Император Пограничья 20 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 7

Кузен прищурился, перебирая в уме то, что видел на площади перед собором.

— Эмоциональная встреча — это мягко сказано, — протянул он. — Ярослава откинула два автомобиля ветром. Там были журналисты.

— Именно поэтому мне нужен твой текст раньше, чем выйдут их записи, — я загнул палец. — Первый тезис: Волконские приехали мириться. Они не были приглашены, потому что конфликт между родами тянулся с девяностых. Они приехали по собственной инициативе в попытке забыть старые обиды. Второй тезис: Ярослава не видела родню матери с четырёхлетнего возраста. Двадцать лет разлуки. Любой человек в такой ситуации отреагировал бы сильнее, чем следовало. Третий: конфликт исчерпан, род воссоединился, и на свадебном ужине они сидят рядом с княгиней Разумовской.

Святослав уже доставал магофон, набирая заметки одной рукой.

— Не «нападение невесты на гостей», а «бурная встреча после двадцати лет разлуки», — повторил он, убеждаясь, что уловил тональность. — Подам через «Голос Пограничья», продублирую в Пульс через наши каналы. У Листьева есть контакт в «Содружестве-24», они возьмут перепечатку, если подать быстро.

— Действуй.

Кузен кивнул и исчез за колонной, прижимая магофон к уху. Я проводил его взглядом и двинулся обратно к залу, на полпути перехватив Коршунова. Родион стоял у стены, держа бокал с водой и изображая скучающего гостя, хотя скучающим этот человек не бывал ни секунды в жизни. Его глаза методично сканировали зал.

— На площади работали семь съёмочных групп, — сказал я, остановившись рядом и не поворачивая головы. — Записывающие кристаллы на треногах. Выясни, кто из них готов продать запись или хотя бы задержать публикацию на сутки.

Коршунов не стал переспрашивать и уточнять. Он слегка наклонил голову, что означало «принято», и через десять секунд растворился среди гостей. Я вернулся за свой стол, где Ярослава обсуждала что-то с Голицыным, и занял место рядом с женой.

Женой… Чудное слово, к которому ещё предстояло привыкнуть.

Банкет набирал обороты. Жан-Пьер Дюбуа, княжеский повар дворца, превзошёл себя: четыре перемены блюд, каждое — маленький шедевр. Тосты следовали один за другим. Голицын произнёс первый, как и полагалось главному союзнику, коротко и ёмко, упомянув «начало новой главы». Оболенский был теплее и чуть многословнее. Разумовская, вопреки обыкновению, обошлась без цифр и процентов: она говорила о Ярославе — о девушке, которую знала шестнадцатилетней, потерявшей всё, и о женщине, которая заслужила этот день. Голос княгини Тверской не дрогнул ни разу, но Ярослава рядом со мной на секунду опустила взгляд, и я почувствовал, как её пальцы сжали мою ладонь под столом.

Вибрация магофона во внутреннем кармане пиджака застала меня между вторым и третьим блюдом. Я скользнул взглядом по экрану: входящий вызов, Новосибирск. Номер я знал.

— Прошу прощения, — я коснулся плеча Ярославы, давая ей понять, что отлучусь ненадолго, и поднялся из-за стола.

Коридор за банкетным залом был пуст, если не считать двух гвардейцев у дверей. Я прошёл несколько шагов, остановился у высокого окна, выходившего во внутренний двор, и принял вызов.

— Прохор Игнатьевич, — голос Светлоярова звучал ровно, с лёгкой интонацией человека, привыкшего разговаривать с экранами, а не с людьми. — Примите мои искренние поздравления. Жаль, что не смог присутствовать лично.

— Благодарю, Артур Сергеевич. Ваши цветы и подарок доставлены, мы их видели утром.

Корзина экзотических растений, которые я не смог опознать, и артефактная музыкальная шкатулка тёмного дерева с инкрустацией серебром, способная играть широкий перечень композиций.

— Увы, дела не отпускают, — продолжил новосибирский затворник. — Инфраструктурное обновление восточного узла, плановые работы, которые нельзя перенести. Как прошла церемония?

— Достойно, — ответил я, не раскрывая подробностей. — Митрополит провёл обряд, гости в сборе. Сейчас банкет.

