Не в этот раз. Книга II (СИ) - Владимов Максим - Страница 19

— Что, старая, съела? — торжествующе придвинулся дед. — Вот тебе ланпочка, вот тиливизер! А ты — дитёв, молоко… Спасибо скажи мастеру! Ну и мне тоже…

— Охти, спасибо ж тебе, мальчик, выручил нас! — зачастила бабка, деда, однако, в «благодарностях» аккуратно опустив. — А то Колька этот, зараза, когда ещё придёт… Да и придёт ли вовсе, а то ну как запил! Как хоть зовут тебя?

— Гришей, — стараясь звучать независимо, ответил я. — Вы же со второго этажа? Сходите, проверьте там — я сейчас остальное включать буду.

Бабка моментом умелась.

— Старшая по дому наша, — подмигнул мне дед.

Ну, старшая так старшая, нам сейчас главное — «козу» не поймать… Но всё вроде включилось штатно. Мысленно перекрестившись, я с облегчением закрыл дверцу щита и теперь уж не стал понтоваться пальцем — воспользовался плоской отвёрткой вместо ключа. Бабка, тем временем, уже успела спуститься с банкой в руках — это что, мне? Оказалось, не совсем:

— А ты чего стоишь истуканом, старый? Ставь давай свою самовару, будем мастеров чаем поить! — А когда вся наша «липовая» толпа, возбуждённо гомоня, потянулась в дедову каморку, я вдруг ощутил, как мне в руку толкнулась шершавая свёрнутая бумажка.

Глава 9

Городские липы мы обдирали три дня. Даже место на чердаке у дед Егора уже стало потихоньку кончаться, чтоб разместить на сушку добычу последнего дня, нам пришлось устроить экспресс-уборку с выносом всякого хлама. И надо же, какое совпадение: как раз трактор приехал! Контейнеров-то у нас тут не водится, это завоевание позднейшее, продукт более развитой цивилизации, не советской. В тутошних лесах, по крайней мере. А здесь сейчас раз в неделю ездит смешной трактор с бортовым кузовом перед кабиной, плюс сзади тащит ещё такой же прицеп. Останавливается в каждом дворе, и все желающие жители выходят с вёдрышками и высыпают всё ненужное, подавая ёмкость наверх водителю. Культура тут ещё пока что не особо материально-потребительская, мусора мало. На дно ведра идёт старая газета, поэтому не бывает семей, не выписывающих хотя бы одну. Ой, нет, две: туалетная бумага-то ведь тоже отсутствует как класс. Вот и выражают советские граждане своё отношение к окружающей действительности путём выбора прессы по назначению. У кого всё хорошо, тот выписал «Уральский рабочий» (самую дешёвую газету) и использует на все нужды, фрондеры сошлют в сортир «Правду», а эстетствующая рабочая интеллигенция будет везде распускать «Литературку». Она толстая, на всё хватит. Но в «помойно ведро» лучше первую страницу с названием, орденами и возможной передовицей за высочайшей подписью не стелить, это мне ещё в розовом детстве бабка втолковала — мало ли, увидит кто…

Конечно, все знают свой график, но штука в том, что мы в этом дворе «чужаки». Я уж совсем было собрался спросить дворника, где сформировать кучу, чтоб никому не мешала, заранее готовя заверения «скажите, когда трактор приедет, мы придём и всё загрузим!», но увидел первую ласточку — «старшая по дому» вытащилась во двор с весёленьким ведром, оранжевым в ромашках. Мусорным! Ну и трактор особо ждать не заставил, наоборот: нам ещё и ускориться пришлось. Пожилой водитель поворчал, конечно, но сменил гнев на милость, как только увидел, что мы на его помощь не претендуем и готовы закидать всё сами: граждане-то свои вёдра только подают, высыпать мусор в кузов — труд квалифицированный, его выполняет сам «оператор». У него наверняка и корочки какие-нибудь имеются на это дело, да?

Когда наши «липовые» проблемы кончились (народ со двора к тому времени давно уж рассосался), мы вышли на улицу и расселись кружком на неколотых дровах. Потные, грязные, усталые и довольно-таки злые. Дело в том, что ушедший день получился здорово напряжным: ветер был самым сильным за всё время нашей операции, цветки массово летели мимо одеял, и собирать их приходилось с приличной площади. Плюс ближние деревья мы уже обработали — добычу пришлось нести почти час, с самого края Старого Города. Ещё и с транспортом вышел провал: на велике приехал только я. Ещё двое владельцев были на самом деле со-владельцами, то есть, вынуждены были их с кем-то делить (обычно с братьями или родителями), потому сегодня пришли пешком, а остальные пацаны и вовсе числились в унылой секте безлошадных. Вот и получилось, что два мешка пацаны всю дорогу поочерёдно тащили на горбу. В итоге, я прямо чувствовал, что надо как минимум обсудить вопрос выходного.

