Мятежник (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 19

Особенно чувствительный удар был нанесен в этом году, в конце короткого северного лета. Группа детей и женщин, отправившаяся на сбор клюквы, под охраной брата Данилы исчезла без следа. На месте, где они собирали ягоду остался лишь раздавленный туесок с остатками клюквы. Вернее, следы были, и вели они в сторону ареала обитания одного из особо враждебных племен. Пятеро, оставшихся в живых, мужчин, изучив следы, совсем загрустили — судя по всему, в нападении на сборщиков ягод участвовала не менее трех десятков охотников, и любая попытка погони наличными силами вызвала лишь новые потери. Вот и просил меня Данила дать ему сапоги, чтобы за пару дней добежать до становища врагов, попытаться освободить пленников, если они живы…

Ну а я, посмотрев на это скотское существование, как ни крути, но моих поданных, принял волевое решение — всех жителей… даже не знаю, как назвать это место — убежищем? Так вот, всех эвакуировать, ибо не должен человек выживать в холодной норе при температуре минус сорок градусов. Первую партию женщин и детей, двадцать душ, худых и легких, предварительно заставив сбрить всю растительность с головы и тела, так как паразитов и на Большой земле хватает, отмыли в полевой бане и, запихав в салон пассажирского аэроплана, отправили в Якутск. Их волосы и одежда, с шевелящимися вшами и прочими клопами догорали на снегу, а в бане мылась вторая партия, благо древесины и снега для воды вокруг было в избытке. Сейчас народ отмоется в горячей воде, кто-то впервые в жизни, и пойдет есть и отдыхать в большую палатку, а завтра утром полетят второй партией в Якутск. Правда я сомневаюсь, что зимовать они будут в столице Якутского княжества, там и без пяти десятков нахлебников проблем хватает. Наверное, полетят они в город Верный, пусть хоть перезимуют в тепле, поживут в нормальных домах, поспят на грубых, но простынях. Тем более, что мужики, в качестве платы, притащили мне несколько кожаных мешков с золотым песком. Не знаю, сколько там точно, но пару килограмм драгоценного металла мешки содержат, что означает, что беженцам, при всех моих государственных ценах на прием золота, хватит на скромную жизнь в течение пары лет.

Завтра, завтра, завтра. Завтра прилетят пара аэропланов в пассажирском исполнении, и мы с Данилой слетаем в поисках его брата, поговорим с местными о гуманном отношении с пленными и прочими гражданскими. А то ишь, метисы им не нравятся. Да в зеркало бы посмотрели на себя, куда ни прилетишь, половина стойбища с серыми или голубыми глазами, а некоторые вообще, рыжее рыжего солнышка. Ну а если дискуссия о толерантности перейдет в горячую фазу, то это тоже хороший вариант развития событий. Сплетни, слухи и новости разносятся по заснеженной и безлюдной тундре быстрее, чем в густо заселенном Омске, и к весне все северные широты будут знать, что мытари Белого царя вернулись и собирают все недоимки за тридцать лет, а кто вовремя не погасит задолженность, то небесный огонь обрушится на дерзкого.

Ночью я подскочил от близкой стрельбы, но, пока накинул комбинезон и напялил «протезы» горячая фаза боя уже закончилась. Оказалось, что ночью, дворняга одного из моих пилотов… ну есть такая чудинка у летчика, в полеты берет собой маленькую дворняжку, которую он полудохлую нашел еще крохотным щенком, и выходил, кормя пропитанной молоком тряпкой. Так вот, собака попросилась по собачьим своим делам, пробежалась деликатно за пределы лагеря, как вдруг, отчаянно лая, набросилась на один из бесчисленных торосов, коими изобиловала замерзшая поверхность реки. Пока летчик хлопал глазами, из сугроба взметнулась человеческая фигура, взмахнула длинной палкой, и длинное лезвие северного копья отрубило хвост, ловко увернувшейся от смертельного удара, дворняги. Летчик бросился обратно в сторону палатки, где оставил свой пистолет, и получил две стрелы в спину от засевших в сугробе приятелей типа с копьем. Но тут прибежал обходивший дальнюю часть лагеря часовой, упал на колено и длинной очередью из легкого карабина (на да, как на моем заводе собрали чудо станок, что штамповал патроны тысячами и круглосуточно, у моих десантников-спасателей появился на вооружении, впервые в мире, примитивный пистолет пулемет, с магазином на тридцать патронов. Так вот, часовой одной очередью навел порядок на вверенной ему территории, ранив агрессора с копьем и заставив испуганно вжаться в снег обоих лучников.

