Роковая одержимость (ЛП) - Маседо Джессика - Страница 14

Я медленно опустилась на колени. Тишина в спальне, казалось, пульсировала в ушах. Я опустила голову и дрожащими пальцами открыла сумку.

Внутри, завёрнутый в белую папиросную бумагу, лежал вибратор. Роскошный. Черный. Ровный. Бархатистый на ощупь. Сдержанный, но мощный, как и всё в нём. Объект, который без слов говорил, что он знал моё тело лучше, чем я сама.

К лицу прильнула кровь, и я резко вдохнула. Тело напряглось, глаза были прикованы к прибору, как будто он мог поранить меня одним лишь присутствием. Но что действительно причиняет боль, так это осознание того, что часть меня... уже хочет этого.

Потому что ему не нужно было прикасаться ко мне, чтобы владеть мной. Ему не нужно даже быть здесь.

Достаточно дать мне инструмент и посмотреть, как я повинуюсь.

Все ещё стоя на коленях перед открытым гардеробом с вибратором в руках, я снова почувствовала, как вибрирует мобильный телефон. Звук был скорее как прикосновение ко мне, как будто он только что провёл языком по изгибу моей шеи. Моё сердце колотилось, пульсируя между ног с срочностью, которая заставляла меня стыдиться себя.

Я взяла телефон холодными пальцами.

«Сними одежду. Медленно.»

Приказ сиял на экране, как мягкое предложение, написанное кровью моего собственного подчинения. Просьбы не было. Сомнений не было. Он не просил. Он никогда не просил. И даже тогда тело повиновалось, прежде чем разум решал.

Я поднялась, колени всё ещё болели, чувствуя, как воздух в комнате густой, как пар. Я подошла к кровати, оставив вибратор на простынях, как тотем, предупреждение, и огляделась, как будто есть шанс, что кто-то наблюдает за мной. Однако жестокая правда была такова: он всегда наблюдает.

Медленными движениями я подняла планку футболки, обнажив живот и грудь, которые уже горели под тканью. Мои соски были каменными, почти пульсирующими, как будто они знали, что их обнажают для него. Я бросила футболку на пол, и поднесла пальцы к поясу трусиков. Кожа была влажной, мокрой, и простой контакт с резинкой заставлял мою кожу дрожать.

Я медленно спустилась по ткани, уставившись в пустоту впереди, представляя, как его глаза смотрят на меня сквозь тьму. Зная, что где-то он улыбается.

Когда я полностью обнажилась, мобильный телефон снова завибрировал.

«Ложись на кровать. Ноги раздвинуты. Руки прочь.»

Я сглотнула. Легла.

Простыня была ледяной на моей спине, но моё тело было чистым огнём. Я раздвинула ноги, нерешительно, осознавая, что возврата больше нет. Положение выставляло меня таким образом, что заставило меня съёжиться. В этом жесте было что-то неприличное и священное. Как подношение. Ритуал. Отчаяние.

Я больше не сопротивлялась.

Я ждала.

Руки сжались по бокам, пальцы почти зарылись в матрас. Нерегулярное дыхание, глаза, устремлённые к потолку, как бы смотрящие в сторону, находили там его тень, сидящую и молча наблюдающую за мной.

Мобильный телефон снова дрожал над грудью.

«Ты уже моя. Теперь наслаждайся мной.»

Его слова эхом разносились в моей голове, когда мои пальцы дрожали вокруг вибратора. Прибор был холодным на ощупь, но, казалось, пульсировал собственной энергией, как будто неся саму его сущность в своём безмолвном ядре. Я знала, что собираюсь сделать. Я знала, что это капитуляция, и всё же я не могла устоять.

Когда я включила его, первое жужжание было мягким, почти шёпотом, но достаточным, чтобы моё тело вздрогнуло. Кончик вибратора слегка коснулся моего клитора, и дрожь пробежала по моему позвоночнику. Мои бёдра инстинктивно поднялись, стремясь к большему давлению, большему контакту, большей вибрации, которая уже начала поглощать меня.

— Ах... — Стон вырвался из моих губ, прежде чем я смогла его сдержать.

Мои пальцы крепко сжали простыню, когда вибратор скользнул вниз, обнаружив, что мой вход уже влажный. Влага стекала по моим бёдрам, окрашивая ткань подо мной, и мне было всё равно. Всё, что имело значение, — это ощущение того, как пульсирующий прибор давит на меня, обещая удовольствие, которое я не могла отрицать.

