Контракт с боссом. Игра в (не) любовь (СИ) - Рейра Рия - Страница 26

— Я и не прошу тебя бросать, — возразила она. — Я просто... скучаю.

Он вздохнул.

— Я тоже. Ужасно. И я приду в воскресенье. Обещаю. Мы проведем весь день вместе.

После звонка Алиса еще долго сидела с телефоном в руках. Она понимала его — действительно понимала. Но понимание не делало одиночество менее острым.

В пятницу вечером, когда она пыталась заставить себя посмотреть сериал, раздался звонок в дверь. Алиса нахмурилась — она не ждала гостей. Подойдя к двери, она увидела в глазок знакомую фигуру и сердце заколотилось.

Она распахнула дверь. Марк стоял на пороге с небольшим чемоданом и уставшей, но счастливой улыбкой.

— Ты... — она не могла вымолвить слово.

— Я перенес переговоры, — сказал он просто. — Сказал, что у меня семейные обстоятельства.

— Семейные? — прошептала она.

— Да, — он вошел внутрь, бросил чемодан и обнял ее. — Самые важные обстоятельства в моей жизни.

Она прижалась к нему, вдыхая знакомый запах, чувствуя, как пустота внутри заполняется теплом.

— Но как... твои партнеры...

— Пусть подождут, — он отстранился и посмотрел ей в глаза. — Алиса, я провел всю неделю, думая о тебе. О том, как мы сидим здесь, вместе. И я понял — никакие сделки не стоят того, чтобы ждать еще два дня.

— Твой борщ еще в силе? — спросил он, целуя ее в волосы.

— Да, — она улыбнулась сквозь слезы. — И даже есть свежая сметана.

— Тогда что мы ждем? — он взял ее за руку и повел на кухню. — Я голоден. И не только до борща. — подмигнул он.

Глава 33. Первые испытания

Ноябрь принес в Петербург ранние сумерки и пронизывающий ветер с Финского залива. Алиса стояла у окна своей квартиры, наблюдая, как первые снежинки тают на мокром асфальте. За окном был хмурый вечер, а в ее руке — распечатка письма, которое перевернуло все ее планы.

Это было предложение о работе. Не очередной перевод технической документации, а нечто большее. Небольшое итальянское издательство искало переводчика для серии современных итальянских поэтов. Контракт на полгода, достойный гонорар и, что самое главное, работа мечты. Та самая, ради которой она когда-то учила язык — не для инструкций к кофемашинам, а для высокой литературы.

И единственным условием было провести первые три месяца в Милане для тесного сотрудничества с авторами и редакторами.

Дверь открылась, и в квартиру вошел Марк, снимая мокрое пальто. За последний месяц он действительно перестроил свой график, проводя в Петербурге почти каждые выходные и несколько рабочих дней в неделю.

Вошел Марк, снимая мокрое пальто.

— Привет, — улыбнулся он, подходя к ней. — Что это у тебя?

Алиса молча протянула листок. Он пробежал глазами, и лицо его стало невозмутимым.

— Поздравляю. Прекрасная возможность.

— Да, — тихо ответила она. — Возможность.

Они стояли друг напротив друга в натянутом молчании.

— Три месяца, — наконец произнес Марк. — Это... долго.

— Я знаю.

— И ты хочешь поехать?

Вопрос повис в воздухе. Алиса посмотрела на него — на человека, который ради нее научился ездить в метро, который переносил совещания, который сражался со своей ревностью и страхами. И который сейчас смотрел на нее с таким ожиданием, что у нее сжалось сердце.

— Это работа мечты, Марк. Та самая.

— Я помню. И я понимаю. Но...

Он не договорил, но она знала, о чем это «но». Их отношения все еще были хрупкими. Три месяца разлуки это было рискованно.

— Мы можем справиться. Самолеты, звонки...

— Я знаю, что мы можем, — он подошел к окну и смотрел на падающий снег. — Но я не хочу. Я только начал привыкать просыпаться рядом с тобой. Его слова ранили, потому что она чувствовала то же самое.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Отказалась?

— Нет! Никогда. Я не хочу быть тем, кто мешает твоим мечтам.

— Тогда что? — в её голосе прозвучало отчаяние.

— Я не знаю, Алиса. Честно. Я просто... боюсь.

— Я тоже. Но я боюсь и другого — что однажды пойму: отказалась от себя. Ради чего? Ради комфорта?

