После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта - Страница 12

— Сдурела? — Игнат распахнул глаза и удивлённо посмотрел на меня. — Тебе вообще как такая мысль пришла в голову? Ты за кого меня держишь?

Игнат схватил меня за плечи и несильно тряхнул. Озабоченно и немного растерянно заглянул в лицо.

— Лида, как ты могла такое подумать?

Я резко дёрнулась, освобождаясь от рук Игната. Отступила на шаг и, задрав подбородок, посмотрела прямо в глаза бывшего мужа.

— А как я должна была понять твои слова? И не трогай меня. Никогда не смей ко мне прикасаться. Ты мне неприятен. Вы все мне неприятны. Меня тошнит от вашей семейки. Вот вы у меня уже где. — я провела ребром ладони по горлу. — И ты, Игнат, и папаша твой — старый чёрт, и жена твоя, новая. Вот всё уже, мы с тобой развелись, разбежались, у каждого своя жизнь и что вы всё никак не оставите меня в покое? Что я, вам всем бельмом на глазу? И Костика не поленились сюда притащить.

— Я не знал, что он здесь будет. — развёл руками Игнат. — Я вообще не знал, что он в Россию приехал.

— Не лезь ко мне! — рыкнула я. — И угомони наконец своего отца! Хоть разок заставь его заткнуться.

Я резко развернулась на каблуках и пошла обратно, оставив Игната стоять за кустами сирени. Туда, где за праздничным столом уже собралась вся моя семья. И не семья тоже. Демонстративно проигнорировав свёкра, вежливо кивнула в знак приветствия сидящему рядом с ним и внимательно смотрящему на меня Косте.

Села рядом с Никитой и Алей. Игнат со своим семейством оказался сидящим на другом краю стола, и мне не было его видно за широкими плечами сына, зато свёкор и Костя сидели на противоположной стороне, благо, что не прямо напротив, а чуть дальше. Но это не мешало им подглядывать на меня. Свёкру ехидно, а Косте с задумчивым видом.

Меня совершенно не трогал его интерес. Костя ушёл, исчез из моей жизни, и мне было проще его забыть, ту боль, что он мне причинил. Я и не вспоминала его все эти годы. Но с Игнатом всё было по-другому. Я бы и рада была, чтобы он окончательно пропал из моей жизни. Мне так легче бы было, проще забыть его, но между нами остался Максим.

Сын уехал с отцом, но не перестал был моим ребёнком, не перестал был сыном, которого я родила, которого я грудью кормила, который болел всегда с высокой температурой, а я в те ночи не спала, сидела рядом с ним, обтирала маленькое горячее тело влажным полотенцем и поила лекарствами. Сыном, который лепил и клеил в садике нелепые поделки и с гордостью потом дарил их мне. Сыном, которого я вела за руку в первый класс. Такого серьёзного, с алеющими от волнения ушами и до хруста сжимающего пальцами букет для первой учительницы.

Нам с Игнатом волей неволей приходилось взаимодействовать из-за Максима. Игнат часто присылал мне фотографии и видео с Максимом. Были разговоры по телефону, обсуждение планов на каникулы сына. У меня просто не было возможности забыть бывшего мужа, окончательно вычеркнуть из своей жизни. И каждое вынужденное общение полосовало моё сердце ледяными скальпелями.

— За именинника и его родителей! — прозвучал чей-то тост.

Я, как сквозь вату, слышала голос произносящего его. Будто плотный туман приглушил вокруг меня все звуки и краски. Вцепилась ледяными пальцами в стакан с соком и сделала глоток, не чувствуя вкуса.

Мысль о том, что Игната могло как-то задеть отношение Кости к тому, что он подобрал меня после него, да ещё и с его ребёнком, суматошно билась в голове запертой к клетке дикой птицей.

Игнат с самого начала настоял на том, чтобы скрыть от всех правду о рождении Никиты, потому что стыдился этого?

Глава 17

Официальная часть и застолье закончились, и все разбились на компании по интересам.

Аниматоры в костюмах Фиксиков устроили на открытой поляне шуточные соревнования для ребятни. Оттуда доносился весёлый визг и смех детей.

Мужчины собрались в узкий кружок под старым дубом и, устроившись в плетёных креслах, пили коньяк и вели свои мужские разговоры.

Дарья, с бокалом вина в руках, акулой нарезала круги вокруг них, но не подходила, просто демонстрировала себя и свою скуку.

