Выход из тени (СИ) - Старый Денис - Страница 10

— Вы все сокрушаете воздух, при этом лишь обвиняете. Но где были ваши тумены, когда Субэдей брал Вщиж? Почему ваши тумены не спешат к Субэдэю, чтобы помочь ему взять Козельск? — тихо, казалось бы монотонно и с необычайным спокойствием, говорил Батухан.

— Мелкие городишка… Они не достойны пристального внимания. И взять с них нечего, — сказал Берке.

— Так ты пойди и возьми, покажи нам как это делать! — вдруг, неожиданно для всех выкрикнул Орда.

Все посмотрели на старшего брата Бату-хана. Удивились. Но вопрос, который был поставлен на курултае оказался важнее, чем любопытство, отчего это Орда вдруг стал говорить.

— Мы взяли великие русские города. Мы возьмем любой город, — сказал Бату.

Те ближние, кто хорошо знал хана, услышали не только раздражение, но и некоторую обречённость, которой никогда прежде не было у этого молодого наследника Западного улуса. А то, что Бату-хан в последнее время мог даже отказаться от своего излюбленного чая и от еды, заставляло задуматься: всё ли в порядке с предводителем?

— О каком Козельске ты говоришь⁈ О каких малых городах руссу? — не унимался Берке. — Мы должны отомстить тем, кто напал на наше сердце! Нас перестанут уважать, станут поднимать восстания и сопротивляться нашей воле, если мы не покараем!

С этим Бату был полностью согласен. И не только этот молодой и строптивый чингизид, осмелившийся высказывать столько неприятного прямо в глаза Бату, хранил свои сокровища на том стойбище.

Часть награбленного Бату отправлял туда же. Более того, он всерьёз рассматривал вопрос о том, чтобы в будущем сделать свою ставку именно на том стойбище. Уже присматривал строителей из русских, которые могли бы возвести для него целый город.

Но сначала план нашествия на Русь придётся кардинально изменить. Не позднее середины лета нужно оказаться в степях устья Волги — иначе не получится взять подкрепление, чтобы в следующем году продолжить войну. Да и кто придёт на эту войну, если не удастся сохранить награбленное? А еще и страх. На Руси смерть косит монголов куда сильнее, чем в любых других землях, где уже хозяйничают потомки Чингисхана.

— Я знаю, кто это сделал. Я знаю, как к ним пройти, — сказал Бату-хан.

Затем он посмотрел на всех своих родственников и темников, постарался явить присутствующим свою решительность и продолжил:

— Ты, Берке, отправляйся к Субэдэю со своим туменом и помоги ему взять Козельск. Я же с остальным войском пойду через половецкие степи между Доном и Днепром. У меня есть человек, который подскажет, как проникнуть прямо в сердце тем разбойникам, которые напали на наши стойбища.

Берке хотел было возразить, но понял, что в целом его предложение и требования Бату-хана справедливы. Бату-хан отказал своему родственнику в удовольствии покарать наглецов, ограбивших монголов. Но он доверил ему взять русский город. Может это дело принесет больше славы, больше добычи? Ведь в таком случае делиться почти и не нужно. Только незначительный подарок сделать Бату, как хозяину всех этих мест.

— Козельск находится рядом с теми половецкими степями, куда мы собирались идти. Я сегодня же отправляюсь, возьму этот город, а потом присоединюсь к тебе. Мы возьмём своё кровью — и даже больше. В том набеге участвовали и половцы. Так что ты правильно определил, кого мы должны покарать, — согласился Берке.

Остальные чингизиды скорее выступали статистами: пусть у них была своя точка зрения, но они ждали, чем закончится спор двух чингизидов. Решение было принято безропотно.

А на следующий день, медленно стали выходить сотни, тысячи, тумены монголов. Они шли на юг.

Остров.

30 мая 1238 года.

Вода необычайно быстро спадала. Словно кто‑то открыл шлюз — и Дон стремился войти в своё обычное русло. Те четыре недели, на которые я рассчитывал, превратились в три. А сейчас, кажется, пройдёт и двух недель — и река станет прежней и даже земля местами успеет просохнуть.

