Идеальный мир для Химеролога 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 8

Ситуация складывалась предельно паршивая. Она была главой Великого Рода, пусть и переживающего не лучшие времена, но здесь, в этом каменном мешке, её статус не стоил и копейки. Слишком много интересов пересеклось в одной точке, слишком многим она перешла дорогу своей активностью.

Канцелярия, конкуренты, теневые структуры… Все они сейчас, как стервятники, кружили над её головой, ожидая, когда она сломается.

Дверь камеры лязгнула, открылось небольшое окошко.

— Новикова, готовься, — прохрипел охранник. — Через час допрос. Инспектор сказал, что сегодня с тобой будет покончено. Так или иначе.

Агнесса подняла голову.

— Я требую перевода в камеру, соответствующую моему статусу. Согласно Уложению о дворянстве, меня не имеют права держать в карцере для уголовников…

Из коридора донёсся грубый смех. Охранник был не один.

— Слышал, Петрович? Она требует! — загоготал второй голос. — Девочка, ты, кажется, не поняла. Твой статус остался там, за воротами. А здесь ты подследственная по делу о государственной измене.

— Это нарушение протокола, — холодно заметила Агнесса, стараясь сохранить остатки достоинства. — Когда я выйду отсюда, я подам официальную жалобу, и вас уволят с волчьим билетом.

Охранник просунул лицо в окошко. Его глаза, маленькие и злые, смотрели с издёвкой.

— Когда выйдешь? Очень оптимистично. Жалобу она напишет… Конечно-конечно, пиши, хоть Императору. Только вот отсюда выходят либо ногами вперёд, либо прямиком на каторгу с вырванным языком. Так что готовься подписывать бумаги, красавица. Всё подпишешь — и роспуск рода, и передачу активов, и признание в шпионаже на инопланетян.

Окошко захлопнулось.

Агнесса сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Они были правы. Её не выпустят. Сценарий наверняка был расписан заранее. Допрос с пристрастием, возможно, с применением ментальной магии или химии, потом подпись под документами, которые уничтожат её род, а затем… несчастный случай в камере или смерть при попытке к бегству.

Мысли метались.

Миша… Что будет с ним? Она надеялась, что охрана поместья сохранит верность, но если её арестовали, то счета наверняка заблокированы. Гвардейцам нужно платить. А конкуренты, почуяв кровь, уже наверняка штурмуют ворота или подкупают персонал.

Но она ни о чём не жалела.

Она спасла людей. Те семьдесят человек, которых вытащили из подвала. Лаборатории, которые сейчас работали на полную мощность, создавая вакцину от вируса… Она поступила правильно. И если ценой за это станет её жизнь и будущее её рода — ну что ж, значит, такова цена.

— Я не сломаюсь, — прошептал она в пустоту. — Пусть убивают. Но подписывать я ничего не буду.

Внезапно из угла камеры донёсся странный шорох, как будто кто-то скребётся за стеной. Агнесса напряглась. Крысы? В таком месте даже крысы должны ходить строем.

Шорох усилился, перейдя в отчётливый скрежет металла о бетон. Стена в самом тёмном углу дрогнула. Кусок бетона вывалился на пол, образовав приличную дыру.

Агнесса вжалась в койку, ожидая увидеть что угодно — ядовитый газ, змею-убийцу, дроида-шпиона… Но из дыры, тяжело пыхтя и отфыркиваясь от пыли, вывалился крот.

Он был одет в грязный шахтёрский комбинезончик, а на голове, съехав набекрень, болталась каска с фонариком. Крот встал на задние лапки, снял запотевшие очки, протёр их какой-то тряпочкой, водрузил обратно на нос и деловито осмотрелся. Увидев Агнессу, он приложил лапу ко рту, призывая к тишине, а затем сунул два пальца в рот и тихонько свистнул.

В следующий миг из отверстия в стене, как десант из транспортного самолёта, посыпались хомяки — десяток пухлых грызунов, закованных в чёрную тактическую броню, с миниатюрными рюкзаками и оружием. Следом за ними по стене сползли три мохнатых паука — те самые Серебряные Ткачи, которых Агнесса с таким трудом достала для Виктора.

Она зажмурилась и потрясла головой.

— Меня отравили… — прошептала она. — Точно отравили. Это галлюцинации. Газ в вентиляции…

Она открыла глаза. Галлюцинации никуда не делись. Более того, они выстроились в шеренгу.

