Мировая война (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 25

Проблема в том, что по приказу майора Акименко разведка никак не должна выдать себя до появления основных сил первого и второго батальонов. Расстояние в пять километров те пройдут за четверть часа — может, немногим больше.

Вот только немцы осилят полтора километра до засады значительно быстрее…

Как нередко это бывает на войне, время замедлило свой ход, едва в зоне видимости показались чешские панцеры — вернее сказать, германские панцеры чешского производства. Эх, братья-славяне, братушки! Отважились бы защищать родную землю от немцев, и наверняка бы сумели отбиться. Только свалка трупов в шинелях серого, «мышиного» цвета осталась бы разлагаться на линии укреплений Судетской области — вперемешку с остовами легких германских танков, сгоревших до основания… Но нет. Видно, слишком долго чехи были под немецкой пятой — раз добровольно побежали в рабское стойло, лишь стоило хозяину раздраженно щелкнуть стеком по сапогу!

Да еще эта унизительная привычка беспрекословно слушаться важно надувших щеки британцев — словно собачонки дрессировщиков… Н-да, не помнят чехи своей истории, не чтят ратных подвигов последователей Яна Гуса — и сторонников Яна Жижки. Впрочем, эта славная страница ратной истории чехов едва ли не единственная, когда моравские братья-славяне отважились за себя постоять…

Кажется, последние слова любитель истории Даниил Белик озвучил вслух — он учился в городе и закончил полную десятилетку, в отличие от прочих бойцов экипажа. Впрочем, это не мешало танкистам дружить со своим командиром — но сейчас никто не обратил внимания на его слова. Напряжение целиком захватило мехвода, чьи чуть подрагивающие пальцы уже легли на рычаги передач, оно сковало заряжающего — уже успевшего загнать в казенник бронебойную болванку и теперь беспокойно крутящего в руках второй снаряд.

Лишь радист внешне спокойно замер внизу, на своем месте — вот только с его носа, несмотря на холод, вниз сорвалась и упала капелька пота…

Даниил Владимирович Белик также приник к панораме перископического прицела, забыв о славных гуситах — все его внимание сейчас было приковано к приближающимся германским панцерам, следующим по полю в трех колоннах. Вперед немцы также выслали небольшой отряд численностью до роты танков — те развернулись в линию боевого охранения.

Сосчитать число вражеских машин пока еще не представляется возможным — но даже навскидку их больше, чем в обоих батальонах Акименко. А между тем, на шоссе уже вовсю загремела канонада; значит, 106-й батальон точно не придет на помощь 101-му и 102-му…

Прошло еще несколько томительных минут бесцельного ожидания. Германская танковая колонна уже миновала посадки, где укрылись танки разведки — но следом за панцерами идут грузовики с пехотой и легкими противотанковыми пушками на прицепах. Очевидно, немцы делают крюк вслед за разведкой, заходя в тыл сражающейся на шоссе бригады.

Вот только ничего у вас, голубчики, не получится… Белик рискнул еще раз вызвать Акименко и в двух словах обозначил маршрут движения фрицев — после чего обратился к заряжающему:

— Тимофей, ты в казенник болванку загнал?

— Так точно, товарищ старший лейтенант…

Красноармеец Казанцев от напряжения перешел на строгий официоз, что в экипаже не особенно приветствовалось; впрочем, командир хорошо понимал его состояние.

— Отложи болванку. Готовь осколочную гранату — и не забудь снять колпачок!

— Сейчас…

Тимофей Казанцев принялся возиться со снарядами — а у старлея невольно захолодело в груди. Он пошел в разведку без пехотного прикрытия — хотя «бэтэшки» могли бы взять на броню до взвода десантников с ручными пулеметами. Так хоть какое-то прикрытие от германских саперов было бы в наличии… Но не решился старлей просить мотострелков; думал ведь, что придется уходить под огнем немецких танков, отчаянно маневрируя и набрав максимум скорости. И в этом случае десант выступил бы лишь в роли балласта — попробуй, дождись под огнем, когда весь взвод мотопехоты разместиться на танках! Тем более, что бойцов с брони сметет даже хорошая, прицельная очередь — а при быстрой езде по кочкам запросто потерять людей на резком развороте или даже просто набрав скорость…

Как назло, воевать придется именно с пехотой — а против пехоты легкие осколочные гранаты «сорокапятки» будут куда менее эффективны, чем снаряды тех же «полковушек». К тому же полуавтоматика танковых пушек работает лишь с бронебойными болванками… Есть правда, по три-четыре картечных заряда на ствол — но применять их стоит лишь в крайнем случае.

