Развод в 45. Богатые тоже платят (СИ) - Беж Рина - Страница 24

Вообще-то нет, я тут просто отдыхающая. К тому же пила пиво. Но когда приходят медработники, и Семен вновь просит именно меня «зашить его», соглашаюсь присутствовать.

— Я прослежу, чтоб всё было ровненько, — клятвенно обещаю ему, перекидываясь понимающими взглядами с медперсоналом.

К счастью, они не настаивают, чтобы я не лезла не в свое дело.

Спустя сорок минут немного уставшая, но удовлетворенная и наслушавшаяся благодарностей и от Семена, и от Полины, его мамы, покидаю медицинскую палату, где их оставили на ночь, выхожу в коридор и удивленно взираю на мужчину, опирающегося на поручни.

— А ты тут как? — произношу, бросая взгляд влево и вправо.

Вдруг дела какие? Мало ли.

— Тебя жду, — отвечает Роман без обиняков.

— Меня? Ты?

— Тебя. Я.

И прежде, чем успеваю задать еще хоть один вопрос, он обхватывает мой затылок и толкает в себя.

Мгновение, и его губы припадают к моим. Я даже дернуться не успеваю.

Порабощает. Нежно, легко, осторожно. Аккуратно пробуя на вкус и прощупывая почву языком для более откровенных действий…

А потом — дело секунды. Поцелуй из ласкового превращается в подчиняющий. Деликатность испаряется, будто и не было ее изначально. Рука на затылке обездвиживает, не позволяя вырваться…

«Поцелуй, Викусь, это отдельный вид секса», — мелькает в голове, как-то давно брошенная Галюней фраза. Раньше я ее не понимала совершенно, зато теперь осознаю в полной мере.

То, что делает со мной Роман, другими словами описать попросту не могу…

Глава 29

АНАТОЛИЙ

Обещание «приехать к отцу и поговорить» получается выполнить не день в день, и даже не через, а только спустя половину недели.

Расстраиваюсь ли я по такому поводу?

Нет, конечно. Подумаешь, слегка задержался!

Я — начальник, у меня работы выше крыши, а еще выездные совещания, встречи, созвоны, внеплановые стрелки, обеды, ужины… да мало ли что! А еще я, как все нормальные люди, хочу отдыхать. К тому же, пока жены и дочек нет под боком, я — свободный человек. И имею право расслабляться.

Тем более, Азалия вокруг меня ласковой кошечкой трется и постоянно стремится быть поблизости и доставить райское удовольствие.

Вспоминаю ее пухлые красные губы и жаркий алчный рот, которые совсем недавно дарили неземное блаженство, вытягивая из меня все соки, и в паху вновь знакомо тяжелеет.

Вот тебе и пятьдесят годков!

Да я молод и горяч, как никогда!

Могу за ночь свою лапушку несколько раз отжарить и даже наутро боевую готовность продемонстрировать, что она после кряхтит и постанывает!

Мы живем только раз. И я хочу смаковать каждый свой день, каждый час, минуту, чтобы было чем гордиться, а не ставить, как старый пердун, в мысленном календаре мысленные галочки, что «вот еще одни сутки прошли — и слава богу».

Никаких: слава богу!

Я дышу полной грудью. Я не размениваюсь на ерунду. Я не признаю полумер! И впереди меня ждет еще столько всего яркого и охренительного, что узнай об этом Виктория, в обморок бы упала.

Это ей сорок пять, и ее молодость давно просвистела, как фанера над Парижем. Впереди самое яркое — становление бабкой для внука или внучки, которого наша Светка родить должна, и подготовка документов для СФР. А что? Она одной ногой уже упирается в пенсию. Ей пора.

Не то, что я. У меня бизнес замер на пороге нового прыжка вверх. Я и так богат, а с новыми перспективами, которые подгоняет Сатоева, стану богаче в несколько раз. Озолочусь, ей-богу, а там, может даже решусь пойти в депутаты. Чем черт не шутит?! Мозгов мне точно хватит.

Но, главное, я очень скоро выполню наиважнейший пункт плана, который ставит перед собой каждый нормальный мужик.

Я рожу сына. Нет, технически, конечно, его родит Азалия. Но сути это не меняет.

У меня скоро появится на свет наследник.

Мальчишка!