Да, останутся ещё озёрца и огромные лужи, какое‑то время будет грязь. Это тоже станет препятствием для вражеских сил, желающих подойти к нашему городу. Но на небе не было ни одного облачка. Солнце, может, и не жарило, как летом, но от его сияния шло испарение.

Но нет худа без добра и уже вспахивались новые площади, сразу же засевались всевозможными культурами. И если урожай будет может и не большим, но обычным, Остров прокормиться сам. И следующая зима у нас будет сытнее. Вопрос только в том: будет ли у нас еще одна зима.

Приходили сведения из Козельска: к нему подошли монголы. Но, видимо, у наших врагов пошло что‑то не так — под городом стаяло меньше тумена монгольских воинов. Если бы не часть воинов, которые были отряжены на сопровождение большого каравана с награбленным, если бы не было необходимости сопроводить женщин и детей в Муром, то можно обрушиваться на монголов с хорошими шансами на успех.

Я направил к союзному городу пока лишь Хун Ли, Лихуна, а также Лучано с небольшой группой генуэзцев. То, что эти наёмники будут участвовать в диверсионных работах против монголов, повлияло не только то, что им нужно отрабатывать немалые деньги, получаемые за службу.

Дело в том, что мы постоянно тренируемся — и так уж вышло, что тренируем и генуэзцев. Для меня самого было шоком то, что они не просто арбалетчики, а весьма подготовленные и выученные воины, владеющие и клинком неплохо. Более того, примерно треть итальянцев на тренировках весьма лихо догнала по уровню подготовленности тех, на кого я ранее делал ставки.

Так что под Козельск идут лучшие — те, у кого больше шансов совершить диверсию. И Хун Ли с ними — как один из немногих наших подрывников. У которого было полпуда пороха, четверть от того, что мы пока имели. Но, судя по всему, выимка селитры из одной из ям в Береговом состоялась и сейчас уже собирается состав для пороха.

Пока мы были в рейде на стойбище, мои люди, оставшиеся в Острове, без дела не сидели. Я уже не говорю о том, что огромный склад ломится от бумаги. За это время были сделаны ещё пять зеркал — без оправы, так как драгоценных металлов почти не осталось. Но для нас главное — чтобы было зеркало. И чтобы золота хватало на их изготовление. Поэтому они дороги. Но до сих пор нет серьёзного дохода от них.

На самом деле то, как Лучано продал зеркала своему дяде, вышло хоть с прибылью, но точно не с приставкой «сверх». Наверное, должно пройти время, когда эти изделия достигнут Константинополя, Венеции, может быть, Генуи — и тогда найдётся спрос. Нужно быть начеку, чтобы нас не облапошили.

Я вышел на свежий воздух из своего протоплённого дома. Кирпич у нас хоть есть, но пока идёт на нужды строительства крепости у входа в лес, со стороны половцев. Дефицит этого строительного материала, как и цемента, настолько критичен, что даже я — воевода, глава этого поселения — не могу поставить себе печку.

Себе не могу, однако мною было принято решение, что московскому князю, в его уже почти построенный терем, нужно обязательно поставить первую печь.

За четыре дня после моего возвращения и после того, как я узнал о событиях, я решил, что пока ничего критически важного не произошло. Так что я неоднократно общался с Владимиром Юрьевичем словно бы обучая, одновременно изучая его. Как-никак, но единственный князь, которого я знаю и, возможно, на которого решусь делать ставку.

Говорят, что люди не меняются. Нет, в это я не верю. Меняются — и ещё как. Только для этого нужно оказаться не в тепличных условиях, когда жизнь не бьёт больно по голове, а, когда всё резко меняется и происходит событие, после которого нужно либо сойти с ума, либо измениться и взять себя в руки.

Владимир оказался из тех, кто сумел совладать с собственными эмоциями и не сломать себе психику. И теперь он демонстрировал мне и лояльность, что подкупало, и разумение, как все должно быть после того, как изгоним ворога. Ну и как этого ворога нужно изгонять.

Посмотрим еще, каков он этот гусь — князь Московский. А пока меня заботил совсем другой вопрос. Очень заботил.