После развода. Преданная любовь (СИ) - Макова Марта - Страница 4

Со свекровью отношения у нас не сложились с самого начала. Не для дочери зэка она своего красавца сыночка растила! Судимость моего отца была для неё, как красная тряпка для быка. И плевать, что папа сидел за превышение самообороны. Сидел же! Когда я ушла от Жени, она вообще общаться со мной отказалась. Я посмела бросить её сына!

— До переезда ещё есть время. Данька аттестат только сегодня получил. Документы пока никуда не подавали. — запротестовала из чистого упрямства.

Я знала, что всё уже решено. Данил всё равно поедет в Москву. И жить, скорее всего, будет у отца. Моё время, действительно вышло. Пора отпускать птенца из гнезда. Но у нас с сыном ещё было целое лето впереди, чтобы побыть вдвоём. У нас планы были.

— Вот и обговорим. — пожал плечами Женя. — И у меня подарок для Данила. Там и вручу. Заслужил парень исполнение давней мечты.

Подарок? Женя никогда и ни в чём не ущемлял сына. Даже в первый год, когда мы только уехали с Данькой в Рязань, Женя каждый месяц переводил на мой счёт приличную по тем временам и для его тогдашнего положения, сумму. Где он брал эти деньги, откуда отрывал, я не знала. Но нам с сыном реально хватало на всё. С годами суммы становились всё больше. Эти деньги я тратила только на Даньку. Репетиторы, одежда, еда. Хватало с лихвой. Оставшиеся я клала на специальный счёт в банке. Дане пригодятся в будущем.

— Какой подарок? — сердце тоскливо сжалось в предчувствии грядущего песца. Уж больно довольный и загадочный вид был у Жени, когда он говорил о подарке.

— Сюрприз. Даньке очень понравится. — усмехнулся бывший муж и снисходительно, словно неразумного дитя, похлопал меня по плечу.

Так было всегда. Несмотря на прожитые годы, я всегда оставалась для Жени малявкой, таскающейся за ним и предано заглядывающей ему в глаза. Весь наш брак муж относился ко мне покровительственно, чуть свысока. Как идол, кумир, снизошедший до своей преданной малолетней поклонницы.

А мне, к слову, было уже не восемнадцать, а тридцать восемь. Я пережила личную драму, предательство его пережила и выжила. Чего мне это стоило знала только я одна.

Я дёрнула плечом. Прикосновения бывшего, как удар кнута обжигали. И судя по довольному виду Жени, мне его сюрприз не должен понравиться.

— Мам, пап, вы чего сидите? — сзади между нами неожиданно возник Даня. Наклонившись, обнял нас за плечи. — Идите, потанцуйте. Хочу посмотреть на вас вместе. Вы очень красивая пара.

"Были парой." — усмехнулась я, но Женя, уже поднялся из-за стола, перехватил мою руку и потянул за собой.

— И правда, Надь. Сто лет не танцевали с тобой. Пойдём. Я приглашаю.

"Пять." — мысленно поправила я бывшего мужа, нехотя поднимаясь со стула и уже предчувствуя, что ничего хорошего мне этот танец не принесёт. Я годами избавлялась от ощущения потери этих сильных рук на своём теле. От запаха мужа, который чудился мне постоянно. От боли утраты тепла сильного тела. Я не хотела в это возвращаться. Но крепкая, горячая ладонь уже прожигала кожу на моей обнажённой спине.

Нужно было надевать водолазный скафандр, а не платье с открытой спиной. Выпендрилась, называется, перед бывшим мужем. Показала себя, несломленную и уверенную в себе.

— Отлично выглядишь, Надюш. — Женя буквально вдавил меня в свою жёсткую грудь. Незаметно, словно лёгким пёрышком, пальцами пробежался по позвонкам, как по оголённым нервам. — Ты у нас, говорят, звезда местных экранов? Знаменитость?

— Я ведущая новостного блока на нашем телевидении. И да, иногда меня узнают на улице. — в попытке скрыть пробежавшую по телу дрожь, дёрнулась в крепких руках, но, как всегда бывало с Женей — безуспешно.