Пауза. Светлояров ждал деталей, я их не давал. Обычная игра.

— Рад слышать, — наконец сказал он. — Передайте княгине мои наилучшие пожелания.

— Обязательно, — я опёрся плечом о стену и перешёл к делу. — Артур Сергеевич, раз уж мы на связи. У меня к вам вопрос, который не терпит отлагательства.

— Слушаю.

— Мне нужны магофоны. Партия в несколько сотен единиц.

Тишина на линии продлилась две секунды дольше, чем требовалось для обычного осмысления.

— Несколько сотен — это серьёзный объём, — голос Светлоярова не изменился, но за нейтральной интонацией я уловил расчёт. — Для каких целей, если не секрет?

— Не секрет. Стрельцы, патрульные взводы, администрация четырёх территорий. У меня люди в поле без связи, командиры взводов передают приказы через посыльных, потому что магофонов не хватает. Так нельзя управлять, и так нельзя воевать. Мне нужна связь, и мне нужна она сейчас, а не через полгода.

— Понимаю вашу ситуацию, — ответил Светлояров. — Проблема в том, что объёмы такого масштаба регулируются квотами. Бастионы подписали соглашения о распределении, существуют логистические ограничения, очереди на производство…

Я слушал, как он перечислял причины, по которым продать мне магофоны было «сложно», и отделял зёрна от плевел. Квоты — реальная проблема. Соглашения между Бастионами — тоже реальная, Голицын мне это объяснял. Логистические ограничения — вежливая ложь. Светлояров производил магофоны тысячами и поставлял их по всему Содружеству. Моя потребность для него были каплей в море. Он не отказывал, он торговался. Хотел что-то получить взамен и ждал, пока я сам предложу.

— Артур Сергеевич, — перебил я его на середине фразы о «сезонных перегрузках производственных линий». — Давайте начистоту. У вас есть возможность поставить мне хотя бы триста магофонов, и мы оба это знаем. Вопрос в том, на каких условиях. Я готов обсудить.

Пауза. На этот раз совсем короткая — он оценил прямоту.

— Что вы готовы предложить? — спросил Светлояров, и его голос прозвучал с оттенком неподдельного любопытства.

— Три образца захваченных дронов. В относительной целости, включая мнемокристаллы и аркалиевые сердечники.

Тишина. Длинная, осмысленная тишина. Я практически слышал, как на другом конце линии гениальный артефактор просчитывает ценность предложения. Эти дроны использовали нестандартный протокол подключения к его сети, что означало одно: кто-то имел доступ к закрытой документации «Сибирского Меридиана». Для человека, построившего монополию на телекоммуникациях целого континента, утечка такого рода была угрозой экзистенциальной.

— Припоминаю, мы с вами говорили о них ещё во время войны, — медленно произнёс Светлояров. — Я просил предоставить образцы для изучения.

— Верно. Сейчас образцы лежат в хранилище в Угрюме, и я готов организовать их доставку в Новосибирск в течение недели. Три единицы с полной начинкой. Если кто-то добрался до вашей документации, эти машины могут помочь вычислить источник утечки.

Ещё одна пауза. Я ждал, глядя через окно на внутренний двор, где охранники Волконских курили в стороне от моих гвардейцев.

— Триста магофонов по специальной цене, — сказал Светлояров. — Существенно ниже рыночной. Поставка в течение недели. Техническое обслуживание включено в стоимость первого года.

— Образцы дронов отправлю курьером, как только получу адрес точки приёмки в Новосибирске.

— Я пришлю координаты сегодня до полуночи.

Мы попрощались вежливо и коротко. Я убрал магофон и постоял ещё секунду у окна, прежде чем вернуться в зал. Триста магофонов не закроют все потребности, но закроют самые критичные. Стрельцам и патрульным — в первую очередь. Командирам гарнизонов — во вторую. Администрации — в третью. Остальное буду решать по мере поступления.

Двери банкетного зала я открыл и сделал три шага к своему столу, прежде чем меня перехватили.

— Прохор Игнатьевич, — знакомый голос, дружелюбный и обволакивающий, раздался справа. — Позвольте украсть у вашей супруги минуту вашего времени.