«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 14

— Гриша, хочешь, я почитаю тебе сказки? — я показала книгу.

— Хочу, — улыбнулся он, довольный.

На стене горел электрический светильник, я, сев на стул возле кровати, принялась читать. Как же хорошо, что я попала не в дремучее средневековье, а в конец девятнадцатого века, хоть электричество уже в домах имеется, водопровод и ванная.

Кстати, нужно сказать горничной, чтобы воду согрела. Хочу помыться как следует. Щедрина ходила раз в неделю в общественную баню, а мне доставался только таз с подогретой водой в уборной — как хочешь, так и мойся.

Гриша уснул через две сказки. Я выключила светильник и вышла из комнаты. Евдокия несла по коридору ведра с горячей водой. Ура! Помоюсь!

— Александр Митрофанович не вернулся ещё? — задала я вопрос, сопровождая горничную до ванной.

— Нет, барышня, не вернулся. Обычно барин приезжает довольно поздно. Мойтесь и ложитесь спать, Варвара Михайловна, не ждите хозяина, — будничным тоном ответила прислуга, выливая воду из ведра в ванную. Пар поднялся до самого потолка.

Вот ведь врун! Надеюсь, у Островского есть серьёзные причины, чтобы задержаться в клубе.

Глава 16. Сделка

Александр

Как же прекрасно Дора пела! Я слушал и не мог ею налюбоваться. Голос — журчащий горный ручей, несущий прохладу и свежесть. Хотелось испить его, утолить жажду, наслаждаясь чистым вкусом. Но когда она ушла со сцены, спев последний романс, я словно очнулся от наваждения и пришёл в себя.

— Владимир Карлович… — повернулся к Феррейну, но того уже не было за столом, как и его сына.

— Савелий, а где?.. — недоуменно посмотрел я на компаньона, указав на пустой стул.

— В зал они ушли в карты играть. Не слышал, что ль? — хохотнул друг. — Околдовала тебя эта сирена, что сам себя не помнишь.

— А который час? — похлопав по нагрудному карману, я достал часы на цепочке. Открыл серебряную крышку и ахнул: восемь доходит. Я ведь должен был вернуться домой! — Что делать? Нужно показать Феррейну мой прожект.

— Иди, пока не поздно, — покачал головой Савелий, — а то ещё полгода будешь бегать за стариком.

Делать нечего, придётся задержаться. Надеюсь, Варвара несильно на меня обидится. Вон я сколько нарядов ей накупил, так что долг платежом красен, как говорится.

Я схватил папку, шляпу и поспешил в соседний зал. Войдя внутрь, чуть не задохнулся от табачного дыма. Некоторые мужчины, не отрываясь от карт, дымили как паровозы. Столы, обитые сукном, стояли в зале в три ряда. Электрические лампы освещали азартных игроков, которые могли себе позволить сорить деньгами. Здесь неважно, какого ты сословия, купец или дворянин — все собрались в клубе, чтобы расслабиться и шиковать перед другими.

А вот и Феррейн с сыном, уже явно расслабленные от съеденного и выпитого, сидят за дальним столом. Набравшись храбрости, я решительно двинулся в их сторону. Пусть только попробует меня не выслушать.

— Владимир Карлович, как игра? Удача вам благоволит? — я подвинул стул поближе к старику.

— Так себе, — недовольно прокряхтел он.

Сев, я взглянул на игроков и увидел недавнего знакомого, купца Холодова:

— Доброго здравия вам, Савва Тимофеевич.

— Александр Митрофанович, и вы здесь? Удивлён, но рад встрече, — улыбнулся мануфактурщик. — Решили испытать фортуну? Мы только что закончили партию. Присоединяйтесь к нам.

— Благодарю, но я не играю в азартные игры. Удача меня не любит, — ответил я с иронией. — Лёгкие деньги как приходят, так и уходят. В итоге можно потерять ещё больше, чем выиграть.

— Вы правы, — кивнул Холодов. — Неделю назад я выиграл сто тысяч у полковника Суховеева, а на следующий день проиграл пятьсот тысяч купцу Шишигину. — Весёлый тон игрока однако говорил, что он не так уж и расстроен, потеряв огромные деньжищи. У меня же чуть глаза на лоб не полезли. Я отродясь таких сумм в руках не держал. В прошлом году ходил слух, что Холодов проиграл полтора миллиона в карты. Теперь мне уже не кажется, что это была преувеличенная сплетня.

