Любовь не с первого взгляда (СИ) - Иванова Виолетта - Страница 6

Пока она размышляла над своей дальнейшей судьбой, голос из ларца что-то продолжал говорить. Мария очнулась от своих мыслей только тогда, когда увидела, как ее окутывает какое-то золотистое сияние, которое словно впитывается в нее.

— Боги даруют иномирянке божественную защиту, — продолжал голос. — Любой, кто попытается убить ее, умрет сам. Эта воля богов.

«Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день…», — промелькнула мысль, но голос продолжал:

— Ваш брак должен быть заключен не позднее, чем через пять дней.

«…А вот это уже плохо», — закончила свою мысль Мария.

С последними словами луч света растаял. Старец закрыл ларец, поклонился Императору. Тот стоят с мрачным лицом, погруженный в свои мысли. Мария так и не могла понять, о чем он думает, но явно не слишком приятное для нее.

«Приплыли, — подумала Мария. — Даже не успела обжиться, а уже пора замуж. Да и будущий муж не слишком рад мне. И как мне с ним жить?»

Император с недовольным лицом оглянулся, осмотрел придворных, увидел кого-то, кивнул головой, подзывая к себе.

— Элира* (прим. — обращение к женщине, элир — к мужчине) Онелирис, проводите Ма… рию Васи…, - он запнулся на мгновение, — …льевну в ее покои. Объясните ей, что следует делать в моем дворце. Через два часа жду ее в зале Совета.

Женщина, на которую указал Вадимирис, от счастья побледнела, потом покраснела, присела в глубоком реверансе, чуть не упав на дрожащих ногах.

«Ха, я бы посмотрела, как она стала бы выпутываться из своих юбок», — с усмешкой подумала Мария, представляя эту картину, глядя, как женщина пытается совладать со всей этой кучей материи.

— Я все выполню, Ваше императорское величество, — голос женщины сочился подобострастным медом.

— И подберите ей служанку, — сказал мужчина, выходя из Святого места решительным шагом, на последок окинув Марию тяжелым взглядом.

— Пойдем, — к Марии подошла Онелирис, дама лет сорока плюс, лицо которой успело принять крайне надменное выражение и на котором так и читалось — «ты здесь никто».

Ее немолодое лицо было «украшено» тонной косметики. Марии так и захотелось взять мастерок и соскрести все это. От представшей в ее голове картинки, как с лица женщины обваливается штукатурка, осыпая ее светло-сиреневое платье, улыбнулась.

— Не думаю, что ты можешь смеяться, — проговорила эта дама с таким выражением лица, словно Мария совершила какой-то страшный грех и должна упасть на колени и молить прощение за недостойное поведение.

— Я сама знаю, что могу, — ответила ей Мария, глядя ей прямо в глаза и хищно улыбаясь. — Твоя задача показать мне мои покои. И прошу не забывать — я — будущая жена твоего Императора. А я дама очень злопамятная. Так что, прежде чем скажешь мне что-нибудь еще, хорошенько подумай. Я и весь твой род могу сослать куда-нибудь.

За последние годы Мария усвоила одно — есть люди, с которыми надо говорить так, чтобы собеседник начал ее бояться. Наплевать на уважение, не все его достойны. А эта дама явно не заслуживает ее уважения. Вежливость последнее время стали воспринимать за слабость. И не важно, сможет ли она в реалии осуществить свои угрозы, главное напугать.

Онелирис дернулась и сделала шаг в сторону. Неужели она думала, что Мария испугается такого детского «наезда»? Она с братками вела кровавые войны, а тут какая-то «элира» хочет показать свою значимость. Мария фыркнула и поймала на себе веселый взгляд «старца» Егерона, подмигнула ему.

— Я пойду с элирой Марией Васильевной, — сказал старец, слегка поклонился, давая понять, что он готов следовать.

— Показывай дорогу, чего стоишь? — спросила Мария у дамы, которая смотрела на нее полным возмущения взглядом.

Дама фыркнула, гордо развернулась, подобрала свои юбки и пошла на выход из Святого места, печатая шаг, словно она всю жизнь служила в почетном карауле. Мария снова улыбнулась и покачала головой — миры разные, но люди везде одинаковые.