— Василий! Возьми-ка ты трофейный автомат, пару-тройку «лимонок» и вылезай наружу. Схоронись немного позади танков; увидишь немецких саперов — резани очередью, кинь в их сторону гранату, прижми к земле… И сразу к нам в машину, предупредить. Боем не увлекайся — ты меня понял?

Красноармеец Василий Родионов ответил не сразу — сама мысль о том, чтобы покинуть показавшуюся ему вдруг такой прочной броню и таким уютным танк, была настолько чудовищна, что слова про «боем не увлекайся» прошли вообще мимо его внимания. Тогда Белик обратился к нему уже чуть громче — и более жестким тоном:

— Товарищ радист, слушай боевой приказ! Взять трофейный автомат, две гранаты Ф-1, покинуть танк, сесть в засаду позади машин; оборонять взвод с тыла и с флангов от саперов врага — при появлении которых открыть огонь и метнуть гранату! После чего вернуться в машину и предупредить экипаж о появлении германской пехоты… Приказ понятен?

— Да!

Родионов — или Родя, как прозвал его экипаж — завозился на своем месте, готовясь покинуть машину… Белик же вновь приник к панораме, понемногу придя в себя; он повысил голос на радиста — но выплеснул раздражение на собственную нерешительность.

Три танка засады — это очень мало в сравнение с мотопехотным батальоном, следующим на машинах. Одной противотанковой артиллерии у фрицев полнокровная рота из двенадцати орудий; успеют разбить их прежде, чем ответный огонь накроет «коробочки» старшего лейтенанта? До ближайшей грузовика «Крупп Протс» с натянутым над кабиной тентом и пушкой на прицепе всего-то три с половиной сотни метров — целиться, конечно, удобно, но на таком расстоянии сами «бэтэшки» не спасет и усиленная броня…

Правда, у танкистов есть и иной выход — избежать самоубийственной для взвода драки, или же ударить под конец боя, когда определится победитель столкновения. Но это не просто трусость, это предательство — и трибунал за отклонение от боя! Кроме того, еще неизвестно, кто станет победителем. У немцев никак не меньше сотни машин (и еще рота ПТО), а у Акименко не более шестидесяти «бэтэшек» — среди которых половина танков ранних серий с откровенно картонной броней… Старший лейтенант Белик успел неплохо повоевать, приняв боевое крещение еще во Львове. Горел, едва успел выбраться с помощью заряжающего — а во встречных боях с немцами в Польше уцелел лишь чудом. Тогда командир роты на долю секунды опередил с выстрелом германского наводчика, уже поймавшего на прицел машину комвзвода!

Так вот, Даниил Владимирович давно понял цену боевому братству на войне и настоящей дружбе — и ставил эти понятия в один ряд с присягой. Впрочем, ее торжественные слова, некогда произнесенные курсантом танкового училища были сколь торжественны, столь же и оторваны от реальности — пока в один черный день не пришлось на своей шкуре испытать, что же это такое: «не щадя своей крови и самой жизни»… И хотя мысль о спасительном молчании его взвода вызвала острую борьбу в душе старшего лейтенанта, а едва стоило ему коснуться ногой педали спуска, как внутри все захолодело от непривычно сильного волнения — все же Белик твердо решил драться…

Приникнув к панораме, старлей принялся аккуратно работать маховиком поворота башни, ведя прицел в сторону проезжающей мимо машины с орудием на прицепе. Помня, что танковая пушка заряжена бронебойным, Даниил решился бить прямо в ПТО в надежде, что болванка не только щиток разворотит, но и казенник сомнет, сделав 37-миллиметровку бесполезной для врага… Одновременно с тем Белик напряженно прислушивался, ожидая, когда же рванет в голове немецкой колонны.