Только природа решила за нас. Ветер усилился снова, похолодал, и сразу двое пацанов в унисон вскрикнули: «Дождь!». Капли падали пока что редко, но за этим дело не станет — хорошо ещё, если не случится града или снега! Чего там далеко ходить — совсем недавно именно так и получилось. Естественно, тянуть кота за хвост мы не стали и мгновенно разбежались кто куда, договорившись только, что если завтра с утра будет сыро (а тем более — дождь), то мы сделаем перерыв: собирать липовый цвет можно только в солнечную погоду, иначе бессмысленно — сгорит. Ну а после обеда по-любому встречаемся: кружок же!

Разбудила меня мама.

— Грин, вставай! Просыпайся скорее, соня, тебя к телефону!

С трудом разлепив глаза, я прошлёпал к телефону в коридор. Мама протянула мне трубку, но уходить не стала, хоть и стояла уже в дверях полностью обутая-одетая — всё ясно, любопытство сгубило кошку, ага.

— Алё!

— Здравствуй, Григорий. Алексей Петрович беспокоит, Дворников, из УРГУ. Не забыл?

— Нет, конечно, как можно? Здравствуйте! — Сон мигом слетел, я подобрался. Мама тоже.

— Обещание своё помнишь? Про сборы? Имею удовольствие пригласить тебя на выездной сбор областной команды.

— Ух ты! — вырвалось у меня помимо воли. Я-то, конечно, имел в виду оборот «имею удовольствие», но Дворников понял меня по-своему:

— Рад, что ты реагируешь с таким явным энтузиазмом. Итак: первого июля, пионерлагерь «Чайка». Но это тебе неважно, впрочем: заезд будет централизованный, отсюда поедем, из Университета. Тебе надо только прибыть сюда в первой половине дня. Телефон мой у тебя сохранился? Позвони, как будешь знать, куда и во сколько приедешь, мы тебя встретим. А ещё лучше — это кто трубку взял изначально, мама? Дай-ка мне с ней поговорить!

Торопиться с исполнением почти-команды я не стал, хоть мама, услышав последнюю фразу доцента, к трубке и потянулась: у меня ещё были и свои вопросы. В результате недолгой, но насыщенной торговли я ошалело смотрел на тетрадный листок с списком того, что мне надо успеть собрать и сделать — за два рабочих и два выходных дня! Но самое главное было всё же решено: я еду. Мама, распрощавшись с Дворниковым, деловито разулась и потянула меня в комнату. По дороге я бросил взгляд за окно — так, дождь, понятно. Несильный, но липа всё равно отменяется — это и к лучшему, наверное, не до того мне будет теперь.

— Так, Грин, давай-ка мы по одежде быстренько пробежимся — вдруг не хватит чего, и придётся срочно покупать? Что там у тебя в списке первым — парадная форма? Вот и надевай! Где у тебя белая рубашка с коротким рукавом? Только побыстрее, больше, чем на час, мне опаздывать нежелательно!

Не удовлетворившись моими темпами розыска одежды и её примерки, мама ринулась в недра шкафа сама и принялась помогать мне одеваться и застёгиваться, как маленькому. И почему-то мне совсем это не понравилось — я как-то автоматически принялся фыркать, всячески мешать и вырываться. Но переспорить маму никогда не было так уж легко: стоило выдернуть у неё из пальцев верхнюю пуговицу, как она, не споря и не показывая вида, тут же бралась за нижнюю. Вся моя одежда была признана годной — я и не думал, что у меня её столько! Из примечательного — давно и надёжно забытые мной-будущим пионерская пилотка и лёгкая кепка с пластмассовым козырьком. Розовым! Повертев её в руках, я задумался: не стоит ли выкинуть ред флаг такой откровенно несуразной хрени? Но потом решил, что размениваться на ерунду не стоит — явно там все в плюс-минус таких будут, уже сто раз видал подобное на пацанах в городе. А вот шорты! Красные, короткие, в обтяжку, аж трещат. Мечта педофила!