Я тебя не любил... (СИ) - Коэн Даша - Страница 6

— Не в Сибири же, — фыркнула я, — все равно что за МКАДом.

— Ох, да неужели?

— На твою Рублевку дольше ехать, пап, — отмахнулась я. — А тут сел на аэроэкспресс, потом на самолет и вот ты уже в Северной столице — всего пара часов и никаких пробок.

— Чушь не пори! Я тебя никуда не отпущу!

— А я у тебя и спрашивать не буду, — на тяжком выдохе прошептала я. — Уеду и все.

— Давай мы просто купим тебе другую квартиру, дочь.

Можно подумать, это что-то решит.

Город ведь напитан воспоминаниями о нашем совместном прошлом с Игнатом. Мы же здесь не пару месяцев прожили, а годы. Где только вместе не были. Каждая улочка в себе несет отпечаток прошлого. Счастливого. Беззаботного. Яркого.

А теперь как мне через это все брести? Все равно, что ежик в тумане.

— Нет пап, не выйдет — отрицательно покачала я головой, — мне нужна смена обстановки. Перезагрузка. Иначе я в своем трауре утону окончательно.

— А как же твои идеи насчет ветеринарной клиники?

— Они со мной, как и прежде. Окунусь там, в городе на Неве, во все эти заботы.

Вот так и выкарабкаюсь из мрака и боли. Ты только мне не мешай, пап. А лучше помоги. Иначе я просто не справлюсь.

— Дочка.

— Пожалуйста, — всхлипнула я и тут же очутилась в объятиях родителя.

Почему-то стало тепло, несмотря на то, что от старика пахло сигарами, морозной свежестью и неуловимо лекарствами.

— Мне осталось совсем чуть-чуть, Аня.

— Ты то же самое говорил и три с половиной года назад, — хмыкнула.

— Я так хотел увидеть внука... — вдруг покрылся красными пятнами отец, а я отвела взгляд, понимая, что ему тяжело даются подобные откровения.

Но снова смолчала. Я суеверно боялась, что если произнесу вслух о том, что жду ребенка, то маньячка-судьба и его у меня отберет. Она ведь за что-то на меня взъелась, что украла каждого, кого я любила.

Мать.

Бабушку.

Мужа.

Прицелилась и на отца.

Выкуси, сука, моего ребенка ты не получишь.

— Пап, не дави на меня. Мне ведь и так нелегко, ты сам знаешь, — отвертелась я.

— Знаю... — тяжело вздохнул родитель, а затем достал платок из нагрудного кармана и вытер набежавшую на глаза влагу.

Я опешила от понимания, что ничего этому сухому и неэмоциональному старику не чуждо. А он, в свою очередь, выдал обещание:

— Все будет, Аня. Квартира, помещение для твоей клиники, грамотный персонал.

Ты только…

— Что? — пристально всмотрелась я в изможденное посеревшее лицо родителя.

— Ты только не забывай, что я есть у тебя. ладно?

— Договорились.

В последующие три дня я собирала вещи. Отец сказал, что выставит нашу с Игнатом квартиру на продажу сразу же, как только я съеду.

В общем, поддерживал, как мог и как умел.

А потом настал день номер десять. Тот самый, в который мой любимый муж должен был вернуться из своей затяжной командировки. И снова я, как с отвесной скалы и на острые камни, рухнула.

С самого утра себе не находила места. Перманентно ревела белугой, свернувшись в позу эмбриона в душевой, под обжигающими каплями воды. А затем кое-как соскоблила себя с кафеля и заставила в последний раз почтить память Игната.

Открыла телефон и нашу с ним переписку, где он кидал мне обратные билеты.

Он должен был вернуться ко мне сегодня. Самолет бы прилетел в «Шарик» ровно в семь вечера. И уже бы, примерно, через час в замочной скважине нашей квартиры зазвенели ключи.

Открылась бы дверь.

И обожаемый, чуть хрипловатый баритон пролился бы бальзамом на мои истерзанные нервы.

— Любимая, я дома!

Я бы кинулась к нему и повисла разомлевшей кошкой на сильных плечах, пахнувших раем. Я бы зацеловала заросшие щетиной щеки. Я бы сказала, как рада, что он вернулся ко мне.

