Путь меча. Том 2 (СИ) - Ангел Илья - Страница 13

Она кивнула, и тогда наконец напряжение вырвалось наружу. Она разрыдалась и бросилась ко мне, вцепившись в мою окровавленную рубаху. Я обнял её, гладя по волосам, давая ей выплакать весь свой страх и унижение.

— Я знала, знала, что ты придёшь, — всхлипывала она, уткнувшись лицом в моё плечо.

— Конечно, — тихо ответил я. — Я тебя никогда не брошу.

Через несколько минут её рыдания стали тише. Я аккуратно поднял её на руки. Она была лёгкой как пёрышко и доверчиво прижималась, уронив голову мне на плечо. Я усилием воли переместил всё ценное в комнате себе в кольцо и шагнул на улицу.

Собравшиеся молча расступились, пропуская нас. В их глазах не было сочувствия к бандитам. Был лишь первобытный страх и безоговорочное уважение к силе.

Мы шли домой, и А Лань постепенно успокаивалась.

— Братец… — тихо сказала она, когда мы уже вышли из трущоб на более-менее приличную улицу.

— Да?

— Я… я тоже хочу быть сильной. Как ты.

Я посмотрел на неё. В её заплаканных глазах горела не детская обида, а твёрдая, взрослая решимость.

— Я буду учиться в «Садах Мудрого Кедра». Стану лучшим алхимиком. Но, — она сжала кулачки, вцепившись в мою одежду. — Но я тоже хочу уметь драться. Чтобы защищать маму. Чтобы больше никогда не чувствовать себя такой слабой.

Я молча кивнул. Её слова были горькими, но верными. Этот мир не прощал слабости. Даже детям.

— Хорошо, — сказал я. — Когда начнёшь учёбу, я найду тебе учителя. Того, кто научит тебя драться. Договорились?

Она кивнула, и на её лице впервые за этот день появилась слабая, но настоящая улыбка.

— Договорились.

Глава 7

Я проснулся с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь окно. Воздух в комнате был прохладным и свежим. Несколько минут я просто лежал, слушая через стену шаги матери и А Лань, которые, судя по всему, активно собирались.

Что же, значит, пора и мне. Один глубокий вдох, и я откинул одеяло. Босые ноги коснулись прохладного деревянного пола. Первым делом, помня наставление Юнь Ли, я умылся в тазу с холодной водой. После чего немного размялся, чувствуя, как позвонки мягко хрустят, а всё тело наполняется бодростью.

Взгляд упал на деревянный сундук в углу, где лежала моя повседневная одежда. Но сегодня был не тот день. Сегодня требовался иной наряд.

Я повернулся к зеркалу, сконцентрировался и лёгким движением воли вызвал из глубины пространственного кольца бережно упакованный свёрток.

В нём была одежда, за которую я отдал большую часть запасённых трофеев и вдобавок приплатил золотом.

Ткань, оказавшаяся в моих руках, была тяжелее, чем выглядела. Я развернул её.

Это был не просто халат или куртка. Это был комплект, состоящий из нескольких частей. Основной цвет — глубокий, насыщенный алый. Цвет, который невозможно не заметить, но это не был кричащий, дешёвый оттенок. Он был благородным, тёмным, а когда на него падал свет, он начинал переливаться, словно был сделан из тлеющих углей.

По этому алому полю струились, переплетались и расходились узоры, вышитые нитями чистого, матового золота. Они были сосредоточены на груди, спине, вдоль рукавов и по краям одежды. Но это было сделано не только для красоты. Узоры образовывали защитную формацию, буквально окутывая меня прозрачным защитным барьером.

Я стал облачаться. Сначала — плотные штаны из той же алой ткани, но на бёдрах и вдоль внешней части ног к ней были аккуратно пристрочены тонкие, почти невесомые накладки. Они были пропитаны составами, увеличивающими прочность и стойкость к истиранию.

Затем — основная часть: длинная, до середины бёдер куртка с высоким воротником-стойкой и глубоким разрезом сзади для свободы движений. Её ткань сама по себе была особенной. В неё при создании были вплетены тончайшие волокна металлизированного шёлка, а после она была пропитана алхимическими растворами на основе отвара коры железного дуба и смолы горного кедра. Это делало её прочной, как добротная кожа, стойкой к намоканию и способной гасить часть слабых ударов.

