Проснулась женой врага (СИ) - Шторм Елена - Страница 25

Какого?!..

- Что она здесь делает?

Мне хватает пары взглядов на них. На то, как она улыбается. На то, как он сияет, практически поддерживая её под спину. Внезапно понимаю, что - вот, пожалуйста. Жжёт меня от злости уже вполне прилично.

Может, распалить это чувство?

Она… словно всё делает, чтобы не переставать меня раздражать!

Стала закрываться. В прямом смысле. В спальне!

Бросает мне в лицо, что сама хочет расторгнуть брак.

Опять нашла какого-то мужика в свободное время! Что хуже, Даст вполне мог бы на неё позариться. Он ещё пару месяцев назад жрал её взглядами.

Даже не знаю: может, если бы мою жену кто-то опорочил, было бы и лучше? Проще с этим самым расторжением брака?

Но… да пошло оно всё!

Подхожу к парочке:

- Показывай.

Беру жену за плечо и оттаскиваю от Даста. Ставлю перед собой, пытаюсь поймать острый серый взгляд.

Ловлю.

Как ни странно, там сегодня не кинжалы. Что-то уязвимое… как недавно, со слезами.

Горло пересыхает.

С запозданием понимаю, что я не в лучшем виде. Голый. По́том, наверное, несёт…

Но она послушно раскидывает руки и показывает. Разворачиваю её спиной - потому что она что-то говорила про лопатку.

- Что ты делаешь? - вздрагивает, когда я касаюсь её шеи.

То, на что я имею право, а другие мужчины нет. Хотелось бы, чтобы ты наконец запомнила!

Шея у неё - как у мраморной статуи. Уши бледные… и слегка краснеют.

Смущаешься? Правда?

Мне вдруг не нравится, как мы стоим. Неудобно. И камень этот, который она держит - тяжёлый, но неподвижный, бестолковый.

Прикрываю глаза.

“Дай мне крылья”, - требую у зверя.

Он словно всегда против моих желаний. Спину простреливает болью. Меня скручивает, но крылья выбрасываются и раскрываются.

Пока Земляника ошалело смотрит на них - забираю у неё камень, выкидываю и подхватываю её.

Прыгаю в воздух, подгоняя нас магией.

- Мы ненадолго, - бросаю Дасту. Делая несколько взмахов, взлетаю на утёс.

- А можно предупреждать?! - Девчонка обхватывает мою шею так, что тело колет от жара.

- Сейчас всё тебе объясню, хватит бояться.

- Я не боюсь, - с вызовом. И тише: - Хотя мало ли, как тебе пришло в голову избавляться от брака.

А тебе как пришло?

Подвожу её к краю. Отламываю от куста рядом толстую засохшую ветвь. Вкладываю ей в руки, поджигаю конец.

- Следи, чтобы пламя не погасло. Защищай от ветра.

- Как?

- Как угодно.

Медленно кивает.

Ветра, впрочем… мало. Обычно он тут разгоняется к вечеру. Пытаюсь вытянуть её руку подальше, но это тоже не то.

Подумав, снова сгребаю её всю. Под её возглас хватаю и подношу к самому краю.

Усаживаю на край на обоих. Её - между своих ног.

Положение кажется неожиданно… отличным.

- Держи и защищай.

Наши тела соприкасаются. Её спина прижата к моей груди.

В нос лезут рыжие, пушистые волосы.

И… меня неожиданно ведёт.

Я не хочу злиться на неё.

Хочу… вот так вот сжать плотнее. И медленно, с чувством взять, прямо здесь, как свою жену. Фантазии внезапно так ярко вспыхивают, что я в них вязну. Не могу выбраться вовремя.

Сглатываю.

Окаменевший член дёргается в штанах.

Отъезжаю бёдрами, чтобы не врезаться в девчонку на самом деле.

Если она поймёт, что я её хочу - даже не знаю, что ещё выкинет…

Это мучительно.

Но я внезапно думаю, что подобного рода мучения меня не удивляют. Хотеть женщину, от которой нужно избавиться - это, Тьма побери, прекрасно вписывается в мою жизнь.

Где с одной стороны нужно защищать правду, а с другой - держать лицо.

С одной стороны - все силы класть, чтобы поддержать величие дома, а с другой - драться до крови за этот дом с собственными родственниками.

Моя навязанная жена опять пахнет земляникой.

Отвожу её волосы. Снова разглядываю шею. Трогаю… медленно вдавливаю пальцы в белую кожу.

