Мятежник (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 13

Твои новые пистолеты на двадцать патрон чудо, как хороши. Унтера и офицеры ударников в мгновение ока превращали тех магов, кто пытался достать огнестрельное оружие из ящиков, в дуршлаг, обрушивая на глупцов море свинца.

Через пять минут кольцо телег сомкнулось вокруг заговорщиков, прижав их к реке, и тем ничего не оставалось, как поднять руки и позволить твоим бойцам надеть на них антимагические браслеты. Три мага воздуха пытались улететь, соответственно, по воздуху, но один из них был сбит дежурной парой истребителей, а двое оставшихся принудительно посажены на аэродром, где, какое совпадение, как раз шла перекличка вернувшихся из отпуска летчиков и прочих специалистов.

Маг воды попытался убежать по воде, аки посуху, но увидев скоростную баржу, с наведенными орудиями, предпочел вернуться.

Дмитрий Олегович, твой драгоценный родственник, все-таки попал во дворец, был посажен за стол в малой гостиной, где имел возможность отведать чаю и моих беляшей. Но, очевидно, твоего брата смущали антимагические браслеты на руках, разговор не клеился, поэтому через двадцать минут я его отправила в тюремный замок, дав с собой три, еще теплых беляша.

Расследование показало, что из восьмидесяти двух захваченных заговорщиков, двадцать — наши идиоты, решившие рискнуть, остальные — дворяне из Иркутского и Якутского княжеств, прибывшие в наш город вместе с Дмитрием.

Как ты там кушаешь, мой дорогой. Одевайся теплее, по возможности используй заклинание «Теплая завеса», а то я слышала, у вас там ветра. Если будешь меня ругать за покупку дорогого антимагического свинца, за нецелевое использование денежных средств в особо крупном размере, знай, я готова максимум постоять в углу десять минут, пока никто не видит, ибо свинец этот — вещь в хозяйстве весьма ценная.

Рейкьявик. Исландия.

Йоун Гюнрссон, третий год занимающий должность мэра столичного и крупнейшего города острова, стоя на крыльце мэрии, вытер слезящиеся глаза и закашлялся. Боги, видимо, разгневались на островитян, так как история острова, которая начитывает более тысячи лет, не помнила такого ужаса. Эйяфьядлайёкюдль, Фаградальсфьядль, а теперь еще и Литли-Хрутур второй день, как взбесились, выбрасывая в воздух вонючий и чрезвычайно едкий дым, от которого слезились глаза и человек сотрясался в приступе лающего кашля. Попытка местных магов воздуха, мобилизованных альтингом, высшим советом острова, направить вечер в противоположную от городов сторону помогла лишь временно — на острове никогда не было особо сильных магов, сильные уплывали в Данию, вербуясь на королевскую службу. А сил оставшихся магов хватало всего на пару часов, после чего вонючий дым снова накрывал город и поселки.

Мэр досадливо почесал заросшую макушку. Помощи от Дании, где правил их сюзерен — король Кристиан шестой, не дождешься. Королю, чем на острове хуже, тем лучше. Пришлет пару кораблей, примет на борт самых красивых девушек и крепких юношей, а остальные спасайтесь сами. Пора бы выйти из-под власти Дании, так обязательно появятся другие, желающие получать дань с этого сурового острова…

— Прошу прощения, достойнейший, не могли бы мы узнать…

Йоун Гюнрссон от неожиданности подпрыгнул на месте. Проклятый дым! Мэр не слышал, как к нему подошли сзади, на не один. а десяток человек, особенно, было непонятно, почему он не слышал, как подошел высокий красивый парень, с странных очках на лице, обутый в громоздкие металлические ботфорты, которые, даже на вид, выглядели тяжелеными. Тот, что говорил с мэром на языке, похожем на норвежский, который мэр с трудом понимал, на морде лица тоже имел странные очки и матерчатую маску, а остальные, выглядевшие солдатами, имели каучуковые маски, закрывающие всю голову с металлическими банками внизу масок, и огромными стеклами вместо глаз, обликом походили на глубоководных рыб, которых местные рыбаки, иногда, доставали сетями из-под воды.

— Вы кто такие? — грубо спросил мэр, злясь от того, что он на улице один, остальные жители сидят дома, а незнакомцы выглядят очень опасными.