Они вновь долго шли по бесконечным коридорам-переходам этого необъятного дворца. Мария сначала пыталась запомнить дорогу, но после очередных поворота-подъема-спуска махнула рукой. Элира шла впереди, гордо задрав подбородок, довольная собой. Толпа придворных шуршала позади Марии и старца, громко переговариваясь друг с другом. Говорить с кем-либо Марии не хотелось. Она решила, что позднее поговорит с этим Егероном, который явно благоволит ей.

Наконец они вошли в широкий богато украшенный коридор, при входе в который стояло аж четверо стражей. Они преградили им дорогу, скрестив свои бердыши. Элира Онелирис остановилась, повернулась лицом к Марии, всем видом показывая, что та должна трепетать в этом месте. Остальная толпа осталась где-то позади.

— Здесь находятся покои Его императорского величества Вадимириса Олгерия Сурового, — указав рукой на череду дверей по правой стороне коридора. — А это твои… Ваши покои, — женщина скривила губы, словно ее мучила зубная боль. — Третья дверь — вход в приемную комнату.

Елира остановилась при входе в коридор. Мария вопросительно посмотрела на нее.

— Мне дальше нельзя, — поджав губы, проговорила та. — Сейчас я позову служанку.

— Иди, дитя мое, — с улыбкой сказал Егерон. — Мы с тобой потом обязательно поговорим.

После слов старца стражи убрали свое оружие, Мария улыбнулась Егерону и направилась к дверям по левой стороне коридора. Стражи проводили ее косыми взглядами, но ничего не сказали. Она открыла первую по ходу дверь, вошла, осмотрелась. В представшей ее взору комнате находились что-то похожее на клавесин, несколько рядов кресел, небольшое возвышение, столик, на котором лежали еще какие-то музыкальные инструменты, похожие на скрипки и флейты. «Музыкальная комната» — мелькнуло в голове у Марии. Она пошла дальше. Все комнаты можно было пройти насквозь, как по анфиладе. Также можно было в них зайти и через общий коридор.

Вторая комната напоминала чайную, где посредине стоял круглый стол, возле него полукруглый диван и пара кресел, в углах комнаты находились несколько этажерок с чайными сервизами и сервировочные столики.

Третьей оказалась «приемная», где почти не было мебели, только небольшое бюро у одной из стен и диван у окна. Стены украшены ткаными шпалерами со сценами охоты.

Четвертой комнатой был будуар, в котором находилось высокое ростовое зеркало в золотой раме, туалетный столик, пуфик возле него, два пустых шкафа по углам, под окнами стоял широкий длинный «турецкий» диван со множеством подушечек всех цветов и размеров. К удивлению Марии, на туалетном столике уже были расставлены всяческие баночки с кремами, духи, пуховки, щетки для волос, которыми уже явно кто-то пользовался.

Пятой была спальня с высокой кроватью под темно-синим бархатным балдахином, стоящей посреди комнаты, небольшой софой у изножья. Слева и справа от кровати стояли небольшие тумбочки. На левой стояла ваза с цветами.

Мария остановилась, прислушалась. Ей показалось, что за следующей дверью что-то происходит. Она подошла к ней и резко распахнула ее. Перед Марией открылась большая гардеробная комната, в которой две служанки лихорадочно доставали из шкафов какие-то платья.

— Что здесь происходит? — спросила Мария строгим голосом, проходя в гардеробную. — Вы воруете платья?

— Нет, что Вы, — залепетала одна из служанок на вид двадцать пяти лет, судорожно прижимая к своей груди ворох каких-то тряпок. — Мы… это… вот.

Она выдохнула, не зная, что сказать. Вторая служанка, совсем молоденькая девочка, не старше восемнадцати, стояла бледная, как мел.

— Теперь слушаю тебя, — обратилась к ней Мария. — Что вы тут делаете? Что это за платья и почему вы их забираете?

— Мы не воруем их, честное слово, — бледное лицо «младшей» служанки покрылось красными пятнами. — Это наряды элиры Лузиранды. Она вчера приказала перенести свои платья в покои императрицы. Ведь она должна была первой прийти в зал после удара колокола… и стать женой Императора, — совсем тихо закончила служанка.

— И когда ей не удалось победить в гонке за место возле Императора, вы решили унести ее платья? — продолжила Мария и усмехнулась.