Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина - Страница 7

Я замер, держа окровавленную руку на весу. Кровь капала с кончиков когтей, оставляя темные пятна на паркете.

Измена.

В древних трактатах, которые я читал столетия назад, говорилось о природе Метки Истинной Пары. Она нерушима, пока верны оба. Но она основана на взаимности. На выборе.

Что если...

Лихорадочная мысль пронзила мозг, отрезвляя лучше любой холодной воды.

Глава 12. Дракон

Метка требует единства. Если один из пары сознательно выбирает другого, если он отдает свое тело и душу кому-то помимо Истинного... связь рвется. Для дракона измена партнерши — это худшее оскорбление, непростительный поступок. Магия не терпит лжи в таком союзе. Если Адиана выйдет за Лорана, если она позволит ему касаться себя как жена... для вселенной это будет актом выбора. Актом отвержения меня.

И есть шанс, что метка погаснет.

Она исчезнет. Оставив лишь шрам, как напоминание о глупой ошибке. Боль уйдет. Дракон уснет, залечив раны временем и яростью. Я буду свободен. Еще лет на сто…

Я медленно поднял голову. В глазах больше не было безумия, только холодный, расчетливый блеск, свойственный хищнику, нашедшему выход из капкана.

Мне нужно было подумать. Холодно, без эмоций. Шахматы меня всегда успокаивали.

Я вернулся к шахматному столику. Доска всё еще хранила следы моей предыдущей «партии». Я смахнул фигуры рукавом, сбрасывая их в беспорядке, и начал расставлять заново.

Белые — мои планы. Черные — реальность, которая наступала слишком быстро.

Я взял черную пешку, вспоминая лицо Лорана, и поставил ее рядом с белой королевой. Логика подсказывала: если они соединятся, наша с ней связь наверняка ослабнет. Это был единственный ход, оставляющий мне шанс на выживание.

Но стоило мне протянуть руку к фигуре, изображающей меня самого, как мои пальцы дрогнули. Метка на запястье пульсировала, сбивая ритм моих мыслей.

Я сжал черного короля в ладони так сильно, что грани фигуры впечатались в кожу.

В реальной игре фигуры могли отказаться идти туда, куда их ставит игрок. Королева могла сгореть раньше времени. И я больше не чувствовал себя гроссмейстером. Я чувствовал себя загнанным зверем, который делает ходы наугад.

Да. Это сработает.

Лоран должен жениться на ней и как можно быстрее. Они должны стать мужем и женой по всем законам империи. И когда брачная ночь свершится... дракон поймет, что его бросили, и может разорвать связь.

Это будет больно. Боги, как же это будет больно — знать, что она в объятиях другого. Смотреть, как она носит его фамилию. Слышать смех в их доме.

Но это цена свободы. Цена жизни без этой невыносимой тяги к той, что меня ненавидит.

Глава 13. Дракон

Я встал, шатаясь, и подошел к книжному шкафу. Мои пальцы, все еще в крови, скользнули по корешкам древних фолиантов. Я вытащил тяжелый том в черной коже — «Законы Крови и Духа». Страницы шелестели, пахнув пылью веков и сухой травой.

Я лихорадочно листал главы, пока не нашел нужный раздел. Глаза бегали по строкам, выхватывая ключевые фразы: «...отвержение плоти... союз с иным... гнев дракона разрывает нить...»

Да. Всё верно.

Измена убивает метку. Не всегда, но шанс есть.

Я закрыл книгу и прижал ее к груди, чувствуя, как внутри немного стихает дрожь. Жар в запястье всё ещё пульсировал, напоминая о незаживающей ране.

Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, безумные глаза, окровавленная рука.

— Пусть будет так, — прошептал я в тишину кабинета, и мой голос прозвучал твердо, как удар стали о камень. — Иди к нему, Адиана. Стань его женой. Отдайся ему. И избавь меня от этих мук.

Я улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого. Только горькая решимость и предвкушение конца.

— А когда ты предашь нашу связь... я наконец-то смогу дышать. Я очень на это надеюсь…

Я снял окровавленный камзол и бросил его в угол. Рана на руке уже начала затягиваться, регенерация дракона работала быстро, но золотой узор всё ещё тлел под новой кожей, напоминая о ней.

