Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина - Страница 29

Я смотрела на него и думала о том, что Хаос — тот неизвестный, в маске, с ледяным голосом и когтистыми руками — не самый худший мужчина по сравнению с вот этим вот. Хаос, по крайней мере, не лгал о чувствах. Он сразу сказал цену. Лоран же торговал ложью, прикрываясь честью рода.

— Ничего, — прошипел Лоран, понимая, что проиграл эту битву. Он попятился к двери, но взгляд его оставался липким, грязным. — Когда тебя продадут в бордель, а это случится, я буду покупать тебя на ночь. Вспоминая, как ты блистала в своих нарядах! Как твой отец отказал мне! Я тебе все припомню! Каждую слезу!

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стен осыпалась штукатурка.

Я осталась одна. Тишина вернулась, но теперь она звенела от напряжения. Ноги подкосились, и я медленно сползла по стене вниз, обхватывая колени руками.

Выдохнула.

Воздух в холле все еще был отравлен его присутствием, запахом злобы и дешевого вина. Я провела ладонью по лицу, стирая невидимую грязь. Мне нужно было умыться. Нужно было смыть этот разговор, эти угрозы, этот взгляд.

Но где-то в глубине души, там, где пульсировала проклятая метка, шевельнулось странное чувство. Облегчение. Потому что я знала: Лоран не сможет меня купить. А тот, кто уже купил... Тот, по крайней мере, держит слово.

Глава 62. Дракон

Тьма внутри кареты была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой субстанцией, пропитанной запахом старой кожи, кислых винных паров и моего собственного, едва сдерживаемого гнева.

Я сидел в углу, растворившись в тенях так глубоко, что казался частью черной обивки. Маска на лице холодила кожу, превращая каждый вдох в глоток ледяного металла. Через узкие прорези мир окрашивался в багровые тона — так хищник видит кровь еще до того, как она прольется.

Я ждал.

Еще минуту назад я стоял под окном особняка Фермор. Слышал всё. Каждое слово, каждое унижение, которое это ничтожество позволило себе произнести в её адрес. Я слышал, как он назвал её шлюхой. Как угрожал борделем. Его голос, пропитанный алкоголем и злобой, резанул по моим нервам тонкой струной, которая наконец лопнула с сухим, почти не слышным щелчком.

Дверца кареты распахнулась, впуская поток холодного ночного воздуха и фигуру Лорана.

Он тяжело плюхнулся на сиденье напротив, даже не взглянув в темный угол. От него разило перегаром и дорогими духами, которыми он пытался заглушить запах собственного падения.

— Шлюха… Попляшешь ты еще у меня! Я тебе… я тебе устрою! — пробормотал он в сердцах, захлопывая дверь.

Только когда колеса скрипнули, сдвигаясь с места, он повернул голову. Его взгляд наткнулся на меня. На темную фигуру в углу. На холодный блеск стали в моей руке.

Лоран замер. Его зрачки расширились, поглощая радужку, превращая глаза в черные провалы. Лицо, еще секунду назад самодовольное и пьяное, мгновенно побледнело, став серым, как пепел после пожара. Он попытался отшатнуться, но спина уже уперлась в спинку сиденья. Бежать было некуда.

Коробочка с обручальным кольцом выскользнула из его пальцев, упала на пол и хрустнула под моим сапогом.

— Кто… — начал он, но звук застрял в горле, словно проглоченный страхом.

Я не дал ему договорить. Одним плавным движением, слишком быстрым для человека, я оказался рядом. Холодное лезвие кинжала легло на его сонную артерию. Точно. Без дрожи.

— Скажи кучеру, чтобы трогался, — прошептал я.

Голос вышел искаженным. Маска меняла тембр, делая его глухим, скрежещущим, лишая человеческих интонаций. Это был голос той тени, которой я притворялся для неё. Голос Хаоса. Но сейчас за ним стояла ярость дракона.

Лоран дернулся, словно его ударили током. Его кадык ходил ходуном, касаясь лезвия, рискуя порезаться о собственное дыхание.

— Е… едь! — взвизгнул он, обращаясь к стенке кареты. — Быстрее! Трогай!

Карета набрала ход. Колеса застучали по булыжнику, выбивая ритм его умирающего от страха сердца. Я чувствовал этот ритм. Чувствовал, как кровь бьется в его шее под моей сталью. Горячая. Живая. Уязвимая.

