Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич - Страница 26

– Боюсь, ваши прихожане вряд ли обрадуются моему визиту, отец Браун.

– Приходите ночью, – предложил священник, – двери храма открыты в любое время. Там нет замка или щеколды.

– Не боитесь воров?

– Боюсь, – снова удивил меня неожиданным ответом священник, – здесь множество предметов, имеющих сентиментальную ценность для многих прихожан, однако для нищего из трущоб и полдюжины медных грошей от скупщика краденого покажутся большими деньгами. Пока Творец хранит нас от беды.

Окинув убранство храма, я предположила, что хранит его скорее банальная лень, чем религиозные вопросы. Памятные таблички выглядели хорошо вмурованными в стену, добыть их без лома и кувалды не так-то просто. А обладатели лома, кувалды и достаточной силы, чтобы ими орудовать, навряд ли потащатся в университет ради нескольких десятков латунных табличек и небольшого корабельного колокола.

Произносить вслух я свои мысли не стала, так что следующие несколько минут мы провели в тишине. Для чистоты эксперимента я даже закрыла глаза, но толстые стены прекрасно глушили звуки.

– Пойдемте, – отец Браун встал, – я сопровожу вас к выходу, а если вам нужно к берегу, то и дальше. Пекарня миссис Гарнет, чье доброе сердце и добрая мука позволят заполнить вот эту, – священник хлопнул себя по боку, – сумку и приют святой Джули как раз в той стороне.

– Постойте… – я запоздало сообразила, почему силуэт священника еще в первые мгновения показался мне знакомым, – так это вы позавчера вместе с монахиней раздавали хлеб юным гоблинам?

– Детям, – с легкой укоризной поправил меня отец Браун.

***

Для создателя вывески «трех кабанов» приоритетами в работе явно считалась надежность, долговечность эксплуатации, а главное – низкая стоимость итогового изделия. Издалека вывеска казалась темной доской, заметной лишь благодаря подвешенному к тем же массивным цепям фонарю. Лишь по мере приближения на старом дереве начинали проступать контуры трех кабаньих морд, стилизованных до уровня «свиньи с клычищами». Впрочем, к этому времени дорога к трактиру вполне находилась по запахам: дешевых сортов табака, пива, джина, прогорклого масла, луковой похлебки, тушеной свинины – видимо, из тех самых кабанов – и блевотины.

Мысль о том, что придется браться за ручку даже в перчатках выглядела не гигиенично. Поэтому, когда из недр трактира вывалилась пала обнимающихся огородных пугал, я прибавила шаг и придержала дверь носком сапога.

Внутри оказалось ненамного светлее, чем на улице. Там к редким фонарям изредка добавлялся через облака зеленый свет Айи. Внутри же два газовых рожка вместе с полудюжиной керосиновых ламп и несколькими свечными огарками с трудом просвечивали сквозь сизое облако, в котором табачным дым органично смешивался с кухонным, сырыми дровами в камине при засоренной трубе и дополнялся испарениями от мокрой одежды и давно не мытых тел. Сквозь дым виделись массивные, грубо сколоченные столы, мрачные личности за ними, стойка с выставкой бутылок позади, а в конце зала – уходящая куда-то наверх лестница. Простенький тест от хеи Лиорель на внимательность и сообразительность: долго в такой атмосфере эльфу не выжить, а на втором этаже в трактирах обычно устраивают комнаты для сдачи внаем или зал для более «чистой» публики. Где уже могут бывать студенты и даже преподаватели.

– Думала, ты не появишься.

– Почему?

– Слишком чистая, – профессор дождалась, пока я сяду за стол и двинула в той сторону большую керамическую кружку, – но выпивку на всякий случай взяла.

– Что это? - с подозрением уточнила я. Снаружи кружка особо чистой не выглядела.

– Анисовый сладкий ликер из Мальсы. Хорошо дезинфицирует посуду. А еще контрабандный, поэтому дешевле и лучше любого местного пойла.

– Рыбаки, да? – понимающе кивнула я, – Кто будет заглядывать в каждую бочку с рыбой.

– Угадала, – в голосе Лиорель промелькнула тень уважения. – Не совсем одичалая.

