После развода. Любовь без срока давности (СИ) - Макова Марта - Страница 35

Я ждала Николаса. Может, не сегодня, может, завтра или в ближайшие дни, но ждала. Знала, вернее, даже больше надеялась, что Ник появиться. Что не могут наши отношения вот так грубо и некрасиво оборваться. Я же поверила ему. Я не могла ещё раз так фатально ошибиться в человеке. В мужчине. А иначе… Иначе я самая глупая, самая доверчивая дура.

Медленно, не глядя себе под ноги, шла, не сводя с Николаса глаз. Так и смотрели друг на друга. Молча и изучающе. Ник немного тревожно и настороженно, не зная какую реакцию я выдам. А я, сфокусировавшись на его лице и глубоко дыша, пытаясь усмирить трепыхающееся в груди сердце.

— Лида. — первым не выдержал Николас. Шагнул ко мне навстречу. Протянул руку, чтобы дотронуться до меня.

Я покачала головой. Не нужно ко мне сейчас прикасаться.

— Здравствуй, Николас. — остановилась рядом, но не вплотную, в последнем между нами шаге. Опустила глаза на цветы в его руке. — Это мне?

Ярко-алые, с гладкими, шёлковыми лепестками. Немного тревожные и мятежные. Точно такие, как я любила.

— Тебе. — протянул букет.

— Спасибо. — обхватила тяжёлые, плотные стебли и уткнулась носом в нежные, ароматные лепестки.

— Лида, нам нужно поговорить. — уверенно произнёс Николас над моей, склонившейся над бутонами, головой.

— Пойдём. — согласно кивнула я, и не глядя на Ника, потому что не могла, боялась сорваться и броситься целовать его, шагнула к двери подъезда. — Поговорить нам точно нужно.

Глава 49

В лифте ехали молча. Стояли лицом друг к другу. Николас сверлил взглядом мой лоб, а я, не понимая взгляда, смотрела мимо его плеча в зеркало на широкую мужскую спину, обтянутую белоснежный трикотажем футболки-поло, и тихонько, тайком вдыхала карамельный запах олеандра и тёплого, лазурного моря. Ник словно кусочек солнечного Кипра с собой в лифт принёс и солнечные, золотые искорки в волосах. И впервые за весь день мне захотелось заплакать. По такому недолгому и уже утерянному моему счастью.

И Николас словно чувствовал, что я на грани. Может, по моему дыханию или по тому, что я часто моргала, пытаясь сдержать слёзы.

— Лида. — качнулся ко мне, но я подняла руку с букетом и выставила между нами преграду в виде хрупких бутонов.

— Дома. — шмыгнула я носом и развернулась лицом к дверям кабины лифта.

Лифт плавно остановился и металлическим голосом оповестил о том, что наш этаж. С тихим шуршанием медленно разъехались двери, и я первой вышла наружу. Я не собиралась сбегать или прятаться, я шла по коридору к своей квартире, расправив плечи и держа голову прямо. Не оглядываясь на молчаливо идущего чуть сзади меня Николаса.

— Мне нужно переодеться и умыться. — войдя в квартиру, первым делом заявила я. Мне казалось, я вся пропахла похоронами, поминальным обедом и траурными лилиями. — Подожди меня в гостиной, пожалуйста.

Оставив букет в прихожей на консоли, быстро нырнула в свою спальню. Быстро содрала с себя чёрное платье, надела лёгкие светлые брючки, шелковую майку и, наконец, распустила собранные в строгий, низкий пучок волосы. Зашипела от удовольствия, массируя пальцами кожу головы. В ванной вымыла руки и умылась прохладной водой. И сразу стало легче, словно тяжёлый слой грязи с себя смыла.

Прихватив по пути букет, лежащий на консоли, вошла в гостиную.

Николас послушно ждал меня там, где ему было сказано. Скрестив на груди руки, стоял у окна и смотрел на светящуюся на другой стороне проспекта рекламу салона красоты. Заслышав мои шаги, обернулся. Серьёзный, напряжённый.

— Я хотел извиниться за некрасивую ситуацию, Лида. — тихо, но твёрдо произнёс Ник. — Натальи не должно было быть там. Я не знаю, какой чёрт её дёрнул приехать в мой дом именно в этот момент. Именно когда меня в нём не было, и ты была одна.

— Она твоя жена. — я подхватила с полки большую вазу и перенесла её на журнальный столик. — Она может и имеет право приезжать в ваш дом в любое время.