Один из хомяков, видимо командир, подошёл к ней вплотную, достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, развернул его и начал сравнивать лицо Агнессы с тем, что было нарисовано. Рисунок был схематичным — кружочек, палочки, волосы — но хомяк, удовлетворённо кивнув, убрал ориентировку.

Это было настолько абсурдно, что страх отступил, уступив место истерическому изумлению.

— Вы… вы настоящие? — спросил Агнесса.

Хомяк-командир проигнорировал вопрос. Он снял рюкзак, порылся в нём, достал сложенный вчетверо тетрадный листок и протянул его Агнессе.

Она дрожащими руками взяла записку с уже знакомым почерком.

'Дорогая Агнесса!

Как там тебе отдыхается на казённых харчах? Надеюсь, апартаменты соответствуют твоему высокому статусу, а обслуживание на уровне пяти звёзд? Ты там давай, не засиживайся, курорт курортом, а работать надо. Кто, кроме тебя, будет мир спасать? Ха-ха!

А теперь к делу… Слушай внимательно и не задавай вопросов. Мои ребята сейчас выгрузят тебе посылку. Всё, что там есть, ты должна употребить. В любом порядке, но обязательно всё. Съесть, выпить, закапать, уколоть — разберёшься по ходу пьесы. Просто сделай это, и всё будет хорошо. Доверься профессионалу.

Твой друг и партнёр, Виктор Химеров из ветеринарной клиники «Добрый Доктор»'.

Агнесса опустила письмо, и покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Виктор… Этот безумный гений узнал, где она, и прислал помощь.

И он подписался полным именем и адресом. Это значило только одно: он абсолютно уверен, что эта записка никогда не попадёт в руки врагов. Или ему плевать. Или он знает, что после того, что сейчас произойдёт, никто уже не придёт по этому адресу. Иначе откуда у него такая уверенность?

Впрочем, какая разница…

Тем временем «спецназ» активно распаковывал «груз». Перед Агнессой на койке выросла гора пузырьков, ампул, блистеров и пакетиков.

— Это… всё мне? — спросила она.

Хомяки синхронно кивнули.

Агнесса прикинула время — до допроса оставалось меньше сорока минут. Терять ей было абсолютно нечего. Если это яд, чтобы избавить её от пыток, так тому и быть. Если это шанс, то она им воспользуется.

Она схватила первый попавшийся флакон с мутной синей жидкостью, сорвала крышку и залпом выпила. Вкус был отвратительным — смесь полыни и железа.

Следом пошла горсть мятных конфет, которые искрились в темноте. Затем тюбик с гелем, который нужно было втереть в виски. Жвачка, которая на вкус напоминала горох. Капли для глаз, от которых мир на несколько секунд стал чёрно-белым. Она колола себя шприц-тюбиками, глотала пилюли, жевала какие-то корешки…

Организм отозвался мгновенно.

Сначала пришёл жар, который разлился по венам, как расплавленный свинец. Сердце забилось ровно и мощно. Мышцы налились силой. Усталость исчезла, будто её никогда и не было. Зрение обострилось. Она видела каждую трещинку на стене, каждую пылинку в воздухе. Слух улавливал дыхание охранников в коридоре за толстой дверью.

Агнесса посмотрела на свои руки. Она чувствовала себя… переполненной. Энергия бурлила в ней, требуя выхода. Она ощущала себя готовой свернуть входную дверь в камеру в трубочку голыми руками.

— Чем вы меня напичкали? — прошептала она, глядя на пустые флаконы. — Это же боевой коктейль для целого взвода штурмовиков…

Хомяки, увидев, что «груз» доставлен и употреблён, деловито засобирались. Они быстро побросали пустую тару в свои рюкзаки, чтобы не оставлять никаких улик.

Когда все исчезли так же внезапно, как и появились, пауки принялись за работу у пролома, сплетая густую серую паутину, которая на глазах твердела и меняла цвет, становясь неотличимой от старого бетона.

Агнесса не знала, что именно с ней будет. Может, Виктор действительно решил её убить, подарив лёгкую смерть от передозировки, чтобы она не выдала тайн под пытками. А может, он превратил её в живую бомбу. Но сейчас ей было всё равно. Страх исчез, осталась только кристально чистая ярость и готовность действовать.