Соль замирает на вдохе.

- Здесь? - спрашиваю хрипло.

Она резко кивает.

И ничего не хочется объяснять словами сейчас. Я позволяю магии “говорить”. Разглядываю потоки девчонки, вплетаю в них свои - мягко, чтобы не передавить. Поправляю её…

- Вот так, чувствуешь?

- Кажется…

- Где ещё?

- Под лопаткой, - севшим голосом.

Я вдруг понимаю, что зарылся носом в её волосы за ухом. И мне почти нестерпимо хочется это ухо укусить.

Пальцы бегут вниз по её спине. Вжимаются в рёбра.

- Хочу тебя, - шепчу, не осознавая, что делаю.

28

Девчонка замирает.

Воздушные стены вокруг ветки трескаются. Магия высвобождается и взвивается. Огонь вспыхивает ярче на краткий миг - и тут же жалобно схлопывается.

- Что ты сказал?

А я…

Сижу, тоже застыв, как идиот, с пересохшим горлом и внезапно гулко стучащим сердцем.

Да. Правда. Что я говорю?!

Отрезвление подкатывает - но даже сейчас не захлёстывает полностью.

Наши тела всё ещё в плену друг друга. Рук я не разжал. И решаю не разжимать и дальше, чтобы она на нервах не соскользнула с утёса.

Крылья, которые живут сейчас своей жизнью, дёргаются, желая её прикрыть.

Укромный уголок за её ухом по-прежнему весь в моём распоряжении.

- Ты моя жена, - cтараюсь, чтобы звучало жёстче. - И твои “девичьи дни” давно закончились.

Я просто посмотрю, как она отреагирует!

Это не всерьёз.

Только попробуй сказать, что теперь у тебя настоящие!

- Я…

Огонь с ветки словно перепрыгнул в её тело. Нежное ухо горит под моими губами. Девчонка вся вспыхнула - и это как-то по-особому захватывает. Хочется вдруг снова поверить, что она смущена, в тайне изнывает от желания, и всё это - только для меня.

Но ей не сильно нравились мои прикосновения раньше…

- Мы договорились расторгнуть брак, - тихо шипит она наконец.

- Это будет не завтра. И вряд ли даже через месяц. А я взрослый и здоровый мужчина. - Ответы получаются злыми и обезличенными.

- К сожалению, я не так здорова, и вы обещали меня не добивать!

“Вы” - это ещё сильное смущение или уже неприязнь?

Руки соскальзывают на непослушную талию.

Уговаривать женщину спать со мной мне ещё не приходилось.

Соблазнять - да. И то немного. В тот период, когда Лира убедила отца сплавить меня в столицу, я словно назло ему заводил романы со вдовами и “свободными” девицами. Пара лет, за которые весь дом считает меня кобелём… опять же, с лёгкой руки то ли Лиры, то ли Прайдена.

Но и тогда мне не нужно было особо стараться.

Уговаривать собственную жену - совсем нелепо!

- Речь про ребёнка больше не идёт. - И всё же, слова льются. Будто я загоняю её в угол. - Попьёшь настойки. Здесь все их пьют, здесь их готовят.

Она вдруг швыряет ветку в пропасть.

Изворачивается в моих руках - и опять кажется, что всё специально, потому что от движения мурашки бегут по телу и крылья снова вздрагивают.

Поза соблазнительная.

Рыжая голова откидывается на моё плечо. Нежные губы - совсем рядом с моими.

Раскрыты.

Грудь вздымается.

И эти нежные губы злобно произносят:

- Идите к леди Старии. А может, и к её матери. Я разрешаю, как жена.

Мысль о Старии… бьёт по яйцам, не меньше.

Отрезвляет наконец!..

Я бессознательно ослабляю хватку. Девчонка пытается встать. Покачивается, какой-то камень вылетает из-под каблука! Я хватаю её снова и резко поднимаю нас обоих.

Разворачиваю её за плечи, отставляя от утёса.

В груди словно ледяной дождь хлещет в кипящее озеро.

Представлять, как я после всего этого буду выглядеть для Старии - мерзко. Хоть самому в пропасть прыгай.

Но ещё более мерзко - от этого холодного “разрешаю”.

Даже не от простушки. От девчонки, которой я точно не разрешу касаться других мужчин.

Терпеть не могу!

А она - яркая и живая. Скулы раскрашены розовым. Губы немного пересохли, и она касается их языком…