Утро добрым не бывает.

Хотя все закончилось благополучно, но, осадочек, как говорится, остался. Собаке перевязали остатки хвоста и открыли банку с мясными консервами, а ее хозяину сделали выговор, ибо для чего дано офицеру самое лучшее оружие? Ведь, не для того, чтобы он стрелы в спину получал.

Как на моем прошлом мире существовал, к примеру, стандарт защиты сотовых телефонов от влаги, так и в моем нынешнем государстве существует стандарт защиты формы, ибо, маг я бытовой магии или нет? Во всяком случае, форма моих военнослужащих не горит, долго не изнашивается, и не пробивается примитивными стрелами. Поэтому, летчик отделался выговором, легким испугом и благодарностью за пса. Раненый мучитель животных был перевязан, напоен стаканом спирта и зафиксирован в опустевшей бане, благо там пока тепло. А вот его товарищи, с длинными черными прямыми волосами и непроницаемыми щелочками глаз, одетые в одинаковые меховые кухлянки, на меня, на полном серьезе, наезжают, и даже запугивают гневом местного шамана.

Глава 10

Глава десятая.

Не знаю, как у местных называется длинная палка, которой они подгоняют своих ездовых собак, но помнится, что у древних римлян подобные орудия воспитания и ускорения назывались «стимулами». Вот подобным стимулом я и простимулировал двух черноволосых наглецов, посмевших на меня пасть открыть. Парни были, конечно, ошарашены, особенно, когда один достал из -под ворота своей кухлянки чью-то засушенную лапку и начал махать ею перед моим лицом, что-то грозно выкрикивая.

Получив палкой по худым задам, молодые увани, потрясенные тем, что могучее колдовство заячьей лапки на меня не подействовало, получили волокушу с их раненым товарищем, стали на лыжи и побежали куда-то на запад.

Этот день у нас ушел на окончательную эвакуацию жителей поселка, установку фигурки моей небесной покровительницы на самое высокое дерево острова, а от на следующий день мы вылетели по следам непрошенных визитеров.

Судя по следам, оставленным на земле, несколько часов парни пытались путать следы, один из них ложился в засаду, ожидая погони, но ближе к обеду беглецы выбились из сил и просто поперли по прямой на север.

Стойбище мы обнаружили на ближе к вечеру второго дня, поэтому, визит свой отложили на следующее утро.

Встретили нас хозяева неласково. Не обращая внимания на два, кружащих на высоте боевых аэроплана, на окраине стойбища, состоящего из полутора десятков чумов, выстроились два десятка местных мужиков, которые готовились к драке.

Судя по костяным пластинам, нашитым на меховые куртки, и щитам с металлическими умбонами на обтянутых кожей щитах, это не были охотники — собиратели кореньев, а вполне себе бойцы, которые, сформировав что-то вроде стены щитов, выставив вперед копья- пальмы, неторопливо двинулись вперед.

Обычно, взрыва небольшой бомбы, сброшенной с боевого аэроплана поблизости от противоборствующих сторон, хватает для перехода к взаимно уважительным переговорам, но северяне оказались ребятами упорными, поэтому пришлось дать очередь из шестиствольного пулемета им по курсу, да еще олени, что меланхолично выбирали из под снега ягель, или что они там выбирают, напуганные резкими звуками, бросились врассыпную…

Через час в моей палатке, перед походным креслом, на котором, вытянув ноги, восседал я, стояли на коленях два типа в парадных кухлянках, представившиеся как местный шаман и вождь. И не надо обвинять меня в том, что я понуждаю людей униженно стоять на коленях, они сами встали, вернее сели. Предварительно, правда, уточнив, кто я есть таков. Кстати, местные ребята — типы достаточно прагматичные. Если за тобой сила, а ты не поворачиваешься к местным спиной, то тебя вполне себе уважают. На переговоры местные главари прибыли, почтительно неся с собой фигурку Перуна,, измазанной кровью бородой, правда при этом шаман пожаловался, что бог белых людей оказался слабоват, мало помогает на охоте и в войне.