«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 50

Домой мы вернулись не так скоро, как уезжали в больницу. На улицах уже было темно, а фонари не везде исправно работали.

Стоило только переступить за порог, как на меня накинулись с расспросами служанки. Вдобавок Гриша тоже не спал и бегом спустился по лестнице, гувернёр едва поспевал за ним. Я всех успокоила, рассказав о состоянии Александра и заверениях врача, что пациент обязательно поправится.

Григорий рвался навестить с утра папу в больнице. И я дала наказ Илариону Дмитриевичу сопроводить воспитанника к отцу, заодно отвезти барину сменные вещи, предметы личной гигиены и что-нибудь из еды. Вряд ли в больнице кормят так же хорошо, как дома.

— Обязательно передайте Александру Митрофановичу, что я заеду к нему ближе к вечеру, — добавила я к своим инструкциям. — Надеюсь, он поймёт, ведь в субботу открытие лавки, утром я поеду туда.

— Конечно передам. Барин прекрасно знает об этом и поймёт, — заверил меня гувернёр. — Отдыхайте уже, Варвара Михайловна.

Я вдруг заметила слёзы на щеках пасынка, присела на корточки и обняла его, понимая, как тот испугался за отца.

— Всё будет хорошо, не плачь. Пойдём, я тебя уложу в кровать и почитаю что-нибудь, — я повела мальчика к лестнице, нужно отвлечь его от грустных мыслей.

Когда я закончила читать сказку, Гриша почти уснул под мой монотонный голос.

— Спокойной ночи, мой хороший, — я поправила одеяло и едва коснулась губами детского лба.

— И вам, маменька, — вздохнул мальчик и затих, закрыв веки.

Я улыбнулась, а в глазах стало мутно от слёз. Он назвал меня мамой — это растрогало меня до глубины души. Не думала, что Гриша когда-нибудь признает меня самым близким человеком наравне с отцом. Мальчик давно стал для меня как родной.

С мыслями о муже и сыне я заснула почти под утро. Разбудила меня горничная, которая по привычке в восемь часов заявилась в спальню, неся поднос с чашкой кофе. Я с трудом разлепила веки, хотелось ещё поспать, но дела не ждали.

После завтрака гувернёр и Гриша отправились в больницу, взяв с собой саквояж с вещами, которые приготовила горничная, и корзинку с едой для Александра. Кузьма всё отнёс в карету. Мы поехали вместе, кучер подвёз меня к доходному дому, где у входа в лавку уже ждали Настасья и Марья.

День пролетел молниеносно. Мы с продавщицами расставляли товар по полкам и витринам. Из мыловарни привезли ещё партию душистого мыла и парфюма. О-де-колон «Идеал» Александр всё же переименовал в «Барон» с намёком на то, что аромат придаст благородства его носителю. Пять женских ароматов, которые я создала, тоже были готовы. Из типографии привезли рекламные листовки, визитки и ценники. Мои продавщицы получили фирменные передники с пришитыми именными табличками из фанеры, наподобие бейджей из моего столетия. Завтра ещё цветочница принесёт заказанные букеты. Всё по высшему разряду.

Уставшая и довольная тем, что лавка готова к открытию, я отправилась на пролётке в больницу к Александру. Сердце сжалось в комочек. Скоро увижу мужа, моего самого близкого и родного человека.

Дежурившая медсестра выдала мне халат. Вчерашний хирург Дубровин случайно встретился мне в коридоре. На нём был только костюм, без халата. Видимо, рабочий день закончился и врач собирался домой. Он отчитался, что пациент идёт на поправку, и добавил напоследок:

— Варвара Михайловна, я недавно дал вашему супругу обезболивающее. Его сознание может быть немного спутанным, вы не обращайте внимания, если что.

— Хорошо, поняла вас, Николай Прокопьевич, — кивнула и поспешила в палату к мужу.

Тихонько постучав, я, не дожидаясь ответа, вошла. Александр всё так же лежал на животе. Услышав скрип двери, он чуть привстал и повернул голову.

— Варенька пришла, — на его губах растянулась довольная улыбка, — наконец-то.

— Как вы чувствуете себя, Александр? — я медленно двинулась в его сторону, едва сдерживая улыбку, чтобы не расплыться до ушей от счастья, увидев супруга живым.

— Прекрасно, Варя. Я так счастлив, что ты пришла. Весь день ждал, — он попытался встать, но сморщился от боли.

