Девушка и черепаха. Демантоид - Гамаус Лиза - Страница 6

– И какова же его стоимость? – прямо спросила Мила, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– На предварительную оценку… – Светлана медленно, слишком медленно, стягивала с правой руки перчатку. – Это потребует времени. Нужно пригласить эксперта по русскому ювелирному искусству. Проверить клеймо. Установить авторство. Такие вещи… они уникальны. Их стоимость определяется на аукционах, в частных сделках. В ломбарде мы можем предложить лишь примерную стоимость.

Она смотрела на Милу не как на клиента, а как на слабое звено. В её глазах читалось: «Ты не понимаешь, что держишь в руках. Ты одна. Тебя легко обмануть или запугать».

– Если вы оставите вещь у нас на экспертизу, скажем, на неделю… – продолжала Светлана, и в её тоне зазвучали сладковатые, медовые нотки. – Мы гарантируем полную сохранность. И подготовим для вас полноценное, выгодное предложение. Возможно, даже найдём частного покупателя, что будет для вас куда интереснее ломбардного займа.

«Оставить? Ни за что», – пронеслось в голове у Милы. Всё её нутро восстало против этого. Жизнь с Пашей сталкивала её с ломбардами, в основном, правда, дело касалось дорогих швейцарских часов, но она многого наслышалась и не в пользу этих коварных заведений. К тому же никакой цифры оценщица не озвучила.

– Спасибо за консультацию, – сказала Мила твёрдо, протягивая руку к коробочке. – Я подумаю.

На лице Светланы мелькнула тень досады, быстро сменённая профессиональной учтивостью.

– Конечно. Только будьте осторожны. Такие предметы… привлекают не всегда нужное внимание. Может, всё же стоит доверить его профессионалам?

Это уже звучало как мягкая угроза. Мила, не отвечая, убрала коробочку в мешочек, мешочек в рюкзак. Сердце стучало птицей.

– Если передумаете, мы всегда здесь, – произнесла Светлана уже у двери, и её голос снова стал тёплым и безобидным. – Вот, возьмите мою визитку. Там мой телефон. Звоните напрямую. Всего доброго!

Мила кивнула, бросила взгляд на карточку и прочитала имя: Светлана Рогова, эксперт по антиквариату, сунула молча визитку в кармашек рюкзака и вышла в небольшую отделанную мрамором прихожую, где была стойка с администратором и стояло несколько мягких кресел для ожидания. Ей нужно было отсюда бежать. Сейчас же.

Она рванула к тяжёлой входной двери, уже мысленно представляя, как вдохнёт глоток пыльного, но такого родного уличного воздуха. Дверь поддалась, и она почти вылетела наружу – прямо в грудь человеку, который как раз собирался войти.

– Ой, простите! – вырвалось у неё, и она отшатнулась.

Перед ней стоял он, тот самый мужчина в льняном костюме, только сегодня костюм был серо-голубого оттенка. Его глаза, широко раскрывшись от удивления, смотрели на неё, будто видели призрак.

– Вы? – произнёс он. – Девушка из «Четырёх танкистов»?

Роберт Капралов замер. Мозг, привыкший анализировать терабайты информации в секунду, на мгновение дал сбой. Совпадение? Невозможно. Он думал о ней вчера. Он собирался к Райкину в Одинцово, надеясь получить ниточку к черепахе. И вот она – живая, реальная, слегка испуганная, стоит на пороге его ломбарда. Это был не знак. Это был удар грома с ясного неба. Какая между Райкиным и девушкой из «Четырёх танкистов» была связь, он не имел понятия, но почему-то чувствовал, что она была.

Глава 5. Клубника

Его взгляд мгновенно, с профессиональной скоростью, считал её взволнованное лицо, плотно прижатый к груди рюкзак, неестественную собранность в плечах. Она что-то прячет. Или что-то только что продала. Интересно что? Надо позвонить Светлане.

Пустить её сейчас – значит, потерять навсегда. Вероятность того, что он опять зайдёт в её кафе, была ничтожной.

Надо действовать. Сейчас. Но зачем, Роб? Но рот уже говорил.

– Какая неожиданная встреча, – произнёс, и его голос обрёл ту самую лёгкую, обезоруживающую интонацию, которую он использовал в бизнес-переговорах. Улыбка тронула его губы. – Вы знаете, после нашего разговора о группе крови я всё пытался вспомнить свою. Так и не вспомнил.

