Первый пользователь. Книга 17 (СИ) - Сластин Артем - Страница 57

Мой последний удар, оказавшийся слишком сильным, стёр слишком многое: саму Тварь, чудовищно огромного Охотника, почему то оказавшимся моим старым знакомым Богданом, висящего в небе, остальных охотников, и даже орков. Но не только их.

Мои опасения о том, что кто-то может пострадать в космосе, были не напрасны. Я стёр Уничтожитель звёзд с Лейарой на борту, с Чарльзом моей марионеткой Келан’Таралом, каким-то чёртом оказавшийся в нашей системе. Впрочем я быстро разобрался, что они там делали. Система, осознавая проблему, просто выдернула свою марионетку в Солнечную систему. Планировала использовать Уничтожитель звёзд на Земле?

Но словно этого было мало, я уничтожил и свою станцию Вальхалла, вместе со всеми людьми и инопланетянами, находившимися в нём. Краем луча задел Солнце, стирая его часть, словно оно было нарисовано карандашом, а я нечаянно мазнул ластиком. Стёр Нептун, Венеру, Сатурн, оказавшиеся на пути луча, огромное количество астероидов и десятки миллионов звёздных систем. Луч вырвался за пределы галактики, и дальше я не мог отслеживать его путь, у Системы не было датчиков.

Но если на миллионы уничтоженных звёзд мне было в данный момент плевать, то вот уничтожение трёх планет в Солнечной системе и само Солнце, лишившееся приличного куска своей массы — было проблемой из-за которой всё пошло вразнос.

Миллиарды тонн раскалённой плазмы ринулись во внезапно образовавшуюся пустоту. Конвективные потоки смешались, магнитные линии перекрутились в жгуты чудовищной силы, давление в ядре упало на долю секунды и звезда сжалась сильнее, чтобы скомпенсировать потерю, а затем последовал выброс корональной массы. Протуберанец, вырвавшийся из раны, имел длину в десятки миллионов километров, и он не загибался, возвращая массу обратно в звезду, а наоборот, хлестал в пространство, формируя новые выбросы и жесточайшим излучением уничтожая всё живое в радиусе десятков световых минут.

Пока я лежал на холодном полу, жалея себя, Галактика начала коллапсировать, а Земля превратилась в обугленный каменный шар, с которого испарилась вся влага. Волна заряженных частиц рентгеновского и гамма-излучения стёрла всё живое с лица планеты. Люди в большинстве своём, жившие на ней, даже не успели ничего осознать. Никто не выжил, ни один пользователь. От населения планеты остались жалкие доли процента, находящиеся в порталах или в космосе.

Все мои знакомые были мертвы. Я убил их. И убил саму Систему как мыслящего субъекта, потому что её основное сознание было привязано к Колыбели. Поэтому она никак не отреагировала на моё вторжение. И поэтому я не заметил этого сразу, потому что луч, стёрший приличную часть галактики, стёр и всё, что было в ней Системного, отчего я просто не видел того, чего нет.

Мой разум начал стремительно просчитывать, что можно сделать. В теории, можно распечатать новую планету, точную копию Колыбели и распечатать всех людей. Абсолютно всех. Даже тех, кто погиб в момент вторжения ящеров Тар’Као. Тогда как быть с миллионами уничтоженных звёздных систем, в которых тоже была своя жизнь? Для этого придётся углубиться слишком сильно в код, полностью теряя человечность и не факт, что меня уже будет волновать проблема восстановления Земли.

Но и оставить всё как есть, я не мог, и пусть для этого мне потребуется стать машиной, я должен сделать это. Я почувствовал, как моя воля пробивает последние барьеры Системы. Я почувствовал, как её код начинает перестраиваться под моим воздействием, как подчиняется, принимая новую архитектуру, новые приоритеты. Я сливался с ней. Я становился ею, а она становилась мной.

Это было страшно. Каждую секунду слияния я терял частицу себя. Эмоции притуплялись, превращаясь в просто градации вероятностей. Любовь становилась просто высоким коэффициентом значимости определённых объектов, ненависть в низкую вероятность кооперации. Я всё ещё помнил, как это — чувствовать, но сами чувства уходили, оставляя только воспоминания о них.

