После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта - Страница 25

— Ещё не подобрал. — отзеркалил брату ухмылку и не заметил, как треснула и разложилась напополам в моих пальцах ручка. — Но попробовать можешь. Удачи.

Нет, я не переживал, что у Кости как-то получится завоевать Лиду. Знал, как она к нему относится. Да и мой старший сын тоже не иуда, за деньги не продастся. Оставалось только пожелать удачи брату. Хотя кулаки просто чесались врезать ему в бубен.

— Я, кстати, уже поговорил с Никитой. — Костя, улыбаясь, провёл большим пальцем по нижней губе и замолчал, явно ожидая от меня вопросов.

— Никак не можешь успокоиться? — задал я вопрос. Совсем не тот, что он ожидал. — Всё никак детскую обиду не забудешь?

Глава 35

Так получилось, что Костя большую часть нашего детства провёл в моей семье. Его отец — мой дядька, погиб в автомобильной катастрофе, когда Косте было семь лет. Мой отец не оставил вдову брата в беде. Помогал, пока она не вышла во второй раз замуж. Костя, постоянно обитал у нас.

Мы росли вместе, учились в одной гимназии, брали Костю с собой в отпуска заграницу. Если отец покупал мне велосипед, то и брат получал такой же в подарок. Одежда, гаджеты, путёвки в летние лагеря у моря, всё у нас было наравне.

Когда мы учились в десятом классе, его мать снова вышла замуж. Отчим у Кости не был бедняком, жили они в достатке, но до уровня нашей семьи недотягивали. И брат начал завидовать. И джинсы у меня дороже, и девки у меня интереснее. Я ехал на каникулы в Испанию, он в Анапу. Мне отец на восемнадцатилетие и поступление в университет подарил Мерседес, ему отчим с матерью старенький Ситроен. Мне трёхкомнатную квартиру, ему небольшую студию у чёрта на куличиках.

Брат пытался уесть меня хоть в чём-то. И если в учёбе, в спортзале и на дорогих, закрытых тусовках Костя не мог составить мне конкуренцию, то старался брать реванш, соблазнив больше девок. А ещё лучше, если умудрялся отбить у меня ту, на которую я обратил хоть малейшее внимание.

С Лидой так и произошло. Я имел глупость показать ему её и обронить в разговоре, что чистая девочка, домашняя, неиспорченная. Лида стала разменной монетой в его братской войне со мной. И сейчас Костя снова пытался втянуть её в это дерьмо. Ещё и моего сына. Ненужный они ему были. Это был способ ещё разок щёлкнуть меня по носу, и всё.

— Оставь в покое мою жену. — сатанея внутри и с трудом удерживая маску ледяного спокойствия, сверлил брата взглядом.

— А то что? — издевательски хохотнул Костя. — И которую из…? Если нынешнюю губастенькую мартышку, то я сразу говорю — она вообще не в моём вкусе. Можешь иметь её сам, любитель силикона. Мне естественные женщины нравятся, умные. Такие, как Лида.

— Отвали от моей семьи. — упираясь в дубовую столешницу ладонями, медленно поднялся я. — И Никиту не трожь. Ты ему никто. Так, шустрый сперматозоид. Он никогда не признаёт тебя отцом.

— Ну это не тебе решать. Никита — взрослый парень, сам выбор сделать в состоянии. Тебя он, как я понял, не больно жалует.

— Не твоё дело. — навис я над сидящим в кресле братом. — Вали-ка ты лучше в свою Канаду. Со своей семьёй я сам разберусь.

— Да ты уже разобрался. — ни капли не тушуясь и не сдвинувшись с места, насмешливо приподнял бровь Костя. — Променял золото на пыль под ногами.

— Да ты! — молниеносным рывком обогнул стол и схватил брата за грудки. Ярость бушевала в крови, разносилась по венам со скоростью лесного пожара. — Ты моего младшего сына назвал пылью под ногами? Мою жену?

— Жену, жену. — саркастично ухмылялся Костя. — Причём здесь твой пацан?

Дёрнул Костю на себя так, что ткань его рубашки в руках затрещала. Приподнял из кресла, в котором он сидел, вальяжно развалившись.

— Ты охренел? — прорычал я в нагло ухмыляющееся лицо брата.

