Мне (НЕ) больно - Максимовская Инга - Страница 4

– Это результат анализа, мам.

– Чьего? – спрашиваю я глупо. Неужели Машка рассказала Ромке про мой диагноз? Черт, а как же врачебная тайна? Только не это. И он решил свалить груз на ребенка? Вот ведь…

– Моего, мама. Нашел у отца в столе. Случайно.

– Твоего? – сердце снова замирает. Боже, только не мой ребенок. Только пусть здоров.

– ДА. И знаешь, что в нем написано.

Глава 4

Я смеюсь. Истерично. До слёз. Задрав голову к потолку машины, обтянутому кремовой кожей.

Я не знаю за что мне дан сегодняшний день. А может для чего он мне дан? Что посылает мне вселенная? Если это какие-то сакральные знания, то мне не надо. Заберите обратно, оставьте хотя бы что-то одно. Даже не знаю, что и выбрать.

– Дим, это какая-то глупость, – выдыхаю я сквозь слезы и ком колючий. Ворочающийся в горле, будто свернувшийся клубком еж. – Шутка какая-то, при чем очень несмешная. Где ты нашел эту мерзость?

Надо же, анализ ДНК. Господи, откуда у Ромки хоть какие-то подозрения в моей верности. Я же из дома почти не выходила. Затворницей жила, вела дом. Растила детей. Угождала мужу. Какой-то дурдом. Просто кошмар наяву. Тошнит, словно я отравилась. До спазмов. До боли.

– У отца в столе. Я искал стерку…

– Врешь? – хмыкаю я. Димка совсем не умеет лгать. С детства у него такая особенность. Уши краснеют сразу, как два огонька.

– Вру. Я знал, что ищу, – сразу соглашается мой сын. Взрослый. Слишком взрослый для четырнадцати лет. – Мам… Он тебе изменяет. И Сонька… Я знал и не сказал. Понимаешь? Я просто не знал, как.

– Я знаю, Дим, это нормально. Ты пытался меня уберечь, – говорю спокойно. Наконец нахожу место на парковке ТЦ. – Пойдем. Бургеры стынут.

– Просто скажи – это правда? Отец мне не отец? Я это приму в любом случае. Но… Я должен знать. Мам, я ничего не понимаю. Он меня в клинику возил. Сказал, что нужно сдать анализ крови, сказал, что терапевт велел пройти. Что давно мне не делали клинический, а надо каждый год. Это месяц назад было.

– Честно? Я тоже ничего не понимаю. Я сегодня потерялась в этом дне, Дим. А мне ты почему не рассказал, что папа тебя возил в больницу.

– Я говорил, – хмурится Димка. Точно, черт, я так погрузилась в свои страхи, что совсем выпала из жизни. И Соня, может, поэтому… Я сама ее оттолкнула может?

– Прости. Я и представить не могла. Это же нормально, когда отец заботится о сыне. Прости меня.

– Мам, что случилось? – Димка словно мне в душу заглядывает. Мой мальчик, мой ребенок. Я ужасная дура. За своими страхами просмотрела его боль. И Соня отдалилась уже давно. А вот интересно, сколько уже длится моя слепота? Как давно муж мне изменяет?

– Я не хотела… Ты уже взрослый. Я… Дим, у меня рак. Лечение будет долгое. И я не хотела, чтобы ты знал, чтобы вы с Соней видели меня больной и страшной. Я думала эгоистично, что смогу уберечь вас. И я ездила к тете Маше. И там… Там был твой папа с другой женщиной. Она беременна. И я не должна тебе грузить всем этим, потому что ты должен быть беззаботным подростком. Но… Я хотела дать тебе выбор, понимаешь? А теперь уж и не знаю. Но я клянусь тебе, этот анализ фальшивка. Я никогда, слышишь, никогда не предала бы нашу семью.

– Ну, он то предал. И не надо мне никакого выбора. Ты не можешь решать за меня, что я должен делать. Пофигу. Он не отец мне, ясно? Да он и сам не особо хочет. А ты моя мама. Всякая. Ясно? И я ни за что тебя не брошу.

Я глотаю слезы. Чертов телефон. Ну почему я не отключила его?

– Иди заказывай нам все самое вкусное, – спокойно говорю я сыну. Я хочу бургер с рыбой. Газировку хочу и картошки. Много картошки. Пирожок с вишней.

Я страшно хочу жить. Для Димки, для Сони, для себя. Я наконец понимаю, что двадцать лет я проживала не свою жизнь. Я любила чужого человека. Всех вокруг любила, кроме себя. Рак – это не наказание, получается. Он пришел в мою жизнь нарочно для того, чтобы я смогла наконец увидеть то, что не видела годы.

