Люблю тебя ненавидеть (СИ) - Сью Ники - Страница 10

И пока я снимала джинсы, почему-то задавалась вопросом: смотрит ли Тим на меня. О чем он думает? Что я бессовестная? Ведь он с моей подругой, а мы тут… стоп! У нас экстренная ситуация, мы можем замерзнуть. Тем более сейчас возьмем одеяла и ляжем, укутавшись в них, пока наша одежда будет сохнуть. Ничего другого.

– И их тоже, – прозвучал за спиной голос Тима. Я кинула на него удивленный, полный смущения взгляд, прикрывая руками обнаженную грудь.

– Что… – хрипло прошептала.

– Трусики, – сказал он и снова щелкнул зажигалкой. Щелк. Щелк. Как удары моего сердца. И я вдруг осознала, что все это время Макаров смотрел на меня. Неотрывно. Пристально. Как голодный дикий зверь. И при этом джинсы его уже лежали на полу, он успел с себя снять их и, кажется, не только их.

Заметив рядом черные боксеры, я сглотнула и резко отвернулась. Пульс ускорился, мне казалось, что в помещении все пропиталось моими эмоциями, тем, как я вся тряслась и в то же время не могла остановиться. Мне хотелось оглянуться, увидеть то, что было не для моих глаз, затем пристыдить себя и убежать прочь.

Но вместо всего этого, подхватив пальцами ткань трусиков, я медленно стянула их по бедрам, скинув на пол. За окном раздался очередной раскат грома, молния осветила темное помещение, и я, вздрогнув, все-таки повернулась и осознала…

Первое – здесь было холодно, но мои соски твердели и казалось, изнывали, как бы ужасно не звучало или банально, в прикосновении. Мамочки… О чем я дура думаю? Второе – Тим смотрел на меня. Пошло. Обжигающе, прямо на мою грудь, господи, я, что реально опустила руки? Затем его взгляд скользнул ниже и остановился у меня между ног, отчего там стало приятно покалывать.

– Ты чертовски красивая, – приглушенным голосом произнес он, и я не поверила, что фраза вообще прозвучала в реальности. Что она не плод моего воображения. У меня аж все заискрило от нее. А может, он правда считает меня… красивой? Ох, от этой мысли мне пришлось сглотнуть и закусить губу. До боли. Чтобы очнуться от морока. Вернуться в реальность.

Он ничего не говорил. Не мог. Мне показалось. Упорно твердила себе я. И вообще…

Господи… какой же это стыд! Вот так впервые предстать абсолютно обнаженной перед парнем, думать о том, как он на меня смотрит, представлять, что было бы, дотронься Тим до меня, моей груди или губ… Я…

Тело проняло волной дрожи, особенно там – между бёдер, и я поспешила отвернуться. Покраснев до кончиков ушей, я скрестила руки на груди, надеясь, что темнота стала моим укрытием. От всего, но главное - от самой себя.

И именно в этот момент на мои плечи вдруг легко одеяло. Колючее, прохладное, но такое необходимое.

– Вот видишь, – Тим прошептал мне это на ухо. – Ничего страшного. А теперь… предлагаю вздремнуть.

И не дожидаясь моего ответа, Макаров поднял вещи, развесив их вдоль камина на спинки стульев. Мои тоже взял, даже белье. И когда он дотронулся до трусиков, теребя их между пальцами, я снова закусила губу, ощутив все то же покалывание внизу, а еще поняла, как сильно уязвима. Не понимаю себя. Впервые в жизни я не могу понять того, чего хочу и как этому противиться. А главное, почему Тимофей, будучи парнем моей подруги, позволяет себя вести вот так раскованно?

– Смотри-ка, – Макаров показал на тумбу, дверцы который были открыты. – Тут есть дешевый коньяк. Надо выпить.

– Что… А это зачем? – робко прошептала я, отвернувшись.

– Чтобы согреться, зачем же еще? – приоткрыв один глаз, я заметила загадочную улыбку, что мелькнула на его лице, правда не заострила на этом внимание. Покорно взяла бутылку, после того как сам Тим сделал пару глотков, и тоже выпила. Он прав, лишним не будет. Не хотелось бы заболеть.

Алкоголь показался на вкус странным, приторным каким-то, словно детский сироп. Хоть бы не отравиться. Передав бутылку Тиму, я смотрела, как он поставил ее на место и лег, закрутившись в покрывало, повернувшись лицом к стене.

