Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 14

Но для такой силы и «ответственность» по плечу… Отряд выполняет не только и не сколько даже разведку, сколько выступает в роли узкого, граненого штыка — рвущего оборону противника там, где она наиболее слаба. Таран, наносящий удар в тот самый миг, когда враг еще только разворачивает, строит оборону на пути идущих в прорыв танковый частей… Подобная тактика была реализована немцами в формате кампфгрупп — и Фотченков стал первым, кто ее перенял с советской стороны.

Нервирует же капитана тот факт, что по мере приближения к Догубаязиту не наблюдается ровным счетом никакой турецкой активности — хотя бы группы разведки или дозора на пути его усиленной роты! Вспышку мощного взрыва в предрассветных сумерках видели отчетливо — однако прошло уже около часа, очертание небольшого город впереди виднеется уже вполне явственно… Но где сами турки⁈

Но нет, не слышно даже отдаленного отзвука перестрелки… Выходит, что заброшенная в тыл врага диверсионная группа сумела уйти в горы? Или же наоборот, уже уничтожена? Ладно, чего гадать, время покажет…

И словно в ответ на последнюю мысль капитана, запищала рация — его вызывал командир разведки лейтенант Иван Кобзев:

— Впереди и справа по долине разгорается бой, слышу звуки выстрелов. Наблюдаю крупный отряд турецкой пехоты на значительном удалении от военной базы. Похоже, воюют с нашими…

Сердце Белика пропустило удар… Вот оно.

— Понял. Артиллерию у врага видишь?

— Визуально не наблюдаю… Разрешите помочь нашим?

Капитан колебался всего мгновение:

— Разрешаю открыть огонь по вражеской пехоте. Но не с места — маневрируйте, больше работайте из пулеметов. А если артиллерия обнаружит себя, засеките точку — и сразу уходите.

— Принял…

Вскоре усилившуюся стрельбу и звонкие выстрелы «сорокапяток» впереди услышал и сам капитан, высунувшись в открытый башенный люк. Действительно, бой шел в долине, по правую руку от города — рядом с разворотом дороги на Ван… Собственно, Белику никто и не ставил задачи уничтожить гарнизон Догубаязита — не те у его группы силы. Однако же командование предполагало, что к моменту подхода передового отряда, турки попробуют развернуть у шоссе полевую артиллерию, создать заслон — вот его-то капитан и должен был сбить прежде, чем враг основательно зароется в землю!

Впрочем, штабные планы всегда живут до первого выстрела противника…

Разрыв фугасного снаряда, поднявшего на пути группы фонтан камней и земли, раздался внезапно; успевший неплохо повоевать Белик прикинул, что били из трехдюймовой пушки — и успел даже засечь вспышку выстрела второго орудия, выдавшего положение вражеской батареи… Новый взрыв ударил с перелётом. А бьют турки прямо с территории своей базы… К чести врага, вполне себе оборудованной и окопами, и пулеметными вышками, и артиллерийскими капонирами.

А вот уже рядом с командирской машиной махнул трассер бронебойной болванки, толкнувший танк волной сжатого воздуха…

Зевнули турки, упустили броневики разведвзвода Кобзева, на полной скорости завернувшего вправо от шоссе — на помощь к осназовцам. Но и разведка допустила грубую ошибку, не изучив толком внешний периметр базы, где из капониров торчат тонкие орудийные стволы…

— Группа, внимание! Разойтись веером, разворот на десять часов! Танки и самоходки — работаем по вспышкам орудийных выстрелов, зенитчики — уничтожить пулеметы на вышках! Танки в первую линию, самоходкам держаться чуть позади… БТР с десантом — отступить назад и рассосредоточиться!

Закончив отдавать приказы, капитан коротко уточнил у Вадима Затевалого — молодого заряжающего, приданного экипажу:

— Осколочный зарядил? Колпачок снял?

— Так точно!

— Готовь второй…

Приникнув к панораме перископического прицела, Белик быстро поймал в перекрёстье прицела капонир пушки, чей выстрел он только что засек… Расстояние до противника плевое, всего шестьсот метров — но над землёй торчит лишь орудийный ствол старого полевого орудия и верхняя часть щитка. Чтобы попасть точно в цель, нужно очень тщательно прицелиться…

— Короткая!

