной рукой, а я…

Я почему-то снова краснею от короткого, но такого огненно-жаркого взгляда императора. Рада, что у меня есть опора, а то могла бы и упасть, так задрожали и ослабли колени.

— Принятие в род, княгиня моя, — наклонившись, шепчет мне на ухо мой князь. — Брат сейчас должен закрепить мой выбор и принять тебя в наш род, как его глава и старший в роду.

Я киваю. Стейн мне это уже объяснял. Очень подробно рассказывал все нюансы церемонии, но сейчас от волнения у меня из головы половина вылетела. Стейн прав. Хорошо, что есть кому напомнить.