Маша бегала от дома к банкетному столу и обратно, и что-то командовала официантам. Аля помогала ей, раздавая распоряжения. Я тихонько сидела в беседке и переписывалась с администратором галереи, время от времени поглядывая в сторону резвящихся детей. И невольно прислушивалась к разговорам сидящих невдалеке мужчин.

— Ну что, слетелись, стервятники? — смех свёкра напоминал воронье карканье. — Все только и ждёте, когда я, наконец, сдохну. Приехали посмотреть в каком я состоянии, стою ли ещё на ногах или уже слюни пускаю в инвалидной коляске. Не дождётесь.

Я мысленно закатила глаза. Очень в духе старого чёрта перетягивать всё внимание на себя.

— Но не рассчитывайте больно на наследство. — скрипел голос старика. — Вы все очень удивитесь, когда завещание моё огласят. Я вон всё Лидии отпишу.

Удивлённо вскинула голову и посмотрела в сторону мужчин, разом обернувшихся ко мне. Их лица как-то смазались, расплылись как акварель по мокрой бумаге, и только пристальный взгляд свёкра удержал фокус моего зрения. Старик не отрываясь смотрел на меня, пытаясь считать мою реакцию.

Я усмехнулась и удручённо покачала головой. Неужели он думает, что мне это интересно? Что мне от него что-то нужно? Даже если он и оставил бы мне хоть что-то — это сразу ушло бы на благотворительность. Я от старого чёрта ничего не приняла бы. Уверена, что он знал об этом. Я за эти пять лет ни разу не позвонила ему, ни о чём не попросила. После ухода Игната, я вычеркнула его отца из своей жизни. Непонятно зачем сейчас был этот его перфоманс.

— Мам. — подошла ко мне Маша. — Поможешь малышню уложить спать хоть на часок?

— Конечно, солнышко. — я поднялась с места.

— Я — Марка, Аля — Темку, уложим, а ты попробуй Аглаю. — махнула дочь в сторону стоящих посредине поляны и о чём-то ведущих спор Аглаи и Матвея.

— А мальчика? — спросила я, имея в виду сына Игната.

— У него своя мать есть. — недовольно буркнула моя дочь и покосилась на Дарью, держащую в руках бокал вина и бесцельно блуждающую по участку. — Комнату я им выделила.

— Я старше, значит, я командую. — уперев руки в бока и выставив одну ножку вперёд, сердито доказывала своё Аглая.

— А я мужчина. Значит, я командир. — упрямо выдвинув подбородок, чем очень напоминал своего отца, упирался Матвей.

— Сейчас командовать буду я. — посмеиваясь, встала между двумя упрямцами. — Все идём отдыхать. Мы с Аглаей в её комнату, а Матвей со своей мамой в свою. Встретимся здесь же через два часа.

Мальчишка настороженно посмотрел на меня и резко развернувшись, молча припустился бежать в сторону стоящей у остатков банкетного стола Дарьи.

— Лидочка, я не хочу спать. — тихо призналась мне внучка.

— А мы и не будем. — успокоила я её. — Просто полежим вместе на твоей кровати и откроем, наконец, мой подарок. Я его у тебя в комнате на комоде оставила, чтобы мальчишки случайно не сломали.

— Да? — воодушевилась внучка и сама потянула меня за руку. — Тогда пойдём скорее.

В комнате Аглая нетерпеливо развернула подарочную бумагу, в которую был упакован мой сюрприз — старинная музыкальная шкатулка, и замерла в восхищении.

— Лидочка, что это? — широко распахнув глаза, прошептала внучка. — Это шкатулка настоящей принцессы?

— Открой крышку. — тоже шёпотом посоветовала я, боясь нарушить волшебный момент.

Аглая двумя пальчиками взялась за край резной крышки и медленно потянула её вверх. Открыла и замерла.

Под нежный вальс Шопена, на небольшой, круглой сцене закружилась под мягкие звуки мелодии крошечная изящная балерина.

Я совершенно случайно увидела эту винтажную шкатулку на блошином рынке в Париже, куда часто летала в поисках редкого антиквариата. Увидела, влюбилась и, конечно, купила. Для Аглаи. У маленькой принцессы обязательно должны быть такие волшебные вещицы.

— Вауу… — Аглая округлила ротик и ещё шире распахнула глаза.