Кавказский фронт (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 42

Тем не менее, нарком настоял на том, чтобы моя охрана была организована теперь бойцами его осназа — а штаб был удалён от линии боевого соприкосновения и хорошо защищен бронетехникой… Впрочем, все оставшиеся у меня под рукой боевые машины нужны для обороны — а штаб изначально требовалось развернуть с учётом необходимости оперативного управления боем. А потому я сумел уговорить Лаврентия Павловича на компромисс… Осназ остался со мной вместо комендантского взвода — а штаб развернут на северном, то есть обратном от ЛБС подножии вулкана Немрут. Таким образом, он надёжно прикрыт от огня вражеской артиллерии… А для обороны с воздуха (и на случай очередной, гипотетической атаки с гор!) я забрал себе три БТР, вооружив их оставшимися в батальоне ДШК.

Прочие крупнокалиберные пулеметы пришлось отдать во второй и третий батальоны… Впрочем, первый бат без защиты ПВО также не остался. Со стороны вулкана воздух защищает батарея автоматических зениток на базе самоходок — а со стороны Татвана небо «держат» зенитные орудия армянской стрелковой дивизии… Таким образом, и с воздуха прикрытие у всех имеется, и штаб расположен в безопасном месте и хорошо защищены. Но что самое главное — я имею доступ к оперативному руководству плотно выстроенной обороной своего участка фронта!

Даже немного не терпится — когда там на шоссе уже появятся французы⁈ Пара И-153 в настоящий момент кружат над дорогой, готовясь координировать артиллерийский огонь гаубичных батарей! Впрочем, дежурят они так, «на всякий пожарный»… Ещё утром в сторону Битлиса вылетели две бомбардировочные эскадрильи с истребительным прикрытием — так что вряд ли стоит ждать появления французов в ближайшие часы. А уж времени закончить капониры моим артиллеристам хватит однозначно…

Старшине Сотникову не спалось в эту ночь. Вот, казалось бы, только что смыкались глаза и одеревеневшее тело ждало лишь того, чтобы умаститься на лежаке в хорошо натопленном блиндаже. Но стоило ему опуститься на лежак, как начиналась маета: то хочется попить, то сходить до ветру, то слишком душно и не хватает воздуха, то чересчур жёстко и поза неудобная… С новоиспеченным, молодым с точки зрения возраста (но никак не фронтового опыта!) старшиной такое случалось редко. И маета эта была не только телесной, но и духовной; неспокойно было на сердце казака, словно бы почуявшего неладное… И хотя Тимофей сперва гнал от себя подобные мысли, и ему даже удалось ненадолго забыться сонным дурманом — но потом он открыл глаза, словно от толчка!

Словно бы мама позвала парня по имени…

Раздраженный на самого себя старшина вылетел из блиндажа, рефлекторно прихватив ППД. Накинув на плечи плащ-палатку, он поглубже натянул кубанку на уши; несмотря на то, что уже наступила весна, ночью в горах ещё очень свежо. Тимофей не отказался бы сейчас и от парадной бурки — да парадки под рукой нет… На первый взгляд, все было спокойно: в сдвоенном окопе пулеметчиков вели неспешную беседу дозорные. И в конце траншеи виднелся тусклый огонек самокрутки, да слышался едва уловимый дымок махорки.

Сам Тимоха не курил по настоянию деда-пластуна: тот говорил, что запах махорки или табачного дыма очень стойкий и долго держится. Что такой же курильщик (особенно, изголодавшийся по куреву!) почует пластуна издалека… Кроме того, сами казаки отмечали — чем больше и дольше курит мужик, тем менее выносливым он становится.

Тем не менее, курить в армии не запрещали — и сейчас Тимофей не стал делать замечания бойцам. Смолил ведь только один пулемётчик, засев в окопе — так что и снаружи огонёк его самокрутки не был виден…

Вроде бы можно расслабиться, верно? Но при неясном свете едва сформировавшегося месяца Тимофею вдруг почудилась какая-то неясная возня впереди — у траншей армянских товарищей. Впрочем, двести с лишним метров — приличное расстояние, а ходить по окопам могут и дозорные… Неожиданно послышался чуть приглушенный вскрик — и сразу погас. Что это? Часовой упал, оступился — или разводящий наказывает зазевавшегося караульного щедрыми тумаками за то, что последний задремал на посту?