Когда это было? Позавчера – ответил мысленно сам себе Роберт.

Мила смотрела на него, пытаясь совладать с паникой. Он был здесь хозяином. Это было на нём написано, она в этом разбиралась. В его уверенной позе, во взгляде, скользнувшем мимо неё в сторону закрытой двери, за которой была Светлана.

– Извините, я спешу, – попыталась она пройти мимо.

– Позвольте вас хоть немного задержать, в качестве извинений за то, что тогда не попробовал вашего кофе, – он мягко, но неотвратимо шагнул, перекрывая ей путь к выходу на улицу не полностью, но достаточно, чтобы ей пришлось его обходить. – Тем более, я как раз собирался… – тут он остановился, потому что не знал, что точно можно было сказать и её не отпугнуть.

– Что собирались? – переспросила Мила.

Это было глупо и натянуто. Но он отчаянно продолжал цепляться.

– Ну, как вам сказать. Собирался ехать в ваши края, – выдохнул Роберт.

Мила увидела машину, припаркованную вплотную к тротуару напротив входа, у которого они стояли. Парковаться здесь было запрещено, а машина стояла. И на радиаторе тот самый, бросающийся в глаза, трезубец. Символ власти, силы, чего-то неумолимого. «Посейдон, – мелькнуло в голове. – Бог морей, землетрясений и… коней». Абсурдная ассоциация отдалась в висках пульсацией. Этот человек, этот символ, эта встреча – всё это было слишком, чтобы быть случайностью.

– Я… не знаю, – растерянно сказала она.

– С утра ещё собирался, – продолжил Роберт, ловя её взгляд. Внутри у него всё лихорадочно работало. Райкин. Одинцово. Это идеально. – В Одинцово. К одному знакомому. Могу вас подвезти. В качестве такси. Безопаснее, чем одной с… – он намеренно не договорил, сделав многозначительную паузу, будто разделяя её невысказанную тревогу.

Предложение повисло в воздухе. Нелепое, опасное, исходящее от почти незнакомца. Но в нём была странная логика. Она действительно боялась идти одна. А этот человек… он казался опасным, но не в том смысле, как Павел. Его опасность была иного рода – интеллектуальной, таинственной. И в его глазах, помимо расчёта, читалось неподдельное, жгучее любопытство. К ней. Не к её рюкзаку. К ней. Невозможно. Он же меня совсем не знает. Она вспомнила, как загорелось лицо тогда в кафе, когда он начал с ней говорить. Наваждение какое-то.

И ещё одно: он был её шансом мгновенно, прямо сейчас, уехать далеко от этого ломбарда, от Светланы с её сладкими угрозами.

– Хорошо, – услышала она свой собственный голос, как будто со стороны. – Только… прямо сейчас.

На лице Роберта вспыхнула неподдельная, почти мальчишеская улыбка облегчения. Он кивнул, подошёл к пассажирской двери и открыл её.

– Прямо сейчас, – подтвердил он.

И действительно не стал заходить в ломбард и смотреть на картины, ради чего приехал. Она могла уйти, а он этого не хотел.

Мила скользнула на сиденье, пахнущее дорогой кожей и свежестью. Рюкзак она не выпускала из рук, поставив его на колени. Роберт обошёл машину, сел за руль. Мотор завёлся с низким, мощным рычанием. Он посмотрел на неё.

– Пристегнитесь, пожалуйста. Наше путешествие начинается, – Роберт постоянно улыбался, когда с ней говорил.

Какие же у него красивые зубы, опять подумала Мила. У неё самой с зубами было всё в порядке, но это был другой случай.

Роберт тронул с места, и автомобиль плавно растворился в московском потоке, увозя её от «Жар-птицы» и прямо навстречу новой, невероятной главе её жизни. Главе, которая началась с трезубца на радиаторе и закончится… она даже боялась подумать, чем.

Мотор урчал сытым, довольным зверем. Москва за стеклом плыла мутной акварелью, потому что стало пасмурно и заморосил июньский дождь.

Роберт поймал себя на том, что улыбается, как мальчишка, который наконец-то забил гол. Девушка сидела рядом, сжимая рюкзак, и от неё пахло яблоками и свежим ветром. И ему это не казалось.