Приглушённый свет в танцевальной зоне ресторанного зала создавал атмосферу интима, уединения. И я снова проваливалась в прошлое, где Женя вот также прижимал меня к себе и тихо шептал на ушко вроде и комплименты, но с долей насмешки. Не явной, но она чувствовалась. Тогда я пропускала её мимо ушей, мне было достаточно просто того, что он рядом, он со мной, жарко дышит мне в висок, соблазняюще нашёптывает ласковые словечки, гладит горячими ладонями моё тело, затуманивая разум желанием.

— Ну что, круто. — насмешливо изогнул бровь Женя и снова тесно прижал меня к широкой, твёрдой груди. — Завтра познакомлю вас с Данькой со своей невестой.

Глава 4

— Раевский здесь? — удивлённо отстранилась от меня Полинка и взмахнула руками. В одной кисть для пудры, в другой, собственно сама пудра в баночке. — На выпускной к Даньке припёрся? Вот сволочь. Хватило же наглости.

— Он отец, Поль. — вздохнула я и скосила глаза на часы на стене. — Давай заканчивай. Эфир через семь минут.

— Эфир, эфир… — забубнила подружка детства и живой свидетель всех моих любовных страданий по Жене. Сколько часов она провела со мной в нашем дворе, сколько моих вздохов переслушала — не сосчитать. — После эфира всё мне обстоятельно расскажешь! Это же надо!

— После эфира я еду в ресторан. — я прикрыла глаза, потому что кисточка агрессивно замелькала рядом с ними. Полинка разбушевалась не на шутку. — Поль, осторожнее. Ты мне в глаз попадёшь и прощай весь грим.

— Не боись. Твоя неземная красота в руках профессионала. — буркнула подружка. — А в ресторан-то с кем? Опять твой военный-красивый-здоровенный поклонник объявился?

Поклонника, которого имела в виду Полина, звали Борис. И он действительно объявлялся всегда неожиданно и обычно без предупреждения. И всё потому, что и правда был военным. Гвардии майор Борис Воронов, десантник и просто красивый мужик. Только был один нюанс. В силу своей профессиональной деятельности, он редко бывал в городе, чаще в командировках, о которых не любил рассказывать.

Наши отношения были… странными.

Я никогда не знала, где он и когда объявится. Да собственно, и не очень интересовалась. Борис исчезал, и я забывала о нём до того момента, пока он снова не встречал меня у телестудии с букетом цветов.

Смотрел на меня жадно, с немым обожанием и затаённой болью в глазах. Обычно мы ужинали в каком-нибудь ресторанчике, а потом ехали к нему на Циолковского. В дом, построенный в стиле сталинского ампира. В просторную, полупустую квартиру, с высокими потолками и минимумом мебели.

Он никогда не говорил мне о любви, только жёг взглядом, в котором попеременно горело жаркое обещание, бешеное желание, иногда нежность.

Я не понимала его и не старалась вникнуть. И зачем я всякий раз шла с ним, не анализировала. Никакой рефлексии. Просто классный секс.

Борис не был разговорчивым, предпочитал действовать. Стоило нам переступить порог его квартиры, как он подхватывал меня на руки и нёс в кровать. Трахал до изнеможения, до трясущихся коленок, до сорванного голоса.

"Кричи. — говорил он. — Здесь стены, как в сталинском бункере. Ты никому не помешаешь".

Потом кормил холостяцкой жареной картошкой, поил, пахнущими солнцем и виноградом, южными винами.

И снова исчезал. Иногда на несколько месяцев. Ни звонков, ни писем. Я и не ждала. И вспоминала о нём по случаю. Вот как сейчас.

— Если бы, Полин. — вздохнула я, и, наклонившись вперёд, ближе к зеркалу, внимательно рассмотрела своё лицо. Отлично всё, можно в кадр. — Семейный ужин с Раевским, его маман и невестой.

— Чегооо? — круглое лицо подруги вытянулось, рыжие кудряшки-пружинки на голове подпрыгнули сами собой. — Невестой?

— Всё! Я иду на выход. — поднялась я со стула. — Пожелай удачи.

— Чистого эфира! — Полинка традиционно постучала кулачком мне по плечу.

Сделав три глубоких вдоха и выдоха, пересекла студию и села на место ведущей.

— Надежда? — прозвучал в крошечном наушнике голос режиссёра. — Готовность пять минут.

Я кивнула, чуть поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее, улыбнулась нашему звукооператору Мише, показавшему мне международный жест "всё окей", и, на секунду закрыв глаза, постаралась сосредоточиться, отключить все посторонние мысли и чувства.