– Ма, это он? – Димка не зовет отца папой. Господи, а я всегда считала, что у нас идеальная семья. Ха-ха.

– Это Маша, – улыбаюсь я. – Сын, мне нужно немного времени, понимаешь?

Мой мальчик выбирается из машины. Я не одна и это дает мне возможность дышать.

– Ты где? – орет Машуля мне в ухо так, что кажется, что у меня как у кота из мультика сейчас череп разорвется на две части. – Вика. Твою мать. Ты представляешь? Этот твой… Му… Пудель муж. Вика, черт. Меня сегодня уволят на хрен. Придется к Барану на поклон… Я его… Я… Вышибла вместе с этой простипомой с таким грохотом. Ты бы слышала, как эта сука верещала. Теперь еще придется и материальный ущерб возмещать этой гребучей клинике. Короче, ты где? Я еду.

– Маш, успокойся, – я улыбаюсь. Смотрю на себя в зеркало заднего вида. Глаза уставшие, круги серые под ними, сеточка морщин в уголках глаз. А ведь скоро я стану еще старее, болезнь высасывает силы и красоту. – Я в порядке. Мы с Димой поехали поесть фаст-фуда. Ты знаешь, оказывается, я так давно с ним не ходила в эти дурацкие харчевни. Я сегодня словно проснулась. Много пропустила я. Так страшно много. А вот сейчас думаю, а вдруг у меня осталось мало времени. Вдруг…

– Ты совсем что ли? – Машка сбавляет тон, напрягается. Думает, наверное, что у меня от горя поехала крыша. Она не далека от истины. Я словно попала в какое-то странное зазеркалье. – Вик…

– Я видела их. Девка красивая у него. Зря ты, Маш, работой рискнула.

– Тебе плохо? Девочка моя, да эта шалава же дешевка. Вы столько лет вместе были. Дети у вас. Это я собрала узелок и узвездовала в туман от Барсукова. Но ты же стольким пожертвовала ради семьи. Я твоего мужа не очень, но…

– Я его не прощу, – чеканю я слова. – НЕ-ПРО-ЩУ. Не смогу. Знаешь, я сегодня заново рождаюсь, что ли. Приоритеты переосмысливаются. Смещается земная ось. Он слишком больно меня ударил, Маш. Он меня уничтожил. А мне надо снова восстать. Понимаешь? И дело не в его новой женщине. Это бы я смогла пережить. Есть страшнее предательства.

– Ну, тогда говори, где вы. Приеду праздновать твой новый день рождения и мою новую старую работу, похоже. Баран сволочь потирает ручонки свои, как паучок старичок. Ну и заодно расскажешь мне все. Кстати, я сто лет не ела с газеты. А иногда так хочется.

– Ты же ему не сказала мой диагноз? Моему… – слово муж повисает на кончике языка горьким вкусом.

– Не успела. Я была очень занята метанием использованного влагалищного зонда в противную самодовольную рожу козла изменщика.

Я иду на фут-корт, еле передвигая ноги. Новая жизнь не ужасна, нет. Просто это другая реальность.

Глава 5

Я любил жену. Да, то, что горело давно остыло. Но разводиться я не собирался, пока… Пока Сью не открыла мне глаза. Да и отец мог взбрыкнуть. Для него семья – железо.

Сладкая баба, горячая. Она огонь. Совсем другая. Вика сдержанная и давно не вызывает во мне такого желания. Привычка, усталость. Она слишком мне знакома. Я знаю каждое ее движение, могу предугадать любую перемену в ее настроении. Точнее, мне казалось, что знаю. Пока… А Сью, похожа на фейерверк, яркий и искрящийся. Я с ней чувствую себя молодым. И это будоражит сильнее любого энергетика.

– Милый, ты вот так оставишь это? – голос Сью дрожит от злости. Черт. Щеку, содранную этой безумной ведьмой Машкой, жжет огнем. Сейчас меня раздражает капризное нытье любовницы. И голос ее мне кажется похожим на скрип какой-то мерзкой пилы. – Почему мы не пошли к руководству клиники? Эту мерзкую тварь бы наизнанку вывернули. Ее бы в райбольницу не взяли после такого скандала полы мыть.

– Пап, блин. Я задолбалась ждать Мы поедем сегодня по магазинам? – ноет Соня с заднего сиденья. Мне кажется сейчас я просто взорвусь. Чертова Вика. Шляется по больницам со скуки, хотя здорова как лошадь. – Да что случилось то?

– Твоя мать случилась, и ее чокнутая подружка, – рычу я, вцепившись в руль.