— Итак, ты посмел назвать её шлюхой, — произнес я, медленно проводя лезвием по его коже. Не давя. Пока только лаская ужасом.

Лоран вжался в сиденье так глубоко, словно хотел врасти в него, стать частью мебели, лишь бы не быть живым. Пот градом катился по его лицу, смешиваясь с остатками слез, которые он пролил перед Адрианой.

— Простите… — прошептал он. Его голос дрожал, ломаясь на высоких нотах. — А вы кто?

Он не узнал меня. Маска скрывала не только лицо, но и суть. Для него я был просто убийцей. Тенью, пришедшей за должником.

— Тот, кто не позволит называть её так, — ответил я.

Внутри вместо крови закипала лава. Дракон шевельнулся, чувствуя запах страха добычи. Это был запах, который сводил его с ума. Запах власти над жизнью и смертью. Древняя память вспыхнула в клетках — времена, когда драконы не прятались в человеческие оболочки. Когда они закрывали собой небо и убивали, выжигали и держали в страхе весь мир, упиваясь своим могуществом.

Этот опьяняющий восторг вседозволенности заставил меня жадно втянуть запах страха и ужаса.

— Как думаешь, что я с тобой сделаю? — спросил я, чуть сильнее надавливая на кинжал.

Глава 63. Дракон

Лоран всхлипнул. По его щеке поползла мутная слеза. Он выглядел жалко. Беспомощно. Как ребенок, которого поймали на воровстве, только цена вопроса была выше.

— Я не знаю, — простонал он, икнув. — Пожалуйста… У меня есть деньги… Я заплачу…

— Деньги меня не интересуют. Я могу прирезать тебя прямо в карете, — сказал я. Голос дракона прорвался сквозь маску, низкий, вибрирующий. — И, наверное, так и сделаю.

Моя рука дрогнула. Нет, не от слабости. От желания. Мышцы предплечья напряглись, готовые сделать рывок. Одно движение. Хруст хрящей. Фонтан горячей крови на бархат сидений. Тишина.

Убей.

Мысль ударила, как барабанная дробь в висках. Удар и гул, который растекается по телу, заполняя каждую вену.

Убей!

Мысль не была моей. Она пришла из глубины, из той пещеры, где спал зверь. Убей. Он оскорбил её. Он угрожал ей. Кровь смоет его грязные слова.

Я смотрел на шею Лорана. Кожа была белой, беззащитной. Под ней пульсировала вена. Я видел, как лезвие уже оставило тонкую красную нить. Кровь выступила, густая, темная в полумраке.

Запах железа ударил в ноздри.

И этот запах отрезвил меня.

В секунду перед тем, как я собрался нажать сильнее, мир раскололся надвое. С одной стороны — зверь, рычащий от жажды убийства. С другой — человек, который помнит долг. Помнит мать Лорана, которая кормила нас, когда мой отец морил голодом. Помнит клятву.

Что со мной? — испуганно ударилось сердце о ребра.

Я почувствовал, что потерял контроль.

Древнее божество, дракон, чудовище, порождение ужаса, получило право голоса внутри меня. И теперь оно завладело моим телом. Моим разумом. Я знал, что герцог никогда бы не предложил девушке отдаться ему за услугу… Но дракон. Хитрый и жестокий дракон никогда не знал слов «честь» и «совесть». Он знал только одно слово: «Мое!».

Моя рука напряглась, готовая перерезать горло своему лучшему другу. Мышцы свело судорогой. Я чувствовал, как мое тело становится чужим. Как зрачки расширяются, окрашивая мир в черно-золотую гамму даже сквозь прорези маски. Как ногти в перчатках превращаются в когти, впиваясь в рукоять, оставляя вмятины на металле.

Лоран почувствовал это изменение. Он перестал дышать. Он понимал, что следующая секунда может стать последней в его жизни.

Убей… — шептал внутренний голос. Слаще меда. Проще дыхания. Голос древней твари, которая не знает пощады.

Нет, — мысленно ответил я ему, сжимая рукоять кинжала так, что костяшки побелели. — Он ничтожество. Но его жизнь не принадлежит мне.

Битва внутри меня была страшнее любой физической схватки. Это была война за душу. Дракон требовал расплаты кровью. Человек искал справедливость без падения в бездну. Я чувствовал, как чешуя проступает под кожей на руках, разрывая ткань перчаток. Как ногти удлиняются. Как зрачки сужаются, превращаясь в вертикальные щели.