– Полиция Клавдиума, – я едва не потянулась за жетоном, вовремя вспомнив, что теперь у меня значок «нетопырей», – однажды сталкивалась.

– Лишний раз об этом не вспоминай, – профессор заметила мой жест, – и вообще не упоминай. Студенты традиционно не любят полицию, пожарных и почтальонов. Так что ты здесь не Фейри Грин, а… допустим, Эйри. Недавно приехала из Леса, все человеческое тебе чуждо и в новинку.

– Почтальонов?

– Долгая история. Как-нибудь… – Лиорель вдруг вскинула руку, – Эй, Чарли! Чарли Тинсмит! Давай к нам!

***

– …современная наука позволила вам, эльфам, проникнуть в тайны живой материи, помогла гномам добраться недра земли, а людей подняла в небеса. Мы живем в благословенный век пара, электричества и кейворита. Механический голем одним взмахом ковша выполнит работу сотни землекопов.

Горячности в голосе Чарли точно бы хватило на сотню человек. С виду обычный студент, среднего роста, с неровно подстриженной челкой и водянистыми глазами, в процессе произнесения речи он преображался. Одеть попроще, отучить употреблять умные слова и готов агитатор, способный парой слов завести толпу, превратив безмозглую массу в послушного пса, по мановению руки хозяина готового лежать, лаять, кусать…

Я же слушала вполуха, кутаясь в пальто и жалея, что поддалась на уговоры «показать короткую дорогу», а не отправилась на поиски кэбмена. Наползавший с моря туман уже накрыл большую часть берега и осторожно тянул белесые ледяные щупальца вдоль улочек. Добропорядочные и не очень жители Скаузера в столь поздний час давно уже разбрелись по домам, щедро накормив божеств своих очагов углем или дровами.

– Новости с края света благодаря телеграфу окажутся в утренней газете, чтобы их прочитали за чашкой кофе. Вы же понимаете, мисс Эйри, стоит мировому научному сообществу обратить свое внимание на любую проблему, как она будет решена. Так почему же наше общество до сих пор столь архаично?! Никто не назначает паровозную бригаду глядя в родословную машиниста, это явный абсурд! Но при этом страной руководит женщина, право которой основано исключительно на рождении. А что умеет сама королева?! Да ничего!

– Вязать крючком.

– Что?!

Видимо, Тинсмит совершенно не ожидал услышать на свой риторический вопрос конкретный ответ.

– Её Величество умеет вязать крючком, – пояснила я. – А еще у нас проблема. Четыре проблемы.

Я заметила их еще в начале переулка, но в тот момент не посчитала за угрозу. Время не настолько уж позднее, мы по дороге миновали нескольких одиночных выпивох и даже компанию из полудюжины людей и нелюдей, не в такт горланящих матросские песни.

Но эта четверка не просто шла навстречу – они разошлись шире, перекрывая нам путь.

– Пацан с девкой.

– Чистенькие.

– Повезло.

– Пацана сразу в котел, а с девкой того, позабавимся вволю.

– А потом тоже в котел.

– Лучше зажарить. У девок мясцо сочное, мягонькое. Чур, мне ляжки!

Три гоблина и орк. Чистокровные, насколько получалось разглядеть в свете двух лун и одинокого уличного фонаря. Более мелкие гоблы принарядились в пять-шесть слоев фланелевых рубашек, вязаных женских кофт, пиджаков и какого-то вовсе не опознаваемого тряпья, объединенных грязностью, рваностью и вопиющим несоответствием размеров. Для орка подходящей человеческой одежды не нашлось, он обходился парусиновой матросской робой. Чем-то похож на паровоз, то ли очертаниями, то ли – я на миг зажмурилась – запахами! От орка пахло китовой смазкой и характерным «паровозным» углем из южных шахт.

Что мне особо не понравилось – вся четверка щеголяла боевой раскраской. На окраинах Клавдиума тоже имеются кварталы, куда рискуют в полицейской форме заходить лишь такие же орки или тролли. Однако если местные попытаются высунуться наружу с разукрашенными мордами, реакция будет быстрой и жесткой. Эти же зеленушки явно находились далеко за границами своих привычных место обитания и не боялись.