«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 7

— Теперь дело за малым — обвенчаться в церкви, — Островский надел шляпу и широко улыбнулся мне.

Однако он милый и приятный мужчина, когда вот так на его лице светится беззаботная улыбка.

— Варвара Михайловна, приглашаю вас отобедать в моём доме. Заодно познакомлю вас со своим сыном, — и он указал на карету, стоявшую на обочине.

— С превеликим удовольствием, Александр Митрофанович, — я предвкушала сытный обед, где точно никто не попытается подлить мне яда в еду.

Я подхватила жениха под руку, и мы направились к экипажу.

До места добрались быстро. В тихом районе среди зелёных садов и богатых особняков стоял белый двухэтажный дом моего жениха, более скромной архитектуры, чем соседские.

— Прошу, Варвара Михайловна, будьте как дома, — мужчина открыл передо мной дверь, и мы оказались в холле.

Дворецкого у Островского не было, нас встретила горничная лет сорока, которая приняла шляпку из моих рук, убрав её в гардеробную.

Только я огляделась, как на лестнице послышался топот детских ног. Черноволосый мальчишка показался на ступенях и сбавил скорость, степенно спускаясь по ступеням. Всё его внимание было приковано ко мне, и я тоже во все глаза смотрела на своего будущего пасынка.

— Григорий, подойди ближе, — в голосе Островского послышалась строгая нежность. — Хочу познакомить тебя с Варварой Михайловной Бахметевой.

Мальчишка остановился в нескольких шагах от меня и оценивающе прищурился.

— Bonjour, mademoiselle, — кивнул он мне и удивлённо взглянул на отца. — Новая гувернантка? — в его глазах появился огонёк озорства, от которого мне стало не по себе.

— Нет, Григорий. Варвара Михайловна скоро станет моей супругой, а тебе, выходит… мачехой, — с опаской произнёс Александр.

Я натянуто улыбнулась, смотря на этого милого ребёнка, который вдруг злобно поджал губы, зыркнув на меня исподлобья, и сжал кулаки.

— Мне не нужна мачеха! — яростно выкрикнул он, развернулся и поскакал вверх по лестнице, откуда только что пришёл.

Ох, чую, непросто мне с ним будет поладить.

Глава 9. Лаборатория

Варя

— Кто же такое говорит ребёнку в лоб?! — Я покачала головой, смотря с укором на жениха. — Разве можно так?

— Честно говоря, не ожидал, что Григорий поведёт себя подобным образом, — он растерянно почесал затылок. — Сын, наверное, сказок наслушался от гувернантки про злых мачех. Ничего, успокоится и привыкнет к вам со временем.

— Поднимитесь и поговорите с сыном. И сделать это лучше сейчас. Григорию нужны в первую очередь вы, а не какая-то там мачеха, совершенно незнакомая женщина..

— Как же я оставлю вас одну? Вы моя гостья.

Вот ведь твердолобый!

— Идите, говорю. Я пока в гостиной побуду, дом ваш посмотрю. Можно? Мы ведь здесь будем жить после венчания? — сложив руки на груди, я оценивающе осмотрела холл. А ничего так особнячок, не роскошный, конечно, но интерьер создан со вкусом. Интересно, что в других комнатах?

— Хорошо. Я скоро вернусь, и мы пообедаем. Гостиная там, — мужчина махнул в сторону двери и поспешил к лестнице.

Островский исчез на втором этаже, а я вошла в гостиную. Большие окна с полупрозрачным тюлем, диванчики, чайный столик, вазы со срезанными флоксами, чей аромат наполнял комнату. Всё стоит на своём месте, ничего лишнего. А мне тут нравится, даже менять ничего не хочется.

Прошлась по комнате, выглянула в окно, — за ним виднелся небольшой ухоженный сад. Села на диван, не зная, чем занять себя. Пришла горничная и спросила, подать ли чаю. Я отказалась, так как не хотела портить себе аппетит перед обедом. Вернётся Островский, тогда и поем.

По-моему, жених не запрещал мне осматривать дом. Вот и пройдусь по комнатам. На первом этаже коридоров не было. Все помещения соединялись друг с другом смежными дверями. Из гостиной я вышла в библиотеку. Эта комната по площади была даже больше, чем гостиная, но её заставили высокими шкафами и стеллажами, на которых хранились всевозможные книги. Я прошлась по полочкам, прочитав названия на корешках: книги по химии, фармацевтике и анатомии соседствовали с философией и художественной литературой. Сразу видно, что Александр человек разносторонний.