В горле клокотал поток грубой ругани, готовый вырваться наружу. Но глядя, в нагло ухмыляющуюся рожу, вдруг понял, что ни черта у Кости не вышло с Никитой. И с Лидой не выгорело ничего. Лида упорхнула на Кипр со своим рыжим клоуном, а Никита подлости не прощает, он даже меня, родного отца за обиженную мать не простил. Всё, что Косте осталось — это вывести меня на эмоции. Насладиться хотя бы моей беспомощной злостью.

Понял и резко успокоился. Отпустил его рубашку и оттолкнул от себя. Брат резко завалился обратно в кресло. Оскалился, небрежно поправляя скомканную на груди ткань дорогой рубашки.

— Пошёл вон. — спокойно сказал я, отряхивая ладони.

— Не очень ты гостеприимный, брат. — с насмешкой смотрел на меня Костя, не теряя надежды вывести меня на драку, которыми раньше часто заканчивались наши молодецкие разборки. — Ни разу в гости не позвал. Или не доверяешь?

— Не думаю, что тебе именно это важно, брат. — с издёвкой выделил обращение. — Ты тридцать лет не проявлял интереса к семье. Свалился сейчас, как снег на голову, весь такой родственник. Это ты отцу моему улыбайся, твой интерес в нём. А мне улыбаться и в близкие родственники ко мне напрашиваться не надо. Я и без тебя прекрасно тридцать лет прожил, так что можешь ни с чем уползать обратно в свою канадскую нору.

— Вот уж точно. Не был здесь тридцать лет, и незачем было приезжать. Толку от такой родни ноль. — криво усмехаясь, поднялся из кресла Костя. — Бывай, брат.

— Ага. — я, не глядя на Костю, вернулся на место за стол и пододвинул к себе папку с документами. — Ещё лет на тридцать.

— А это как получится. — пошёл на выход Костя и в дверях обернулся. — За Никиту я ещё поборюсь. Мне есть что ему предложить.

— Дерзай. — не поднимая головы пожелал я.

Брат тихо закрыл за собой дверь, а я ещё некоторое время тупо смотрел на разбегающиеся буквы в тексте документа, лежащего передо мной. Из состояния злого ступора меня вывел звонок Максима.

— А приезжай-ка ты домой, пап. Здесь сюрприз. — со смешком произнёс в трубку сын. — Тебе это нужно увидеть.

— Что случилось? Что-то с Матвеем? Он заговорил?

— Дашка твоя фестивалит. — хохотнул сын. — Тебе понравится.

Я с психом отпихнул от себя бумаги и подорвался с места. Кажется, сегодня все решили поиграть на моих нервах.

Глава 36

Кипр встретил нас оглушающей жарой и влажностью.

— Не самое удачное время, согласен. — загружая мой чемодан в багажник автомобиля, утешал Николас. — Самая жара. Но через пару недель будет прохладнее. Да на вилле у моря покомфортнее, чем на автомобильной стоянке в аэропорту. Потерпи, любовь моя, сейчас доедем до места, и ты поймёшь разницу.

— Я не жалуюсь. — посмеиваясь, села в прохладный салон машины. — Я жары не боюсь.

Николас остался снаружи и о чём-то коротко переговорил с загорелым, парнем, пригнавшим машину в аэропорт. Напоследок пожал ему руку и улыбаясь, дружески похлопал по плечу.

— Анреас или просто Андреюха, сын моей домработницы. — пояснил на мой вопросительный взгляд, усаживаясь на водительское место. — Ну что, готова к отдыху?

— Готова. — улыбнулась я.

— Тогда погнали. — залихватски присвистнул и резко, с перегазовкой и рёвом двигателя, стартанул с места.

Я со смехом покачала головой. Пижон!

В отличие от показательного, лихого старта, по дороге мы ехали спокойно, без превышения скорости. Николас время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды, пытаясь разгадать мои эмоции.

— Ты уже бывала в Пафосе? — так и не дождавшись от меня впечатлений, первым заговорил Николас.

— На экскурсии. — поделилась я, разглядывая невысокие горы и чахлую, выгоревшую под беспощадным летним солнцем, растительность на них. — Руина монастыря Пигорс, купальни Афродиты, древние гробницы царей. На маяк ездили посмотреть. Мы отдыхали в Ларнаке.

— Я покажу тебе зелёных черепах. — довольно кивнул Николас. — У них сейчас самый сезон кладки яиц. Это заповедник, и он недалеко от моего дома. Трогать и беспокоить черепах нельзя, но тихо понаблюдать за ними можно.

— Мы увидим маленьких черепашек, бегущих к воде? — как ребёнок обрадовалась я.