На носочках я подошла к кровати, присела, сжав руками края верблюжьего одеяла. Мне было неловко пристраиваться рядом, но я понимала, что дождь еще не скоро закончится, да и одежде для того, чтобы высохнуть, нужно время. Поэтому мне требовалось успокоиться и просто лечь.

Минут двадцать… Тридцать. Ничего не произойдет, верно?..

Закрыть глаза-то я закрыла, но уснуть удалось не сразу. Мурашки, охватившие каждый участок кожи, и фраза, застывшая в моих ушах: "ты красивая", не давали покоя. Щеки так и горели в тех местах, где касался язык Тима, словно там теперь были отметины. Мне было сложно поверить, что он делал это играючи, не по-настоящему.

Интересно, какой Тим на самом деле? Что прячут его тёмные глаза? Что творится в его душе...

А потом я просто отключилась, в моменте как-то и не заметила. Проснулась от резкого скрипа.

Разомкнула глаза, было уже довольно светло. Лучи солнца били прямо в окно, и я не сразу заметила, что в хижине мы не одни.

– Настя! – голос старосты заставил меня подорваться с постели, прикрываясь одеялом. Я готова была провалиться под землю, до того стало неловко.

– И тебе привет, – Тим помахал рукой Оле, следом бодро улыбнулся, скинув... одно одеяло? Но мы же были под разными? Или не были?

В отличие от меня, Макаров абсолютно непринужденно слез с кровати, и когда Оля увидела, что на нем нет боксёров, завизжала, смущенно отвернувшись. Я и сама отвернулась, скрыв лицо в ладонях. Мамочки… Что о нас подумают? Обо мне? Ох, нехорошо это. У меня аж пульс зачастил, и по вискам ударило, словно молотом.

– Развели здесь, – буркнул недовольно лесник, который и привёл, видимо, старосту к нам. – Одевайтесь и на выход.

И мы ни говоря ни слова быстро оделись, затем пошли в лагерь следом за лесником. Молча. Оля на нас с Тимом поглядывала, я смущенно прятала глаза, а Макаров... он спокойно шёл себе, иногда камешек пинал. Как будто ничего и не было. Наверное, так и надо... Ведь действительно, мы лишь спали рядом. Волноваться об этом… Глупо?!

Проводив нас до ворот, лесник попросил Тима ему помочь, а тот неожиданно согласился. Нам с Олей пришлось остаток пути проделать вдвоем. Мне хотелось объясниться с ней, попросить, чтобы она сохранила увиденное в тайне, но Анурова всю дорогу с кем-то переписывалась и убрала телефон только напротив нашей общей комнаты.

– Оль, – прошептала я, стушевавшись от ее резкого, колючего взгляда. – Слушай, насчет…

Но договорить я не успела. Дверь открылась, на пороге стояли Соня Молотова и ее две подруги. Анурова толкнула меня в спину, мол, шевелись, и я, споткнувшись, позорно распласталась на полу перед девочками.

– Блин, – пискнула, поднимаясь. Ну что за непутевая? На ровном месте падаю.

– Поговорим? – холодного процедила Соня, заставив меня поднять на нее глаза.

– Что? – отряхнув джинсы, я встала напротив, непонимающе всматриваясь в лицо своей одногруппницы.

– О тебе и о моем парне.

Глава 11

До меня дошло не сразу, что это Оля постаралась нас столкнуть лбами. Правда, я не слышала ни от кого, что Тим начал встречаться с Соней, тем более мне казалось, они с Мариной не расстались. Какая-то Санта-Барбара. Однако я в нее влипла, и надо было как-то выпутываться, потому что девочки, судя по их гневным взглядам, были настроены серьезно.

– Соня, ты…

Но она даже слова мне сказать не дала, замахнулась рукой, и я чудом успела поймать ее, не дав себя ударить. К счастью, реакция у меня было хорошая. Молотова, при всем своем ангельском личике и идеальной репутации, сейчас походила на настоящую стерву. Казалось, я впервые видела этого человека.

– Офигела с моим парнем трахаться? – она выдернула руку, зло прищурившись.

– У нас ничего не было, – поспешила оправдаться я. А у самой так зачастил пульс, что аж стал отдавать в уши. Мне оставалось надеяться, что девочки не заметили, насколько сильно я паниковала. Это были мои первые в жизни разборки, и, честно сказать, без них жилось лучше.