Теперь мне нужно было написать Лорану. Подтолкнуть его. Убедиться, что он не струсит, что пойдет до конца. Что он действительно возьмет ее в жены.

Я сел за стол, обмакнул перо в чернила. Рука больше не дрожала.

«Друг мой, — начал я писать, выводя буквы резко и четко. — Ты медлишь, пока твою возлюбленную могут забрать другие. Или ты думаешь, ты один? Найдется много охотников на приданое. Ко мне уже приезжали и спрашивали, не собираюсь ли я жениться еще раз на ней? Так что действуй сейчас. Покажи ее отцу, что ты готов принять ее любой. Свадьба должна состояться как можно быстрее».

Да, я солгал про «охотников», которые приезжали ко мне. Но пусть он завтра сделает ей предложение. Пусть завтра они объявят о помолвке.

Я подписал письмо, скрепив его печатью герцога, и позвал слугу.

Когда дверь закрылась за гонцом, я снова остался один. В тишине. С надеждой на то, что скоро эта боль закончится.

Но где-то в глубине души, там, куда боялся заглянуть даже я сам, шевельнулось сомнение. А что, если метка не исчезнет? Что, если она лишь усилится, превратив мою жизнь в настоящий кошмар?

Я отогнал эту мысль. Другого выхода нет.

Глава 14

«Банкротство».

Это слово не просто прозвучало. Оно ударило мне под колени, выбивая почву из-под ног с такой силой, что мир вокруг качнулся.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в косяк двери, чтобы не упасть. Воздух в кабинете стал вязким, пропитанным запахом старой бумаги, чернил и липкого, животного страха.

Кэллоуэй, наш поверенный, человек, который еще вчера улыбался нам, расхваливая новые контракты, теперь выглядел как могильщик, пришедший снять мерки. Он выложил на стол список требований — тонкую стопку бумаг, которая весила больше, чем весь этот особняк.

— Прошло ведь всего четыре часа, — сокрушенно произнес отец, проводя рукой по лицу. Его пальцы дрожали. — Неужели они могли так быстро...

— О, поверьте, господин Фермор, — голос Кэллоуэя был сухим, лишенным всякого сочувствия. — Сплетням нужно куда меньше времени, чтобы просочиться везде. Они быстрее крыс. Стоит кому-то чихнуть в зале суда, как через час об этом трубят во всех углах столицы. А у вас был не просто чих, у вас был пожар.

Он постучал костлявым пальцем по бумагам.

— Вот список требований инвесторов. Они хотят вернуть всё. Немедленно. Полного вывода капитала.

Отец тяжело вздохнул, и этот звук похож на скрип старого дерева перед падением.

— Хорошо. Давайте выплатим. Продадим второй завод. Обойдемся пока одним. Мы начнем сначала, как раньше...

Кэллоуэй покачал головой, и в этом движении было что-то окончательное, бесповоротное.

— Боюсь, что не обойдемся, сэр. Одного завода недостаточно, чтобы покрыть долги, которые на нас обрушились за эти часы. К тому же основные покупатели уже отказались от долгосрочных контрактов. Уведомления пришли одно за другим. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине. — Мы потеряли почти всех «жирных» клиентов. Даже королевский дворец прислал отказ. Они больше не хотят наших свечей. Сомневаюсь, что заводу удастся остаться на плаву даже с одним цехом. Репутация семьи Фермор теперь клеймо. Никто не хочет иметь дела с опозоренными.

Я почувствовала, как внутри меня все сжимается в тугой, болезненный ком. Холод пополз от желудка к горлу.

Королевский дворец? Отказ?

Это был конец.

Мы были не просто разорены, теперь мы были изгоями. Если королевская семья, всегда дорожившая своей репутацией, отказывается от контракта, это означало, что ты в немилости.

Отец опустился в кресло, словно внезапно постарев на двадцать лет. Его плечи поникли.

— Есть ли еще выход? — его голос звучал хрипло, надломлено. — Кроме продажи заводов? Есть ли хоть какой-то шанс?