Я увеличила интенсивность.

Жужжание росло, превращаясь в глубокий храп, который отражался прямо в моём ядре. Моё тело сразу же отреагировало, изгибаясь в постели, мышцы живота сокращались, когда волна удовольствия начала накапливаться.

— Блядь...

Я извивалась, не в силах удержаться на месте, ещё больше раздвигая ноги, полностью предлагая себя этому ощущению. Вибратор работал твёрдыми кругами, чередуя давление и лёгкость, точно так же, как если бы он был здесь. Как будто его собственные руки касаются меня, контролируя каждое движение, диктуя каждую волну удовольствия.

Моя грудь налилась, твёрдые соски были направлены вверх, и я едва могла думать. Всё, что существовало, — это вибрация, влажность, тепло, растущее внутри меня, умоляющее об освобождении.

— Я... я кончаю...

Оргазм поразил меня без предупреждения, стремительный и неконтролируемый. Моё тело дрожало, мышцы сжимались вокруг ничего, когда волна чистого удовольствия захлестнула меня. Я закричала, копаясь пальцами в матрасе, ноги дико дрожали.

Даже когда последнее сокращение прошло, я не могла остановиться.

Вибратор продолжал безжалостно вибрировать, и я знала, что он не позволит мне так легко уйти.

Потому что в глубине души я уже знала правду.

Я была его.

Никакого оргазма было бы недостаточно, чтобы заставить меня забыть. Он написал это, и моё тело подтвердило каждую букву.

Удовольствие охватило меня насилием того, о чём я не просила, но приняла. Всё моё тело сжималось, дрожа под простыней, пальцы хватались за вибратор, как будто это было продолжением моего дыхания. Дыхание, которое шло по дугам импульса, мокрое, прерывистое, почти плачущее.

Я уронила руки по бокам, всё ещё дрожа, мои ноги были приоткрыты, а кожа блестела от пота. Комната, казалось, кружилась вокруг самой тишины, и только тогда я заметила, что мобильный телефон снова мигает.

Я открыла сообщение:

«Хорошая девочка.»

И я заплакала от стыда, от гнева, от удовольствия, от осознания того, что он слишком хорошо меня знает и что каким-то образом я больше не хотела, чтобы он останавливался.

ГЛАВА 12

Солнце бледно проникло в щель окна, заливая ковёр золотыми лучами, которые не согревали. Я всё ещё лежала в постели, тело было расслабленным прошлой ночью, вибратор лежал на полу рядом с кроватью, как тихое признание. Вина всё ещё ползла по моей коже, как второй слой, но не было сил даже для сожаления. Была только усталость и его отсутствие.

Когда зазвонил мобильный телефон, мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять звук. Он был в беззвучном режиме в течение нескольких дней. В этот момент он жужжал с дрожащей вибрацией, как будто встряхивая меня изнутри.

Мама...

Имя появилось на экране вместе с фотографией. Это было похоже на то, что меня вытащили из плотного сна или кошмара, замаскированного под удовольствие. Я нерешительно ответила, и голос звучал слабее, чем я хотела:

— Привет?

С другой стороны, пауза была короткой, но достаточной, чтобы я поняла: она чувствовала это. Всегда чувствовала.

— Дочка с тобой всё в порядке?

Я закрыла глаза, и глубоко вздохнула, почти на автомате отвечая, как всегда:

— Всё в порядке. — Но слова застряли. И, не осознавая этого, я выпалила: — Нет. Нет.

Молчание моей матери отличалось от молчания кого-либо ещё. Это не было осуждением. Она была осторожна, я чувствовала её неприкрытое беспокойство. Как будто она держала меня за руки даже за много миль.

— Хочешь мне рассказать?

— Нет — прошептала я. — Я не могу.

Она не настаивала.

— Возвращайся домой, дочка. Ты можешь бросить всё и вернуться. Мы найдём выход из твоей депрессии, как и всегда.

Фраза вошла в меня, как объятие, которое я не знала, что мне нужно. На мгновение мне с силой пришёл образ старого дома: запах кофе, шум вентилятора в комнате, занавес, который танцевал с утренним ветром. Идея безопасности, начать всё сначала, быть вдали от него, и всё же ответ родился во мне без колебаний.