— Она мне не жена. — возразил Николас. — Мы в разводе.

— Дааа? — с притворным удивлением протянула я, ставя розы в вазу. — А она говорила совсем другое. Что у вы женаты и у вас открытый брак.

— Это не так. — Николас достал из заднего кармана джинсов паспорт и протянул мне. — Четырнадцатая страница, Лида. Отметка о расторжении брака между мной и Натальей. Мы официально в разводе уже восемь лет.

— А не официально? — я, покосившись на паспорт в руке Николаса, принялась расправлять цветы в вазе. — Вы всё ещё спите время от времени, да, Ник? Старая любовь не ржавеет?

— Нет, Лида. — упрямо нахмурился Николас. — Мы не спим уже восемь лет. И даже чуть больше.

Я вздохнула и посмотрела на Ника.

— Она была очень убедительна. На правах полной хозяйки приказала Анне приготовить ей вашу спальню, бельё постельное сменить после меня.

Николас скривился и скрипнул зубами.

— Ну Наталья такая, да. — рассерженно и недовольно признал он. — Странная немного и очень наглая. Без тормозов. Она считает, что имеет право не только на алименты для Алекса, хотя я полностью содержу нашего сына. Наталья требует содержание на себя, с какого-то хрена считает, что имеет право на компенсацию за тринадцать лет брака со мной. За годы, когда я был гол как сокол, когда только поднимал свой бизнес и временами вкладывал все деньги в развитие, оставляя семье ровно столько, чтобы с голоду не подохнуть и обувь новую сыну купить.

— Как интересно. — хмыкнула я. — Расскажешь?

Я села на диван и зажала сложенные лодочкой ладони коленками. Мне всегда было интересно, как женщины умудряются после развода годами манипулировать бывшими мужьями, требовать содержание, хотя сами далеко не старушки и вполне в состоянии зарабатывать сами. А Наталья как раз выглядела очень даже состоятельной и деятельной.

— Что рассказать, Лида? — Николас засунул руки в карманы джинсов и качнулся с пятки на носок.

— О своём браке. — кивнула я. — Ты как-то только в общих чертах об этом периоде своей жизни обмолвился.

— Ничего интересного и необычного в моём браке не было. — дёрнул плечом Николас. — Брак был неудачным и несчастливым.

Он так и остался стоять у окна, только повернулся к нему боком и лицом ко мне, сидящей на диване.

— Расскажи. — кивнула я, подбадривая сомневающегося Николаса.

— Мы с Наташкой учились в одном классе. Первая любовь, золотая пора юности. Мои собирались эмигрировать в Германию, документы собирали, вещи паковали потихоньку. И тут наша любовь. Такие страдания были. — усмехнулся Николас. — Я уезжал навсегда, она оставалась. Трагедия. Клятвы в вечной любви. Обещания дождаться друг друга. Письма каждый день писать.

Николас отошёл от окна и сел в кресло напротив меня. Чуть наклонился вперёд, опёрся локтями о расставленные колени и сложил пальцы домиком. Потёр указательными пальцами нос.

— Писали?

Николас кивнул.

— Сначала часто. Потом всё реже и реже. Время и расстояние делали своё дело. Я учился, она училась. Появились новые друзья, знакомства. У каждого своя жизнь. Это потом я проанализировал и понял, что Наташка мне писала чаще. И в каждом её письме была уверенность, что я заберу её к себе в Германию. А я к тому времени уже не был уверен, что хочу именно этого. Поугасло как-то первое чувство. У меня уже была совсем другая жизнь. Новая страна, другое мировоззрение, другие планы нарисовывались.

— Но всё-таки забрал? — улыбнулась я, представив Ника совсем юным. Красивым, пылким, целеустремлённым и молодым.

— Приехал через три года, когда бабушка с дедом обратно в Россию вернулись.

— И забытые чувства вспыхнули с новой силой? — попыталась пошутить я, но Николас только поморщился.

— Скорее совесть сыграла свою шутку. Наталья вцепилась в меня, как в спасителя. В каждом разговоре напоминала мои обещания жениться на ней. С лёгким упрёком напоминала, что я первый у неё был, что отдала мне себя, потому что любила и верила. Что ждала меня все эти годы. Что друзья и знакомые подсмеивались над ней, не верили, что я за ней вернусь. А я не то чтобы разлюбил её совсем, просто чужие уже друг другу стали. Но женился, да. И с собой в Германию забрал. Обещал же.