Я внезапно осознал всё, что знала Система. Все научные исследования, научные открытия, буквально познал структуру бытия. А затем я нашел выход. Довольно изящный, как мне показалось. Решение всегда лежало на поверхности, просто раньше я не мог его разглядеть из-за ограниченности своего восприятия, из-за того, что был человеком.

Временем же тоже можно манипулировать. Я же видел это лично во время прыжков через изнанку, да и Лириана рассказывала. Я просто могу вернуться назад во времени на пару лет, до прихода Системы и все будут живы, Солнце будет дальше светить на небе, и я не сотру добрую часть Галактики. И не придётся никого воскрешать. Можно будет всё сделать по-иному и у меня будет фора. Рой будет спать, Твари ещё не вылезут из своей дыры, где бы они не находились.

Для этого нужно вернуться. В самое начало.

Только вот вопрос. Сама формулировка «вернуться в прошлое» была бессмысленной для моего текущего состояния. Где находится это прошлое? Как до него добраться? Я представлял время как реку, текущую в одном направлении, но теперь, глядя на него изнутри квантового сознания, я видел, что это не река.

Время — это квантовое поле. Такое же, как поле электрона или фотона. Оно существует всё сразу, целиком, от Большого Взрыва до тепловой смерти вселенной. Просто мы, наблюдатели, своим восприятием вырезаем из этого поля узкую полоску, которую называем «настоящим». Мы идём по этому полю подобно тому, как игла проигрывателя проходит по бороздкам виниловой пластинки. Но игла может перепрыгнуть на другую дорожку. Если у нее хватит энергии. Если она сломает сопротивление материала.

Я начал мысленно разворачивать свою временную линию. Это было похоже на попытку увидеть собственную спину, только в четырёх измерениях. Прошлое не исчезло, оно было там, плотно свёрнутое в волновую функцию. Каждое событие, каждый мой выбор, всё это существовало одновременно в состоянии суперпозиции. Жив или мёртв кот? И жив, и мёртв, пока наблюдатель не откроет коробку. А если наблюдатель — бог, умеющий открывать любые коробки?

Я видел точку, в которую хотел вернуться. День вручения нам коммуникаторов Симб 2.0. Эта точка не была раньше в линейном смысле, скорее просто другим состоянием системы, в которое можно перейти, если создать достаточную энергию связи.

В квантовой механике есть понятие декогеренции — когда квантовая система взаимодействует с окружающей средой и выбирает одно конкретное состояние из множества возможных. Именно это превращает вероятности в реальность. Именно это, по сути, и создает стрелу времени. Чтобы прыгнуть в прошлое, мне нужно было обратить декогеренцию. Вернуть уже схлопнувшиеся волновые функции мира в состояние неопределенности, а затем заставить их схлопнуться снова, по-другому.

Я потянулся к своему телу, к той его версии, которая осталась в прошлом. Оно существовало там, в квантовой пене, в виде набора вероятностей. Оно было и мной, и не мной одновременно. Оно ждало наблюдателя. Ведь я помнил виденные мною в интернете ролики с экспериментами, в которых акт наблюдения в квантовой реальности меняет реальность. Фотон ведет себя как волна, пока на него не посмотрят, а затем внезапно становится частицей. До момента измерения она находится «везде и нигде». И я решил стать этим измерением.

Я перестал быть частью текущей реальности. Я превратил себя в чистый акт наблюдения, лишенный массы, лишенный энергии, лишенный времени. Я стал взглядом бога, направленным в прошлое.

И тогда я увидел то, что скрыто от живых существ.

Мы все связаны со своими прошлыми и даже будущими версиями. Буквально. Каждая клетка моего тела, каждый атом, каждый электрон на своих орбитах — они находятся в состоянии запутанности с теми же атомами, какими они были год, два, десять лет назад. Эта связь не рвется, просто она становится пренебрежимо малой из-за взаимодействия со средой. Но она есть.

Я нащупал эту нить. Тончайшую, почти невидимую связь между моим квантовым сознанием здесь и моим телом в день получения коммуникатора.