Мировая война (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 7

И трассеры носовых пулеметов дружно устретились к земле…

Скорострельность носовых, синхронизированных с винтом пулеметов ШКАС — 1650 выстрелов в минуту; пулеметы при стрельбе рычат, словно невиданные звери! И вот под этот рев вниз обрушился вал горячего свинца, поднявший в воздух взвесь снега и крови… А ведь авиационные пулеметы заряжены бронебойно-зажигательными пулями — и даже если человек только ранен, долгое лечение и невыносимые боли ему гарантированы.

Ответный огонь снизу мгновенно ослабел — и старший лейтенант поспешил перенести пулеметные очереди на расчет единственной противотанковой пушки, еще ведущей бой с засадой… Какая-то тень уважения и даже легкого сожаления промелькнула в душе Рябцева — когда очереди ШКАСов перехлестнули орудие и расчет.

Но мы ведь вас сюда не звали…

Впереди показались танки; с каким-то непонятным облегчением (ведь внутри машин также находятся экипажи) Петр нажал на гашетку ШВАКов. Одна, вторая короткая очереди… Кажется, кого-то задел — а позади ударили мощные взрывы «эресов». На мгновение Петру будто бы показалось, что из придорожных посадок дружно кричат «Ура-а-а!» — но разве людской крик с земли можно расслышать сквозь рев мотора?

Хотя кабина все же открытая…

Командир звена продолжил штурмовку. Британцы второй группы, залегшие у самого откоса дороги, в отчаянии принялись разбегаться — и тотчас усилился ружейно-пулеметный огонь засады. Старший лейтенант также положил указательный палец на гашетку — но по какому-то наитию удержался от того, чтобы открыть огонь. Все-таки боезапас пулеметов не безграничен — 650 патронов при таком темпе стрельбы расходуются очень быстро…

А потом сзади вдруг раздался гулкий взрыв «эресов».

Не понимая, что происходит, почему запустили реактивные снаряды без целеуказания командира, старлей поднял взгляд к зеркалу… И отчаянно ругнулся. Отстрелялся ракетами замыкающий группу, уже дымящий «ишачок» — ведомый Сашки. На глазах Петра в хвост ему зашел вражеский истребитель — и повторно ударил из пулеметных батарей, установленных в крыльях… Замедлившийся у земли «ишачок» не смог оторваться от преследования, разорвать дистанцию; также молодой пилот не сумел сманеврировать, уйти от пулеметных трасс. В отчаянии он выпустил «эресы», чтобы те не сдетонировали при посадке — парень надеялся уйти на вынужденную где-нибудь в поле…

Но второй залп пулеметов достал открытую кабину пилота. И спустя всего пару мгновений «ишачок» врезался в грузовую машину, рванув прямо на шоссе.

— Вот ведь… Твари!

Сцепив зубы от напряжения, Рябцев рванул на себя рукоять управления — стараясь как можно скорее набрать высоту. Но в зеркало заднего вида он смог разглядеть как Сашка, перевалившись через правое крыло, зашел на «бочку». Воспользовавшись скоростью вражеского истребителя, он просто пропустил его под собой! Одновременно с тем выполняя маневр с полным переворотом «ишачка» в воздухе… Этот довольно сложный прием они разучивали вместе; в свое время его пытался исполнить и Максим Антонов — бывший командир звена Петра Рябцева, погибший в первом же воздушном бою.

Так вот, на совместных тренировках сдружившихся летчиков, переворот истребителя по спирали с зависанием кабины над землей, давался Климову тяжело. Но сейчас он исполнил «бочку» необычайно легко, даже изящно! А пропустив вражеский истребитель под собой, Сашка зашел ему в хвост — и тут же выпустил оба «эреса»…

Огненные стрелы догнали британца на близкой дистанции; в последний миг вражеский пилот попытался бросить машину в сторону, уходя от удара — но не успел. Реактивный снаряд разнес хвост и заднюю часть цельнометаллического истребителя, мгновенно сорвавшегося в штопор… Вот только в хвост Сашке уже зашел ведомый сбитого им летчика.

И тут же, накоротке ударил из восьми пулеметов разом…

Лейтенант попытался уйти от очередей, плавно опуская самолет вниз — так, чтобы вражеские трассеры прошли выше. И по началу он даже преуспел — вот только до земли «ишачку» Климова осталось уже совсем ничего… Успеет ли обмануть врага — и резко заложить вираж, сманеврировав в сторону⁈

Увы, развязку воздушного боя Рябцев разглядеть не успел — увидел только, что с земли в сторону товарища потянулась вдруг пулеметная трасса…

Набрав высоту, Рябцев четко выполнил «боевой разворот» на полукруге… И бросил свой истребитель в крутое пике — устремившись вниз, на врага. Ведомый повторил маневр за командиром, пусть и с небольшим отставанием — а сам старший лейтенант уже выровнял свой И-16. Внизу он увидел английские истребители с концентрическими кругами-«кокардами» на фюзеляже; последние стремительно набирают высоту, следуя наперерез «сталинским соколам».