Мехвод послушно и умело погасил скорость «тридцатьчетвёрки» — а капитан, за долю секунды поправив прицел, спешно нажал на спуск… Опережая звук выстрела, осколочная граната разрезала воздух, устремившись к капониру — и уткнулась в верхнюю, правую часть щитка, разорвав тот на куски! Орудие отбросило назад, сбив с ног и оглушив заряжающего — а замкового, подносчика боеприпасов и снарядного покосило осколками… И словно в ответ неподалеку от командирского танка рванул трехдюймовый фугас. Машину тряхнуло от удара, звонко лязгнуло — в борт врезался крупный осколок…

На вооружение турецкого полка состояло восемь орудий. Из них — четыре полевые трехдюймовки образца 1902 года, переданных кемалистам в первые годы советской власти, или захваченные трофеями еще в прошлую войну. Не так и мало, если вдуматься — в пехотном стрелковом полку РККА всего шесть «полковушек»… А также противотанковая артиллерия, довольно редкая в турецких частях. Небольшого калибра в двадцать пять миллиметров, но длинноствольные и меткие французские ПТО.

Они и добились нескольких попаданий — «разув» гусеницу на новенькой «тридцатьчетверке», да пробороздив борт командирского танка… Впрочем, удар пришелся вскользь — и обошлось без потерь. Также османы умудрились закатить болванку в корпус экранированной «бэтэшки». Впрочем, на дистанции в шестьсот метров лобовая броня, усиленная до сорока миллиметров, все же выстояла… Но удар оглушил мехвода, сбросив его с сидения. Танк мертво замер на месте, став отличной мишенью — и вот уже заплясали рядом фонтаны земли, поднятые трехдюймовыми фугасами. Бронебойных болванок к полевым пушкам у турок, как кажется, просто нет — да и разгоряченные боем, но не слишком опытные расчёты кладут снаряды не очень метко… Тем не менее, ещё один фугас рванул перед самой «бэтэшкой», вновь тяжело тряхнув танк — а ведь залети он под тонкое днище машины, и мехводу с радистом пришёл бы неминуемый конец!

Конечно, турки добили бы неподвижную «бэтэшку» — если бы не ответный огонь советских экипажей… С запозданием пальнула «сушка», чей прицел далёк от совершенства. Но мощная осколочная граната калибра 122 миллиметра и весом свыше двадцати килограмм, хоть и рванула чуть в стороне и позади капонира — но град осколков накрыл расчёт, укрытый землёй лишь по пояс.

Точный выстрел самоходки, однако привлёк внимание турецких артиллеристов — и ещё одна болванка, смертельно опасная для тонкой брони «сушки», ударила в рубку самоходки. Раздался глухой шлепок о мягкое, отчего у наводчика волосы дыбом встали… Заряжающий погиб без вскрика — проломившая противопульную броню болванка разорвала грудную клетку бойца. Но рубка «сушки» сзади открытая, боеукладка спрятана — и даже попавшая в цель болванка не рикошетит внутри боевого отделения, как в танке… А расчёт ПТО сполна расплатился за точный выстрел уже в следующие секунды. Вторая «сушка» накрыла небольшой капонир прямым попаданием гранаты, перевернувшей набок лёгкую, покореженную взрывом пушку… И это неживой металл — что уж говорить о расчёте?

На точном выстреле последней уцелевшей ПТО «успехи» турецких артиллеристов закончились. Ну, если не считать нескольких крупных осколков трехдюймовых гранат, что надорвали гусеницы еще на двух машинах… Боевой опыт и практика — вот чем враг уступает советским воинам в первую очередь. Крепко повоевавшая дивизия Фотченкова хоть и получила в качестве пополнения необстрелянных новичков — но наводчики разведывательно-штурмовой группы Белика и «ударного» батальона Чуфарова укомплектованы опытными, хорошо повоевавшими ветеранами. Эти умеют ловить цели в считанные секунды — и метко поражают их с коротких остановок… На дистанции в шестьсот метров болванки французских пушек не смогли взять усиленной лобовой брони (сорок миллиметров она способна пробить лишь за четыреста метров). А из полевых орудий турецкие артиллеристы не успели добиться ни одного прямого попадания фугасными гранатами… Советские экипажи не стояли на месте, маневрировали — а турецкие артиллеристы пусть и чаще практиковались на стрельбах в последнее время, но разве можно сравнить их с реальным боем? Когда враг ведёт ответный огонь и счёт идёт на секунды, а то и доли секунд⁈ Когда бьёшь не в стационарную мишень, а ловишь на прицел идущие рывками танки… Ловишь их трясущимися от страха и напряжения пальцами — зная, что танк замирает лишь на мгновение?