Из библиотеки вышла в курительную комнату, где сразу ощутила впитавшийся запах табачного дыма. Вроде не замечала, что от самого Островского пахнет папиросами, наверное, гости курят. Задерживаться там я не стала и вышла в ещё одну гостиную, более просторную, чем первая. Даже пианино стояло в углу. Одна дверь вела в холл, а вторая в столовую, где служанки накрывали на стол. Они мило улыбнулись мне, поприветствовав, и скрылись за первой дверью. Значит, там по логике должен быть буфет, а далее кухня. Мне туда точно не нужно.

Я открыла вторую дверь и оказалась в небольшой галерее с портретами. Наверное, это предки Островского. Бегло осмотрев изображения, на некоторых узнала самого хозяина особняка, причём даже в детском возрасте. Он был очень милым ребёнком, прямо настоящий амурчик розовощёкий.

Из галереи я вышла в следующую комнату. Похоже, здесь рабочий кабинет Островского. Большой стол завален кучей бумаг и книг — в общем, творческий беспорядок. На стеллажах книги стояли вперемешку с папками и колбами, пустыми или наполненными. Я ощутила едва уловимые ароматы, которые витали тут: цитрусовые, хвойные, пряные и цветочные. Кажется, эта смесь тянулась из другой открытой двери.

Шагнув в проём, я замерла, открыв рот. Вау! Святая святых моего будущего мужа! Это же настоящая лаборатория. Столы и стеллажи заполняли пробирки, баночки, бутылочки, колбы, пустые и с непонятными цветными жидкостями. Штативы, пинцеты, пипетки, стеклянные шприцы — всевозможные инструменты. Помещение располагалось на углу дома. Окна везде были открыты, проветривая лабораторию, но запах эфирных масел всё равно ощущался в воздухе.

На одном из столиков я заметила разбросанные блоттеры — тонкие полоски бумаги, исписанные странными символами с одного конца. Неужели Александр занимается парфюмерией? Аккуратно взяв одну из полосок, я поднесла её к носу и понюхала край без надписей. Ноздри наполнила пряно-цветочная смесь, щекоча мои рецепторы. Так себе сочетание — не в моём вкусе.

Затем я обратила внимание на закрытый шкаф. Интересно, что там. Открыв дверцу, я застыла в изумлении. В нос ударили десятки насыщенных запахов. Флаконы из тёмного стекла заполняли полки. На каждом бутылёчке была приклеена этикетка с названием на латыни. Взяв первый попавшийся, я вынула пробку и едва вдохнула аромат.

— Лаванда, — узнала я запах эфирного масла. Закрыла бутылёк и поставила его на место.

На верхней полке моё внимание привлекли стеклянные сосуды побольше. На приклеенных бумажках от руки были написаны по-русски слова «Вiолѣтъ», «Идѣалъ», «Наполѣонъ».

— Что это? Неужели духи? — любопытство толкало меня взять в руки хоть один пузырёк и проверить его содержимое.

Что я и сделала, достав сосуд под названием «Вiолѣтъ». Вынув пробку, сразу поняла, что оказалась права, — это уже готовый парфюм.

— Так-так, — я подошла к столику, где в стакане стояли чистые блоттеры и пипетки. Капнула на бумажную полоску капельку духов и слегка помахала ей, дав спирту выветрится. А потом на расстоянии принюхалась к аромату.

— Хм-м-м… Бергамот, — распознала я в начальных нотах цитрусовый запах, — и, конечно, фиалка, судя по названию. Но для меня слишком насыщенно и терпко. — Я сморщила нос.

Видимо, Островский не пожалел ладана в качестве фиксатора.

— Хотя кому-то, возможно, такой состав понравится. Например, какой-нибудь бабушке-дворянке, — рассуждала я вслух, усмехнувшись.

— Значит, вам не нравится, — раздался знакомый голос в дверях лаборатории. — Не думал, что у вас такой любопытный нос, Варвара Михайловна.

— Ой! Простите… Я не хотела… — прикусила язычок, обернувшись. Островский вошёл в лабораторию, и его взгляд не предвещал ничего хорошего для меня. Я быстренько закрыла флакон с духами и подбежала к шкафу, чтобы вернуть его на место.