А вот самолета Климова нигде не видать… Рябцев в отчаянии закусил губу, предположив худшее — и вдруг вспомнил название вражеских машин: харрикейн. Если перевести на русский — значит, «ураган».

— Твари… Вот же твари английские! Ну, за Сашку вы мне ответите сполна…

Петра буквально затрясло от ярости; он дал полный газ, разгоняя истребитель для «соколиного удара» — а британцы не решились свернуть. Хотя попытка уйти от лобовой схватки на вертикалях ничем хорошим для них бы не кончилась… Во время боевого разворота подставили бы под удар беззащитное брюхо — а маневр к земле позволил бы паре Рябцева расстрелять кабины без всякого для себя риска.

Впрочем, у одного из британцев вскоре заиграли нервишки — явно неопытный пилот слишком рано открыл огонь. Трассы его пулеметов, оставляя в воздухе белесый инверсионный след, до «ишачка» старлея так и не дотянулись… А вот Рябцев, мстительно усмехнувшись, поймал на точку коллиматора вражеский самолет — и нажал на гашетку ШВАКов. Гулко замолотили пушечные очереди, тут же перехлестнувшие харрикейн; все кончилось очень быстро. Осколочно-зажигательные и бронебойные снаряды повоевавшего старлея вдребезги разбили «фонарь» — и оставшийся без летчика самолет начал быстро терять высоту…

Ведомый же попытался поразить своего противника «эресами» — но огненные стрелы неуправляемых ракет пролетели мимо, лишь шуганув англичанина! Впрочем, после пуска РС-82 хваленая британская выдержка изменила пилоту — и неожиданно шустро рванув в сторону, он попытался уйти от боя резким разворотом.

Противник все же подставил под огонь «ишачка» фюзеляж и правое крыло — но очереди ШКАСов до харрикейна так и не дотянулись… Впрочем, ведомый не менее шустро развернул И-16 вслед врагу; преимущество последнего в скорости и скороподъемности нивелировали потеря скорости на развороте — и разгон падающей сверху «моски»… «Сталинский сокол» вновь ударил из четырех пулеметов, сконцентрировав огонь на хвосте харрикейна; вспышки зажигательных пуль заплясали на фюзеляже — и, как кажется, перехлестнули бензобак.

Да, они его точно задели — за харрикейном вдруг потянулся густой дымный след, неожиданно полыхнувший следом за истребителем! Сам Рябцев впервые видел такое, не сумев даже понять, что горит: густая морось бензина из пробитого бака, бензиновые пары — или же все вместе… Но пламенная дорожка устремилась к самолету огненной кометой, неотвратимо догоняя его по дымному следу — и секундой спустя мощный взрыв разнес харрикейн на куски!

— Молодец Пашка, молодец!

Восхищенный невиданным ранее зрелищем, Петр аж хлопнул по приборной панели в избытке чувств — но тотчас вспомнил о Климове. Осмотревшись по сторонам и не увидев больше вражеских самолетов, Рябцев направил «ишачок» к земле — и вскоре увидел место падения товарища… Отдельные куски разбитого вдрызг истребителя — и его горящий корпус; тело летчика, вылетевшего при ударе из кабины, валяется в стороне сломанной куклой.

— Прощай, Саня…

Рябцев с болью вспомнил пулеметную трассу, устремившуюся к товарищу с земли — не она ли стала причиной его гибели? При виде советского истребителя залегшие британские солдаты вновь принялись разбегаться во все стороны — но на сей раз в душе старлея уже ничего не дрогнуло… Когда он нажал на гашетку ШКАСов.

После, пролетев над разбитой колонной британского механизированного полка, Петр вдруг заметил в самом хвосте ее несколько полевых орудий, крушащих рощу с засадой навесным огнем. Прикинув остатки боезапаса, летчик рискнул — и нажал на гашетку ШВАКов, поймав на точку коллиматора ближнюю пушку… Он бил, пока последние снаряды не кончились — а после уполовинил разбегающиеся расчеты из пулеметов; ведомый, Пашка Воронин, последовал примеру командира, добив последние патроны.