— Наша любовь — это не комфорт, — тихо сказал он.

— Давай не будем решать сейчас, — предложил Марк. — У тебя есть время на ответ?

— До понедельника.

— Тогда давай просто побудем вместе сегодня. Забудем о письмах, о работе, о всех проблемах. Просто будем.

Она кивнула.

Они заказали пиццу, смотрели старый фильм, смеялись над шутками, которые были не так уж смешны. Но под этой видимой легкостью скрывалось напряжение, которое никуда не делось.

Позже, лежа в постели, прижавшись к нему, Алиса слушала, как бьется его сердце.

— Что бы я ни решила, — прошептала она, — это не будет означать, что я люблю тебя меньше.

— Я знаю, — он поцеловал ее в макушку. — И что бы ты ни решила, я поддержу. Обещаю.

Она закрыла глаза, чувствуя тяжесть предстоящего выбора.

Утро встретило их хмурым светом, пробивавшимся сквозь снежные тучи. Алиса проснулась первой и лежала, слушая ровное дыхание Марка, чувствуя тяжесть его руки на своей талии. Вчерашнее напряжение никуда не делось — оно витало в воздухе, густое и невысказанное.

Она осторожно выбралась из постели, накинула халат и вышла на кухню. Автоматическими движениями она приготовила кофе, но когда попробовала его, горький вкус показался ей отражением ее собственных мыслей.

— Не спится? — его голос заставил ее вздрогнуть.

Марк стоял в дверях кухни, уже одетый в джинсы и свитер. Его лицо было серьезным, и она поняла — он тоже не спал, просто делал вид.

— Кофе готов, — сказала она, отодвигая ему чашку.

Он взял чашку, но не пил, просто смотрел на темную жидкость.

— Мы не можем избежать этого разговора, Алиса.

— Я знаю.

Они сели за кухонный стол. За окном медленно падал снег, превращая серый город в зимнюю сказку.

— Я думал всю ночь, — начал Марк. — О нас. О твоей работе. О том, что правильно.

— И к какому выводу ты пришел? — спросила она, боясь ответа.

— Что я не имею права решать за тебя. Но имею право сказать, что я чувствую.

Он отпил глоток кофе и поставил чашку с глухим стуком.

— Я боюсь, Алиса. Не потому, что не доверяю тебе. А потому, что знаю, как легко люди меняются, когда погружаются в новую жизнь. Три месяца в Милане... без меня... Ты вернешься другой. Мы оба будем другими.

— А разве это плохо? — тихо спросила она. — Меняться? Расти?

— Не тогда, когда мы растем в разных направлениях, — его голос дрогнул. — Я только начал привыкать к той, кто ты есть сейчас.

Алиса смотрела на него, и в ее душе бушевала война. Одна часть кричала, что он прав — их отношения еще слишком хрупки для такого испытания. Другая — что если она откажется сейчас, то всегда будет жалеть и, возможно, винить его.

— А если я не поеду, — начала она осторожно, — что тогда? Я останусь здесь, буду переводить инструкции, а по вечерам ждать тебя с работы? И через год, пять, десять... Что я скажу себе? «Я отказалась от своей мечты ради любви»? Разве это не убьет наши отношения быстрее, чем любая разлука?

— А если я не поеду? — осторожно спросила она. — Что я скажу себе через годы? "Отказалась от мечты ради любви"? Разве это не убьёт нас быстрее?

— Ты думаешь, я не понимаю? — прошептал он. — Я всё понимаю. И ненавижу себя за эту боль.

— Настоящая любовь не должна требовать жертв. Она должна давать крылья.

— А если эти крылья унесут тебя от меня?

— А если, оставшись без них, я перестану быть той, кого ты полюбил?

Он долго смотрел в окно, лицо стало твёрдым.

— Ты поедешь.

— Что?

— Ты поедешь в Милан. Возьмёшь этот контракт.

Он опустился перед ней на колени.

— Я буду скучать каждый день. Но буду знать, что ты делаешь то, о чём мечтала. Мы будем говорить каждый день. Я буду прилетать. А когда вернёшься — начнём всё заново.

— Я боюсь, — призналась она, обнимая его.

— Я тоже. Но иногда нужно делать то, чего боишься. Иначе как мы узнаем, на что мы способны? — Слегка улыбнулся ей он.