Мятежник (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 24

Глава 12

Глава двенадцатая.

Воинский эшелон, подпрыгивая на неровностях и стыках, плохо уложенного пути, роняя чёрные клочки дыма, рвущегося из труб двух мощных паровозов, что, помогая друг другу, тянули набитые солдатами и оружием, вагоны через уральские горы мы догнали почти сразу. Какие-то пятьдесят верст осталось ему проскочить, и враги подкатят к перрону станции Екатеринбург- Главный, где их встретят традиционными хлебом — солью местные «лучшие люди», а по моим понятиям — сепаратисты и предатели. Справедливости ради, надо признать, что этот богатый город в состав Сибирского царства не входил, что не мешало мне плотоядно на него облизываться. Облизываться на этот город я мог сколько угодно — местные толстосумы набрали вооруженных «ополченцев», числом, не меньше, чем все мое войско, что раскинулось от Якутии до Исландии. Это, безусловно, обходилось им в круглую копеечку, но они планировали присоединиться к войскам Европейской коалиции и императрицы Инны, дабы навсегда покончить с моей угрозой, а значит поезда интервентов не должны были дойти до столицы Урала.

Мой аэроплан держал курс параллельно железной дороги, иногда взлетая над сопками, а в эшелоне кто-то хорошо поставил службу наблюдения и противовоздушной обороны. Во всяком случае, по моему летательному аппарату дружно стеганули длинными очередями два пулемета крупного калибра, к которым, через несколько мгновений, прибавилось тявканье какой-то пушки, и летчик резко повел аппарат на снижение, чтобы скрыться за очередной сопкой.

Дождавшись, когда звуки стрельбы затихнут, я прошел в кабину пилота и начал вглядываться вниз. Минуты летели, а подходящей площадки, чтобы посадить самолет и остановить состав, по-прежнему, не было видно, а у меня оставалось совсем немного способов остановить эту махину. Двигаться пешком вдоль стальной магистрали, тщательно и вдумчиво выводя из строя крепежные элементы рельсов я не мог, времени на это уходило недопустимо много. В голову приходил только старый партизанский способ, хорошо известный в моем прошлом мире.

— Вон там, видишь, полянка, садись скорее! — я ткнул пальцем в земную поверхность, дождался ответного кивка летчика и убежал в салон, мне предстояло многое подготовить к высадке.

— Дима, хватай эту штуку и пошли.- я неуклюже вывалился из салона аэроплана наружу, чуть не зацепился за широкую лыжу самолета, торчащую из-под крыла и побежал вперед, в сторону невысокой насыпи железнодорожного пути. Отбежав шагов сто от аэроплана, чья бело- серая окраска на таком расстоянии сливалась с лежащим вокруг путей снегом, я показал брату, как приводить в действие подрывную машинку, а сам побежал по обледенелым шпалам в сторону, откуда, совсем скоро, должен был появиться вражеский состав. Я бежал, разматывая тонкий электрический провод, поминутно оглядываясь назад, пытаясь понять, какое расстояние будет безопасным для, лежащего под насыпью, Дмитрия. Вибрация рельс подсказала мне, что времени у меня совсем не осталось и я, вытащив из внепространственного кармана авиабомбу, массой примерно на двести пятьдесят килограмм старого мира, принялся забрасывать серую чугунную тушу снегом. Снег прилипать не хотел, поэтому я, стыдливо оглядевшись по сторонам (а вдруг папарацци), обмочил бомбу естественным способом, и снег стал охотнее липнуть к влажным бокам молчаливой смерти. Последним этапом было приладить электродетонатор к взрывателю бомбы, но с этим я легко справился, правда, обмирая каждое мгновение от смертельной опасности. И не думайте, что я опасался случайно сработавшего детонатора. Отнюдь. Изделия моих заводов, особенно, идущие в армию, отличались высокой надёжностью. Просто, в момент, когда я соединил в одну конструкцию взрыватель бомбы, электродетонатор и провода, внимательно наблюдавший за моими из укрытия брат мог решить или попытаться решить свои проблемы в части наследования родительских отчин, всего лишь, повернув рукоять взрывной машинки.

Но нет, брат прошел проверку, электрический импульс по проводам не пошел, и я, чувствуя сильнейшее облегчение, бросился бегом обратно.