— Нет-нет, лежите, — строго наказала я, и он прекратил попытки подняться. С чего он вздумал мне тыкать? — Что же вы так неосторожно, Александр? Чуть вдовой меня не сделали, — с укором покачала я головой.

— Не углядел за температурой, признаю, — Островский поджал губы, смотря на меня. — Зато у меня получилось, милая Варюшка, — одухотворённо выдохнул он.

— Что получилось? — захлопала я ресницами.

— Я синтезировал уделактон с ароматом сочного персика, — в тёмно-янтарных глазах горел настоящий огонёк победы. Или от воздействия обезболивающего? А вдруг Александру приснилось, что у него получилось, пока он лежал на операции?

Глава 49. Визиты

Александр

— Варенька, ты мне не веришь? — я не мог налюбоваться супругой. Весь день ждал её визита, скучая, и вот она пришла, а в глазах скептицизм. — У меня правда получилось. Я хотел повторить синтез, чтобы закрепить результат, но потерял контроль над температурой, поэтому случился взрыв.

— Верю, Александр, — она всё же улыбнулась, смотря на меня с жалостью.

Знаю, сам виноват, чуть без глаз не остался. Чудо, что я в этот момент отвернулся, собираясь сделать пометку в блокноте.

— Это всё потому, что кто-то забыл обо всём на свете, наплевав на себя и на семью, — в голосе любимой снова появились нотки упрёка. — Теперь будете отдыхать несколько дней на больничной койке. Ни о ком не подумали: ни о себе, ни обо мне, ни о сыне.

— Прости, — выдохнул я, понимая, что действительно отдалился от семьи, пропадая в лаборатории. — Я торопился, хотел впечатлить тебя.

— Спасибо. Я была изрядно впечатлена, увидев вас на койке после операции, — вздохнула супруга и наконец-то села на стул. Не могу смотреть на неё, когда она стоит передо мной, а я лежу, даже не в силах подняться. Спина болела, раны жгли, невыносимое чувство беспомощности давило на меня.

— Я не это имел в виду, — прикрыл на мгновение глаза, а потом посмотрел на супругу. — Мечтал, что, узнав о моём открытии, ты будешь гордиться мной, Варенька. Ведь я люблю тебя так, как никого никогда не любил.

Звенящая тишина повисла в палате. Вздохнув, я закрыл глаза, не в силах смотреть на любимую. Сейчас она снова мне напомнит, что у нас договорённости влюбляться не было, и прочее...

— Посмотри на меня, Александр, — тихо произнесла она, и я распахнул веки.

Лицо супруги оказалось так близко, что грудь сдавило от чувств. Варвара присела на корточки, приблизившись ко мне, осторожно провела рукой по моим волосам. В голубых глазах светились теплота, забота и что-то такое светлое, отчего сердце пропускало удар за ударом. Я готов был кинуться к ней в ноги и расцеловать каждый пальчик на её руке.

— Повтори ещё раз, что ты сказал, — тихо прошептала она, ласково смотря на меня.

— Я люблю тебя, Варвара, — уверенно повторил я, оперевшись на локоть, и повернулся на бок. — Ради тебя готов на всё, только бы ты была счастлива. Хочешь лавку ещё одну откроем, а хочешь к морю поедем, в Ялту например, — слова сами слетали с уст от переполнявших меня чувств. Я тонул в глубине её глаз.

— В Ялту, — улыбнулась она, коснувшись моей щеки, — обязательно съездим, но только после Парижа. Нужно готовиться к выставке. Я правда очень впечатлена вашим… твоим открытием, Александр. Только прошу, не надо жертвовать собой. Ты нужен нам, Грише и мне, — она закусила губу, глаза заблестели от влаги.

— Прости, — невыносимо смотреть, как по её щеке катится слеза.

— Я очень испугалась за тебя, правда. Ты дорог мне как друг, как компаньон и супруг. Больше не смей так пугать меня, слышишь. Ведь я тоже люблю тебя, — и едва коснулась моих уст в невесомом поцелуе. И столько в нём было нежности и любви, что у меня голова закружилась от счастья.

— Варенька, милая моя, — прошептал я, пьянея от её признания. — Счастье моё, — и с трудом смог приобнять её свободной рукой, почувствовав родной аромат персика и цветов. — Я не достоин твоих слёз.