Вскрик или возглас мгновенно погас, все же заставив Тимофея здорово напрячься. Он пока не был ни в чем уверен, но предпочел доверяться чуйке… Впрочем, и поднимать тревогу без реального повода старшина не желал. Обеспокоенно оглянувшись на едва заметный в ночи танк, неподвижно замерший в капонире — ведь кто-то из экипажа должен же дежурить! — Сотников решительно двинулся к пулеметчикам:

— Здорово ночевали, браты. Слышали вскрик?

Более молодой боец, второй номер расчёта, как кажется, ничего не слышал. Командир же, пулемётчик постарше, негромко ответил:

— Да вроде было что-то такое… Но сейчас тишина. Так мало ли, чего там боец вскрикнул? Может, змеюку какую увидал?

Змеи в здешних местах действительно не редкость. Среди них встречается и смертельно опасная гюрза, что вполне может заползти в траншею… А столкнувшись с такой гадиной ночью, и сам Тимофей наверняка бы не сдержал испуганного возгласа! Подумав немного и согласившись с доводом пулемётчика из третьего отделения, Сотников чуть успокоился — но все же негромко заметил:

— С вами постою. Не спится… Душно в блиндаже, охолонуться треба — хотя бы малость.

Пулемётчик лишь коротко усмехнулся:

— Да сколько угодно, товарищ старшина! Нам только в радость, втроём все веселее будет… Я вот Максиму говорил — как же хорошо, что воевать туретчину на сей раз пошли по весне. У меня дядька в здешних местах в ту войну сгинул — не в бою, а замёрз насмерть в горах! Тогда с обеих сторон народу померзло — просто не счесть…

Тимофей рассеянно кивнул, слушая слова первого номера расчёта. Ему вновь показалось какое-то неясное движение впереди, вроде какой-то шорох… А потом — и очень отчётливо! — стук деревянного по камню. Короткий, но хорошо различимый в ночной тиши — характерно отчетливый удар приклада.

Вроде бы и из окопов армянских товарищей… А вроде бы уже и поближе немного.

— Степан, у вас ракетница с осветительной ракетой есть?

Также насторожившийся пулемётчик тотчас ответил:

— Как нет? Есть конечно, товарищ старшина. Пальнуть?

Тимоха колебался ещё мгновение. Запустить ракету — привлечь к себе лишнее внимание. Он сегодня не в дозоре, не разводящий караула… С другой стороны, последний в настоящий момент может отдыхать — не обязательно спать, но зайти погреться у печурки он право имеет.

А ведь немцы на фронте всю ночь без всякого стеснения запускали осветительные ракеты… Наконец, старшина решился:

— Пальни, Степа. Хуже от того точно не будет.

— Сейчас, товарищ старшина…

Первый номер расчёта завозился в поисках ракетницы, в то время как Тимофей совершенно непроизвольно сдвинул фишку-предохранитель на рукояти затвора — и аккуратно, едва слышно оттянул её назад… После чуть подал уже вперёд, досылая патрон в ствол. Переключатель режима огня по умолчанию стоит для стрельбы одиночным и… И Сотников, почуяв вдруг необычное волнение, аккуратно уложил ложе автомата на бруствер траншеи.

Мгновением спустя раздался хлопок ракетницы — и шипение взлетающей вверх ракеты… И даже в её неясном, обманчиво-блеклом свете старшина разглядел десятки людей, ползущих к их опорнику! Причем последние принялись тотчас вскакивать на ноги и перехватывать короткоствольные карабины обеими руками — едва осветительная ракета взвилась в воздух…

— Длинными бей! Прижимай их к земле!

Сотников выкрикнул эту команду, одновременно нажав на спуск; одиночным промазал — но тут же перевёл переводчик огня в режим «автомата». Рядом ударил ручной «Дегтярев» — и практически сразу в ответ загрохали выстрелы карабинов «Бертье»… Пули марокканцев пока еще неприцельно идут выше головы — но среди залегших у камней есть опытные стрелки.

Последние принялись уже выцеливать пулеметчиков по хорошо различимым в темноте вспышкам пламени на раструбе ДП…

Увы — но в те же самые мгновения впереди послышались многочисленные взрывы. Это взрывались тяжёлые, оборонительные «лимонки» F-1 с их массивными рубчатыми корпусами — и взрывались они в закрытом пространстве армянских блиндажей или землянок… Армяне — весёлые, хлебосольные ребята, любители вкусно поесть (и вкусно приготовить), они и солдатами были отнюдь неплохими. Но сказалась недооценка противника, сказалась уверенность бойцов в мощных танках и пушках, контролирующих подступы к Татвану.