— Дима, беги к аэроплану и скажи радисту, чтобы он дал от моего имени приказ, по красной ракете ударить бомбами по склонам вот этой и той сопок, чтобы лавина накрыла железную дорогу, все понял? Давай.

Брат бросился в сторону замаскированного командирского аэроплана, не заметив, как на вершине ближайшей сопки поднялась во весь рост тонкая женская фигурка и, приветствуя меня, подняла на вытянутой руке винтовку. Чертова дочь Гюлер, выскочившая непонятно откуда, как и я, контролировала моего братца, все время держа того под прицелом. Только я надеялся своевременно почувствовать электрический импульс и разорвать цепь, моя жена считывала эмоции моего родственника, надеясь вовремя нажать на курок.

Помните, как отчаянно кричал товарищ Сухов — «Верещагин, уходи с баркаса!»? Так и я, орал и размахивал руками, пытаясь предупредить мою своевольную жену, которая радостно улыбалась мне и махала ответно, с вершины, по которой, через несколько минут, должен был последовать удар бомбами с боевого аэроплана. Наконец Гюлер досадливо отмахнулась от меня, мол, ладно-ладно, не ори, с ребёнком все в порядке, надела на ноги широкие лыжи и скользнула со склона, слава богам, в противоположную от железнодорожных путей сторону.

Туша головного паровоза вынырнула из-за далёкого поворота совершенно неожиданно. Его массивный антиснежный отвал сбрасывал с пути сотни пудов свежевыпавшего снега, поднимая в воздух мириады и мириады блестящих снежинок, окутывая головной паровоз в серебристый, сверкающий под лучами солнца, непроницаемый саван. Я очень сомневаюсь, что машинист головного паровоза хоть что-то видел из своей кабины.

Напротив заложенной на путях бомбы я приметил небольшую елочку и нажал на рукоять взрывной машинки, как только головной паровоз поравнялся с ней. Вверх взвилось белое облако снега, меня что-то мягко толкнуло в голову, а паровоз- лидер, подпрыгнул в воздухе и завалился с насыпи, утягивая за собой своего коллегу и, сцепленные с ним, броневагоны.

— Взлетаем, взлетаем! — я, несмотря на свои калечные ноги, добежал до своего, прикрывшегося насыпью, аэроплана за какие-то рекордные секунды, выстрелил в небо красной ракетой и вскарабкался в салон.

Пилот, воззвав к предкам и богам о даровании удачи, повёл самолет на взлет, по просеке, вырубленной вдоль железнодорожной насыпи, надеясь не зацепиться лыжами за, спрятавшийся под снегом, пенек или валун, а ко мне пристал Дмитрий.

— Брат, а что это было? — он похоже изобразил, как я кручу ручку, собирая заряд в конденсатор: — я магии совсем не почувствовал…

— Это электрическая машинка, в ней рождается искра, способная убить человека или заставить взорваться бомбу, но для этого магии не нужно. — я дал брату пару минут подержать это чудо технической мысли, после чего спрятал взрывную машинку в свой многотонный карман.

— Но, с магией же проще?

— Дима, у меня все солдаты и многие офицеры из простолюдинов, магией не владеющие, а воевать надо. И роль солдата в современной войне не сводится к тому, чтобы стоять в плотном строю, под магическим защитным полем офицера, и стрелять куда-то в ту сторону. У меня просто нет столько солдат, чтобы воевать по-старому.

Наш аэроплан наконец взлетел, задевая лыжами верхушки сосен и начал набирать высоту, чтобы можно было обозревать всю обстановку в районе крушения.

Пара моих боевых аэропланов, зайдя с противоположных сторон, красиво разминулись над местом крушения, синхронно положили бомбы на склоны гор со стороны железной дороги и пошли на большой круг, ожидая дальнейших указаний. Несколько секунд казалось, что ничего не происходит и многотонной массе снега, покрывающей местные скалы все равно до жалких усилий людей, когда на поверхности снежного покрова появились небольшие ручейки, которые причудливо переплетаясь, сливались в единый поток, и наконец две огромные снежные массы, вздымая вверх тучи сухого снега, помчались вниз, навстречу друг другу, грозя похоронить под собой кучку жалких людишек и их переломанные вагоны.