— Я, вообще-то, по делу пришёл, Владимир Карлович, — указал я на свою папку. — Вы обещали меня выслушать. Помните?

— Помню, сударь, — хмуро покосился на меня Феррейн. — Говорите, только кратко и по делу. Не люблю лишней болтовни.

— Хочу заказать у вас красивые стеклянные флаконы для о-де-колонов, — начал я торопливо излагать суть предложения, достав из папки эскизы. — Есть три аромата, которые я создал. Готовлюсь выпустить первую партию. Нужен сбыт, а я знаю, у вас прекрасная сеть аптек и магазинов. Желаю сотрудничать с вами на выгодных условиях, Владимир Карлович.

— Что ж, стекло я вам, Александр Митрофанович, поставлю, сколько нужно, — скрипучим голосом заговорил аптекарь, ещё сильнее сдвинув брови к переносице. — А вот насчёт сбыта не уверен. Брокар и Ралле будут недовольны конкуренту в моих лавках. У меня с ними уговор. Тем более французы давно зарекомендовали себя, их парфюм охотно покупают, а вы новичок в этом деле.

— Понимаю, — я поджал губы, стараясь не показать досады. — Но всё же я не совсем новичок, Владимир Карлович. У меня есть аптека и лаборатория, моё мыло от перхоти провизоры охотно берут на сбыт. Фамилия Островский знакома покупателям, уверяю…

— Вот и занялись бы мыловарением, — ухмыльнулся Феррейн, перебив меня. — А хотя нет. Брокар и Ралле в этом тоже давно преуспели.

— А мне нравится предложение Александра Митрофановича, — неожиданно в наш разговор вмешался Холодов. — Жаль, я занимаюсь другим товаром. Подумайте, французы заполонили рынок, кругом их любимая лаванда на прилавках. Надоело, хочется чего-то своего, русского, но с хорошим вкусом и шиком. К тому же Александр заключил пари с самим Луи Сиу, что его парфюм выиграет в следующем году Гран-при в Париже.

— Вот уж насмешили, Савва Тимофеевич, — басовито расхохотался старик. — Гран-при? В Париже?

— Так и есть, Владимир Карлович, — процедил я, понимая, что нахожусь на грани провала. — Могу представить вам парфюм, который собираюсь выпускать в своей лаборатории.

— Не нужно, я дал слово вашим конкурентам. Уж извините, Александр Митрофанович. Заказать флаконы можете в любое время, только принесите эскизы на фабрику, скажу Крапу Алексеевичу, чтоб скидку вам сделал, — великодушно произнёс Феррейн. — Сыграйте с нами лучше в покер.

— Благодарю, но не могу. Дел невпроворот. Я, знаете ли, женюсь в эту пятницу, — важно сообщил я, чтобы причина отказа звучала весомо.

— Женитесь? — старик удивлённо вскинул брови. — Однако неожиданная новость. Поздравляю вас. Давно пора, одному-то тяжко, особенно вдовцу с ребёнком.

— Прекрасная новость! — воскликнул Холодов. — Рад за вас, Александр. Кто она? Красавица, коих свет не видывал, или богатая наследница?

— Дочь покойного графа Михаила Николаевича Бахметева, — не без гордости ответил я. — Миловидная, воспитанная и образованная девица, окончила Мариинское училище.

— Варвара? — выпучил глаза Феррейн. — Я лично был знаком с графом и видел его дочь ещё совсем крошкой. Он был хорошим человеком. Его доходный дом до сих пор стоит на Тверской?

— Да, и скоро перейдёт в мои владения в качестве приданого Варвары Михайловны, — я расслабленно откинулся на спинку стула. — Открою аптеку, оборудую рецептурную на втором этаже и лабораторию, где буду создавать изысканные ароматы.

— Вижу, планы у вас и впрямь грандиозные, — ухмыльнулся старик. — Даже завидно стало. Эх, молодость, она всегда горит идеями.

— Александр Митрофанович, через неделю я устраиваю приём, — обратился ко мне Холодов. — Приглашаю вас с будущей супругой. Будет интересно: именитые гости, развлечения и шикарный стол.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Кто не слышал о масштабных приёмах в особняке Холодова? Сам император, наверное, завидует такому размаху и богатству.

— Благодарю, Савва Тимофеевич, — спокойно ответил я с улыбкой на лице. — Непременно будем с Варварой Михайловной.