Как и штаны, она также могла похвастаться накладками. На груди, плечах, предплечьях и с внешних сторон голеней. Все они были окрашены в цвет одежды и расшиты золотом.

Надев всё это, я почувствовал не стеснение, а уверенность. Ткань и накладки не сковывали, двигались со мной, как единое целое. От одежды исходил лёгкий, но очень приятный, цветочный запах.

Я пристегнул к широкому поясу из чёрной прочной кожи ножны с «Огненным Вздохом». Багровые прожилки в клинке, казалось, откликнулись на алый цвет одежды, пульсируя чуть ярче в полумраке комнаты.

Войдя в главную комнату, я на мгновение замер в дверном проёме, рассматривая маму, которая уже ждала меня.

Всего три дня назад её лицо было обезображено синяками и ссадинами, а сломанная рука лежала в лубках. Теперь же, благодаря лучшим заживляющим мазям и регенерирующим эликсирам, которые только можно было достать в Циньшуе, от страшных следов насилия почти не осталось и следа.

Синяки под компрессами из Лунного лотоса сошли за ночь, оставив лишь лёгкую желтизну, легко скрываемую лёгкой косметикой. Перелом, под воздействием «Пилюли Сращения Костей», затянулся с невероятной скоростью, и хотя рука ещё требовала покоя, она уже не причиняла матери адской боли. Здоровый румянец вернулся на её щёки, а в глазах снова горел огонь.

На ней было платье из мягкой ткани цвета весенней зелени, с вышитыми по краям рукавов и подолу серебристыми иероглифами, означавшими «здоровье» и «долголетие». Платье было простого кроя, но сшито безупречно. Её волосы, обычно собранные в тугой узел, сегодня были уложены в сложную, но элегантную причёску, украшенную всего одной нефритовой шпилькой.

Рядом стояла А Лань, светившаяся, как маленькое солнце. Её платье было ярко-жёлтым, цвета только что распустившихся одуванчиков, а волосы были заплетены в две толстые косы, перевитые шелковыми лентами того же цвета.

— Братик! — воскликнула она, заметив меня. Её глаза округлились, и она с явным восхищением оглядела меня с ног до головы. — Ты словно принц из сказок!

Мать тоже оценивающе кивнула.

— Я думала, что А Лань сегодня будет самая красивая, но теперь даже и не уверена.

— А я уверен, — улыбнулся я. — Она разделит это звание с тобой. Вы обе выглядите просто волшебно.

— Ну, не могли же мы пойти болеть за тебя в обычной одежде, — мама немного смутилась.

— Да! — поддержала А Лань, хватая свою маленькую сумочку, в которой, как я знал, лежала горсть леденцов «для бодрости духа». — Мы ради тебя всё утро собирались, так что ты просто обязан пройти испытания и попасть во вредные земли.

— В Запертые земли, — поправил я сестру. — Ладно, похоже, выбора нет. Раз уж вы будете меня поддерживать, то придётся постараться.

В этот момент с улицы послышался мягкий скрежет колёс по утрамбованной земле и фырканье лошадей. Я переглянулся с сестрой и матерью, после чего подошёл к входной двери, медленно её приоткрыл, выглядывая наружу.

Во дворе, рядом с нашей калиткой, остановилась небольшая, но невероятно изящная карета. Она была выкрашена в тёмно-синий, почти чёрный цвет, а на её дверцах красовался серебристый герб клана Сяо — птица с компасом. Карету везла четвёрка идеально подобранных вороных коней в сбруе из тёмной кожи с серебряными бляхами. На козлах сидел возница в ливрее клановых цветов, а по бокам шли восемь стражников в серо-голубом.

Дверца кареты открылась, и на подножку, а затем на землю легко ступила Сяо Бай. Сегодня она была воплощением клановой элиты.

На ней было платье из струящегося шёлка цвета глубокой ночи, отливающего синевой. При каждом шаге на ткани вспыхивали переливы, напоминающие отблески звёзд на воде.

Платье было длинным, с расширяющимися к запястьям рукавами и подпоясано широким поясом из серебристой парчи. Её чёрные волосы были убраны в высокую, сложную причёску, скреплённую двумя длинными шпильками из тёмного, почти чёрного нефрита, концы которых были выточены в форме голов драконов.