Я бы все отдала, чтобы это случилось:

Но эта реальность не привыкла торговаться. Она просто забирала жизни и хохотала над нашими слезами и печалями. А мне осталось только покорно брести по колотому стеклу, что услужливо постелила мне насмешница-судьба.

Что я и сделала.

Остаток дня я простояла у плиты. Поставила вариться мясо на кости — на борщ, что так любил Игнат Собственноручно перекрутила говядину со свининой и сделала фарш — на котлеты. Достала и очистила от косточек сливы — на компот.

Не забыла про картофельное пюре. Настоящее, от которого у моего Лисса всегда текли слюнки. Со сливочным маслом, яйцом, молоком и шкварками. М-м-м, по бабушкиному рецепту.

Когда же все было готово, уделила время и себе.

Снова сходила в душ.

А после него долго-долго стояла перед зеркалом и смотрела на собственное отражение. Скривилась, но все-таки полезла в тот ящик, где нетронутой лежала вся так косметика, что дарил мне Игнат.

Накрасилась. Подвела веки, прошлась по ресницам тушью и даже губы алой помадой подвела.

Удивленно посмотрела на себя снова. И все же стерла вульгарно алый оттенок.

Высушила волосы и распустила их по плечам упругими волнами, в обход устоявшейся привычки заплетать их в косы.

А после пошагала с беснующимся за ребрами сердцем в гардеробную, где замерла, покусывая губы, возле штанги, где бесконечным рядом висели наряды, что дарил мне супруг. Все с бирками. Ни разу не надетые.

Не нужные мне.

Но сейчас я хотела быть для него красивой.

Чтобы он поглядел на меня с небес и улыбнулся.

И я протянула руку и сняла первую попавшуюся вешалку. То оказалось черное, словно ночь, платье-футляр. Впереди совсем невинное, но сзади — откровенное до неприличия, с ужасно низким вырезом почти до ягодиц.

Но я сцепила зубы и все же натянула на себя эту безбожно развратную тряпку. И ноги сунула в лаковые туфли на головокружительной шпильке. И белье под платье надела тоже то самое, что дарил мне супруг.

Бесстыдное. Вычурное. Неприличное!

Но сегодня все было для него. Да и никто не увидит, верно?

Я хоть и была разодета, словно шлюха, с высоко поднятой головой спустилась вниз, в кухню. А там методично накрыла на стол.

На две персоны.

Не забыла и про бутылку любимого игристого для Игната. А дальше.

Первое.

Второе.

И компот.

И сама села, но к еде притронуться не смогла. Лишь коротко глянула на часы, отмечая для себя тот факт, что вот где-то бы прямо сейчас мой Лисс вернулся домой.

Закрыла ладошками лицо и горько расплакалась, не в силах смириться с тем, что Игната больше нет

Выла!

Выла!

Горевала!

Распадалась на атомы.

А в следующую секунду вздрогнула. И напряглась.

А затем с ужасом поняла, что у меня начались галлюцинации. Что я действительно слышу, как в замочной скважине проворачиваются ключи. Как отпирается входная дверь. Как кто-то заходит в квартиру, снимая с плеч ветровку.

А затем уверенной походкой идет ко мне.

Топ. Топ. Топ. топ.

А меня затрясло от ужаса. Боли. отчаяния.

И любви!

И когда до боли знакомая, широкоплечая фигура вдруг появилась передо мной, то я не выдержала и громко всхлипнула, одновременно ударяясь в горькие слезы.

Боже, неужели я действительно сошла с ума?

Глава 5 — Остыл

Игнат

Блядь, как же не хотелось все это делать-то, а!

Но я все же провернул ключ в замочной скважине и, скрипя зубами, перешагнул порог квартиры, в которой так привычно пахло домашней стряпней. Сегодня наваристым борщом, котлетами и сливовым компотом.

Меня передернуло. Этот хренов аромат «райской» жизни пропитал каждую комнату, пробрался в каждый угол и провонял мои рубашки до тошноты.

Скинул с плеч легкую куртку. Разулся. Возвел глаза к потолку и вздохнул тяжко. А затем пошагал внутрь дома, понимая, что легко не будет.

Будет пиздец — это как минимум.

Преодолел длинный коридор, отмечая, что каждая зеркальная поверхность в доме была завешана черными тряпками. Повсюду, тут и там, стояли иконы и коптили церковные свечи. Траур по хард-кору, мать его ети.