— Они книжники…- забормотал тип в тряпичной маске, который видимо был переводчиком.

— Книжники?

— Маги умные, наука, приехали из Сибири…

Глава 7

Глава седьмая.

Рейкьявик. Исландия.

— И что вы можете для нас сделать?

Через два часа в небольшом и, откровенно говоря, грязноватом зале заседаний местного альтинга, или их Верховного Совета, сидели я с начальником экспедиции поручиком Гололобовым, два переводчика, один с исландского, или старонорвежского на норвежский, второй с норвежского на ломаный русский и два десятка местных мужиков, представляющих местную власть. Местные депутаты, как один, были одеты в темные костюмчики с короткими пиджаками, густо усеянными блестящими, в два ряда, пуговками, вязанные чулки и колпаки (в здании было холодно), также каждый имел широкий пояс с, потемневшими от времени, медными бляхами.

— Для вас? — я усмехнулся: — Могу ничего не делать. Могу встать и улететь, и вернуться сюда через год, когда вы все тут сдохнете от вони, предварительно ослепнув…

— Что значит — улететь? У вас такой быстрый корабль? Где он причалил, кстати? Мне не докладывали, что какой-то корабль входил в порт…

— Я прилетел на металлической птице со Шпицбергена, летел восемь часов. Как только вонь от вашего острова стала долетать до моих владений, я собрал ученых и на двух механических птицах вылетел сюда, чтобы разобраться в причинах…

— Он все врет! — вскочил какой-то обладатель густых бакенбардов с заднего ряда, тыча в меня грязным пальцем: — Нет на Шпицбергене никаких сибирских владений!

— Теперь есть. Христиания плохо себя вела и теперь над островами поднят мой флаг. Вы, кстати, тоже себя плохо ведете. Подумайте над этим.

— Ты нам угрожаешь, пришелец? — взвились «бакенбарды»: — У нас триста конных стрелков с новейшими дальнобойными…

— Ой, боюсь! — я закрыл лицо руками, весело выглядывая между расставленных пальцев: — Триста стрелков! А еще триста тысяч баранов и овец. Вернее, триста тысяч и еще один баран, который уже выдал мне численность ваших сил.

«Барану» с бакенбардами не дали больше сказать ни слова — двое коллег повисли у него на плечах и усадили на место, а в разговор вмешался мэр Рейкьявика Йоун Гюнрссон:

— Ваше королевское величество, а чем мы вызвали ваше недовольство?

— Ну, начнем с того, что я уже шесть часов пребываю в вашем замечательном городе, а меня еще не угостили хлебосольные и гостеприимные хозяева. Я не понимаю, вам что, рыбы жалко?

Замечательным городком Рейкьявик мог назвать только очень добрый человек.

Узкие грязные улицы, маленькие, кособокие домики с крышами, покрытыми дерном и станами, обложенными землей для тепла. Люди одеты бедно, многие вообще бродят, завернутые в коричневые одеяла. Вся наша делегация переместилась в местный трактир, правда в «чистом» зале мест за столом на всех не хватила, и часть депутатов просто толпилась у стены, пока мы с поручиком Гололобовым насыщались.

Вот насчет местной еды ничего плохого сказать не могу. Суп огромными кусками ягнятины, свежайшая треска в сливочной подливке сразу подняли настроение голодным пришельцам. Ну, а в хорошем настроении я готов рассказывать замечательные сказки благодарным слушателям.

— Ваши гномы, да, правильно, цверги, решили докопаться до слоя жидкого расплавленного золота через жерла ваших вулканов. Уж не знаю, кто им подсказал, возможно, Локи, но только эти ребята ошиблись и вместо золотого пояса попали в подземное царство мертвых, откуда вверх и рванула эта вонючая дрянь, в которой мучаются грешники…

— Но как такое может быть⁈ — завопил «бакенбардистый баран» из заднего ряда: — Цверги — они же мудрые!

— Жадность — она и мудрых делает глупцами. Когда тебе говорят, что можно добыть золото, слоем в несколько километров, чей слой кипит под всей поверхностью земли, наверное, ты забудешь всякую осторожность и полезешь пробивать дырку в слое магмы…