Моя гордость. Мое продолжение. Мой преемник. Тот, кто не будет цепляться за мамкину юбку и фырчать на отца, а вырастет таким же, как я. Сильным. Умным. Настоящим мужиком.

Всё это и много другого очень хочется высказать в глаза недовольного бати, который смотрит на меня с прокисшей гримасой на лице и, как брезгливая бабка, поджимает губы.

Будто сам молодым никогда не был!

Но я себя сдерживаю. Либо он своим умом осознает, что переходит позволенную ему черту, и одумается, и тогда я его порадую, как планировал, либо… сам виноват и шикарные новости узнает в числе последних.

— Здравствуй, отец, — приветствую, протягивая ему руку.

Ну и?

Ответит или будет бычить?

Смотрю в глаза и не отвожу взгляда. Настойчиво даю понять, что пора мыслить здраво. Либо мы общаемся, как взрослые люди, без дурацких обид, либо я буду действовать жестко и напомню, кто в клане Бардиных настоящий вожак, а кому им быть просто позволяют.

— Здравствуй, сын, — проявляет благоразумие отец.

В глазах всё еще вспыхивают искры недовольства, но мою руку он обхватывает и крепко пожимает.

Молодец. Хоть и говнистый мужик, но рамки видит. Раз так, то и я его порадую.

— У меня столько новостей набралось… поделюсь — дар речи потеряешь.

— Даже так?

Скептицизмом так и пышет.

Не ведусь. Спокойно подхожу к соседнему с ним креслу, дергаю штаны на коленях, и неторопливо опускаюсь на сиденье. Располагаюсь с удобством, только после этого говорю:

— Я тебе больше скажу. Давай-ка, батя, накатим коньячка.

— А коней не гонишь, Анатолий? — прищуривается он.

— Какое гоню? — фыркаю. Достаю из нагрудного кармана черно-белый снимок УЗИ и протягиваю ему. — Ты скоро снова станешь дедом. Только теперь дедом внука, — заявляю с гордостью. — Мужик у нас будет, бать. Фамилия Бардины не исчезнет. Скоро у нас появится ее продолжатель.

Отец несколько секунд молчит, разглядывает фотографию. Прямо так и вижу, как у него в голове мыслительный процесс кипит. Высчитывает все плюсы и минусы услышанной новости.

Не улыбается, в отличие от меня, и, хотя сам прекрасно знает ответ, всё равно уточняет:

— Кхм, ты ж не про Викторию мне говоришь?

— Нет, конечно, — хмыкаю на само предположение. — Она только девчонок рожать может.

Нет, я не упрекаю супругу. И дочерей своих искренне люблю. Но для мужика наследник — это высший пилотаж. А девочки — просто девочки, услада глаз.

— Значит, полюбовница твоя — мать ребенка?

— Да, Азалия.

— Ясно, — снова выдерживает паузу. — И что? Она готова, когда разродится, отдать нам внука? И не потребует от тебя, чтобы ты на ней женился?

— Не требует, — говорю твердо и вспоминаю наше жаркое расставание.

Тогда Сатоева не требовала, а выстанывала и умоляла. Я обещал решить вопрос, потому что то, что я получу в итоге, меня дико и страстно прельщает.

И это не только молодое тело Азочки и наследник. Но и федеральные денежки по программе здравоохранения, которые я пущу на расширение собственного бизнеса. Не зря ж Азалия — ведущий специалист комитета, через нее много важной информации проходит. Она знает, как ей распорядиться, как сделать так, чтоб твои условия оказались самыми выгодными, а, главное, у нее есть рычаг, чтобы поспособствовать продвижению.

Моя «полюбовница» — и откуда отец такое слово выискал, аж, смех разбирает?! — это моя золотая шкатулочка с несметными сокровищами. Хотя, кажется, она этого даже не понимает. Чему я рад.

Молодая, красивая, послушная, ласковая. Всё при ней. А чего не достает, так я сам научу и подкорректирую, чтобы соответствовала моим запросам идеально. И характер свой Сатоева мне не показывает. Не то что Вика — один гонор и недовольство.

— И что ж тогда этой твоей Азалии надо? — хмурится отец, всё еще не спеша радоваться.

— Я сам. Представляешь? — широко улыбаюсь. Но через секунду уже вновь серьезно смотрю на отца. — Она нас в госпрограмму пропихнула. Как тебе такая сумма?

Вытаскиваю из кармана телефон и набираю девятизначную цифру. Показываю ему.