Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 24

– Кстати, у меня тоже имеется один карманный химик, – вспомнила я, – завернешь пару этих бомб?

– Бумага в нижнем ящике стола. Не пугайся герба; – это уже произнесла профессор Мирваэль своим четким лекторским голосом, – его носитель никогда не вернется за своим конспектом. Полагаю, он забыл содержимое в следующий миг после сдачи зачета. А еще, – Мирваэль нацелила на меня трубку, – уверена, ты явилась за чем-то другим. Что же вас интересует в университете Скаузера, Вэнда Раскрывательница Тайны?

– Университет.

– Занятно.

Я ждала продолжения фразы, но Лиорель замолчала, сосредоточенно глядя куда-то поверх меня. На всякий случай я оглянулась, однако за последние минуты там ровным счетом ничего не поменялось. Высокое и узкое окно, деревянная рама с квадратами мутных стекол, за ними даже с эльфийским зрением с трудом угадываются серые утесы и серые же тучи в небе. Стена вокруг окна выглядела еще скучнее – голая штукатурка, местами проглядывает кирпичная кладка.

Тихо вздохнув, я взяла с ближайшей стопки верхнюю книгу. Как оказалось, веселенькая желтая обложка скрывала под собой сборник ведьмовских памфлетов двухвековой давности. Даже сами аранийцы считают эту страницу своей истории довольно неприглядной. А ведь у них чувство стыда давно атрофировано настолько сильно, что расшевелить его можно лишь чем-то действительно паршивым.

– Судя по наличию отсутствия мешка, ты не планируешь утащить все здания, – Лиорель вернулась к разговору так же внезапно, как и выпала из него. – Тогда что тебя интересует? Кто чем дышит?

– В первую очередь тайные сообщества среди студентов.

– Ах, студенческие тайны, – хэя брезгливо поджала губки, – последнее время их развелось как лягушачьей икры в луже. А виной тому… нет, все же проще начать с начала. Ты в курсе, кто такой Джеремия Пейтон?

– Нынешний ректор университета. Я выучила домашнее задание.

– Умница, возьми с полки пирожок. Полкой выше и правее… нет, это действительно пирожок, пусть даже по виду и ощущениям похож на камень. Его можно размочить и съесть, но лучше бросить в кого-нибудь ненужного. Так вот, Джеремия совершенно искренне пытается вернуть университету «былую славу». Чуешь подвох?

– Пока не очень, – честно призналась я. – Но ты произнесла фразу таким тоном, что даже глухому станет ясно: подвох там есть.

– Университет в Скаузере никогда и не был особо прославлен. Уже вскоре после окончания строительства стало понятно – поток желающих грызть гранит науки так далеко на юге будет не очень-то большим. Набеги кринан, да и просто слишком далеко. После Гаральда Свирепого лучше не стало. Кто хотел в процессе учебы греть кости на юге, могли отправиться сразу в Баллахал, и так век за веком. Сама видишь, – Лиорель качнула головой в сторону окна, – в каком все состоянии. У ректората попросту нет денег поддерживать все хотя бы в относительно приличном виде. Джеремия же счел, что достаточно будет заманить в университет на роли профессоров ярких личностей. А остальное: студенты, деньги, слава – приложится как-то само по себе.

– С тобой у него получилось.

– О да, – собеседница вновь перешла на лекторский тон, – одна из трех эльфов, допущенных Королевской комиссией к преподаванию в университетах Арании. Со мной ему повезло, я честно пытаюсь за отведенные часы вдолбить в эти каменные головы хоть крупицу истинных знаний. Не граном больше, но и не меньше. Другие… тот же Роланд в химии действительно гений, однако ему совершенно не интересно заниматься чем-то прикладным, а уж тем более – читать лекции стаду тупней. В этом он схож с профессором Эмерихом, он тоже проводит большую часть времени в лаборатории, порой забывая есть и спать. А когда его все же вытаскивают на лекции, скороговоркой мямлит какую-то чушь, ставит зачеты всем подряд и снова убегает к своим обожаемым электростатическим сфероидам. Скажешь «плохо»? Есть еще и профессор Гаузер со своими «индивидуальными занятиями староаранийской литературой». Увы, прошлый скандал его ничему не научил. Или профессор Беариц…

С трудом сдержав предательский зевок, я задумалась, как бы поделикатней напомнить: меня больше интересуют студенты, а не преподаватели.

– …а еще этот наивный дурачок Тинсмит со своим «клубом Эринции». Давно уже установлено, что в основе легенды обычная сойка, но миф о птице со светящимися крыльями, способной вывести заблудившегося путника из тьмы, прочно укоренился в людских умах. Хотя, если дать себе труд задуматься, сложно придумать более дурацкий образ. Птица с горящими крыльями, что может быть нелепей?

– А этот «клуб Эринции»…

– Обычное сборище прекраснодушных мечтателей, –Лиорель указала на стену в углу и, вглядевшись, я различила в полутьме нарисованный от руки плакат. Насколько я уловила сюжет, юноша и девушка тянулись навстречу кому-то худому и грязному, а его, в свою очередь, тащили прочь три толстяка. Надпись под композицией гласила: «Давайте вместе строить новый лучший мир!».

– Мечтают повести за собой в светлое будущее «обездоленные классы», хотя большинство даже в цветнике под окнами не копались. Могут спутать мокрицу с дождевым червяком, а коноплю назвать деревом.

Вроде бы не так уж страшно, но что-то заставило меня сделать стойку. В Клавдиуме большинство любителей строить новый мир почему-то непременно желали начать с разрушения старого.

– Можно как-то познакомиться с этим Тинсмитом?

– А ты хороша, девочка.

Сказано это было новым, третьим уже по счету тоном. Не дружелюбная к гостье из Леса хэя Лиорель, не лекторский голос профессора Мирваэль, кто же остался?

– Предполагалось, что я усну от скуки раньше?

– Что-то вроде того, – без капли сожаления в голосе призналась Лиорель. – Видишь ли, Молинари находит какой-то интерес в своих шашнях с королевскими спецслужбами. Но я дорожу исключительно своей «норой», – моя собеседница взмахнула рукой, указывая на разбросанные повсюду книги, – и мне совершенно не хочется покинуть её только потому, что у одной взбалмошной малышки оказались чересчур острые уши.

– Один мой знакомый гном… наполовину… – начала я, – однажды произнес забавную фразу. Паровозы надо давить, пока они еще чайники. Смешно? Я вот не сразу поняла суть. В Скаузере уже случился один пожар. Твои порошковые бомбы спасут, если полыхнет университет или даже весь город?

– «Сойки» не причастны к пожару на верфи! – возразила Лиорель. Быстро – и без уверенности.

– Если они в самом деле ни при чем, дай мне убедиться в этом. Скажи, как мне найти Тинсмита?

– Студенту – легко, а вот постороннему… – Лиорель задумалась. – Есть одна идея. Приходи вечером в «Три Кабана». Трактир в квартале от университета, любой студент покажет и даже проведет до дверей. Не самое чистое и уютное заведение в округе, но в нем регулярно бывают разные примечательные личности. В том числе и «сойки».

– Сегодня вечером?

– Если у тебя есть повод выпить, – пожала плечами Лиорель, – к чему откладывать? А у меня теперь целых три повода. Философское преломление окружающей действительности, погода и твое дело.

Это прозвучало весьма по-человечески. Конечно, длительное пребывание среди людей накладывает свой отпечаток даже на эльфов, но все же… даже кей Молинари не опустился до хождения по трактирам. Пока… и я не могу сказать, что так уж много знаю о привычках Молинари.

Но в любом случае трактир может стать хорошей зацепкой. Старые констебли в Клавдиуме очень любили трактиры. Во-первых, зайти пропустить кружечку-другую всегда приятно, а полицейским трактирщик нальет бесплатно, если не дурак. Во-вторых, умный трактирщик всегда будет рад поделиться еще и толикой полезной информации. Вряд ли в Скаузере с этим иначе.

– Звучит убедительно, – произнесла я, – до вечера?

– Дорогу к выходу найдешь или проводить? В этом лабиринте и гном заплутает. Или можешь выйти через окно, тут не высоко.

– Попробую найти.

На самом деле идея спрыгнуть из окна мне тоже понравилась, но к чему лишний раз шокировать окружающих? Уход через окно в аранийском фольклоре плотно связан с образом любовника, застигнутого невовремя вернувшимся мужем, а у профессора Мирваэль наверняка и так неоднозначная репутация. Да и не такая уж сложная дорога, насколько помню. Вправо, вверх, прямо, вправо, вправо, вниз, повернуть налево, снова прямо.