Мятежник (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 35

Военный лагерь Первой кавалерийской дивизии Сибирского царства.

Лагерь своих войск я нашла после двух часов поисков, опознав их только по отсутствию реакции на, нарезающий круги на низкой высоте, над огромным лагерем, аэроплан. Стоило мне посадить самолет на широкой и ровной площадке, заменяющей «взлетку», как к самолету подкатили две высокие арбы, закрывшие аэроплан с двух сторон, на которые накинули серое полотнище, защищавшее крылатую машину от любопытных взглядов, в том числе и с неба. Дальше всю эту конструкцию покатили в сторону, где обнаружился еще десяток таких-же непонятных сооружений, под серой сеткой прятался еще десяток аэропланов моей группы поддержки.

— Госпожа. — Два десятка всадников моего личного конвоя окружили меня, накинули на плечи плащ, с почтительным поклоном подали платок вместо летного шлема, после чего я, вздев ногу в стремя, легко вскочила в седло. Вороная кобылка, ранее со мной незнакомая, выразила свое отношение ко мне. лишь тряхнув головой, после чего неторопливо порысила в сторону юрт лагеря, над одной из которых, грустной тряпкой, висел желтый флаг с черными овалами.

— Госпожа! — Полевые командиры, сидевшие в самой большой юрте, дружно встали и почтительно поклонились. Не скажу, что у меня легко получилось объяснить степным удальцам, кто из ху, но у меня это получилось, после того, как самые непонятливые и упрямые степняки покинули этот бренный мир. Не скажу, что меня здесь очень любят, но я зло, необходимое для выживания этого племенного союза.

— Садитесь, уважаемые. Чей флаг повесили? — ткнула я вверх, где на слабом ветру колыхался незнакомый мне флаг.

— Да, встретили каких-то черных карагузов, у них его и забрали. — довольно улыбнулся в усы Абай-хан, командир всего этого воинства и самый авторитетный из полевых командиров: — Они тоже к инглишам за оружием спешили, больше не спешат.

Под довольное ржание командиров, молчаливый слуга подал мне пиалу с кумысом, и я, с удовольствием припала к чаше.

Напившись, вернула пиалу слуге и обвела внимательным взглядом замолчавших командиров.

— Афганцы уже встали лагерем недалеко от базы англичан. Бухарцы подойдут завтра. Поезда британцев немного запаздывают, поэтому у нас в запасе всего пара дней. Слушайте меня внимательно и потом не говорите, что не слышали.

Власть афганского эмира, по факту распростронялась исключительно на окрестности его родовой вотчины — древнего Кандагара, но на всеафганской джирге он заседал, и все делали вид, что подчиняются уважаемому человеку. Возможно, захоти Хабибулла привести к покорности земли, считающиеся Афганистаном, у него что-то могло и получиться, но этот господин предавался, в основном, своей главной страсти — охоте, особенно, соколиной. И вчера, не успели отряды афганцев встать лагерем у озера, с чуть горьковатой водой, прогнав оттуда три какие-то мелкие шайки, как эмир, взяв небольшую свиту и любимых соколов, умчался в степь, в поисках добычи. А вечером, к лагерю афганцев прибежала лошадь одного из эмирских телохранителей, с седлом, заляпанным кровью. Пуштуны из числа приближенных к правителю, немедленно собрали сильный отряд и отправились в ночную степь, в поисках правителя, где и нашли его тело, и тела его ближников, раздетые и обобранные. Пройдя по следам, пуштуны вышли к лагерю бухарцев, где, в ночной темноте, разглядели на границе лагеря, несколько копий с насаженными на них головами. В одной из которых безошибочно узнали голову эмира.

Удар конной массы афганцев произошел на рассвете, и вначале боги были милостивы к оскорбленным и взбешенным воинам древнего Хоросана, которые в конном строю ворвались в лагерь вероломных бухарцев, но отсутствие дисциплины и единого командования вскоре сотворили дурную шутку с афганцами –пока сотни воинов племени покойного эмира в безумной ярости прорубались к центру лагеря бухарцев, тысячи пуштунов бросились грабить поверженных бухарцев, добивая раненых, отрезая головы убитым и раздевая донага покойников. Численность вековых смертельных врагов была примерно равна, и постепенно наступательный порыв афганцев заглох — всадники завязли в массе, сбегающихся на шум битвы, бухарцев. Порыв кандагарцев, как языки пламени в отсутствии топлива, вспыхнули в последний раз и погасли — афганцы начали отступать и совсем быстро их отступление превратилось в бегство. Вскоре оба войска заперлись в своих лагерях, спешно пытаясь их укрепить, а оставшиеся в живых, предводители обоих орд бросились в британский лагерь, требуя немедленной раздачи оружия и патронов.

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Гюлер, царица Сибирская.

Одновременное прибытие к воротам британской базы предводителей бухарцев и кандагарцев вылилось в новую свирепую рукопашную схватку, которая закончилась выстрелом из пушки с британского бронированного вагона, который разогнал дерущихся, словно ушат ледяной воды, вылитой на мартовских котов.

Наш же небольшой отряд, дисциплинированно стоящий поодаль ворот, обратил на себя внимание британской охраны и через двадцать минут к воротам двинулся офицер, сопровождаемый несколькими солдатами. От нашего отряда отделился только Абай-хан, сбоку от которого семенила я, замотанная в платок и смиренно держащаяся за стремя командира моих кавалеристов.

— Кто ты такой и чего хочешь? — грубо выкрикнул один из солдат на ломанном тюркском.

— Я командир десяти тысяч воинов, обученных британскими офицерами, господин. — громко крикнула я, делая вид, что перевожу бормотание Абай-хана.

— Кто и когда вас обучал?

— Мы воины союза племен черных карагузов, чья слава гремит от Каспия до Тибета Нас два года назад обучали капитан Смит и майор Джонсон.

Британцы переглянулись и пожали плечами в полном недоумении — британские инструкторы лезли во все щели мира, куда их лезть не просили, и фамилии их почти всегда были Смиты и Джонсоны.

— Господа, принимайте решения. Мы не собираемся оставаться безоружными между афганцами и бухарцами. Мои воины лучше из обучены, но нас в несколько раз меньше и если господа офицеры не собираются выполнять обещания, то я еще до заката уведу своих воинов подальше отсюда…

— Это все он сказал, женщина? — грозно рявкнул один из офицеров.

— Можете спросить вождя сами, господин. — я склонила голову под глухим платком.

Но, видимо, офицеры Британской короны не слишком хорошо владели местными наречиями, отчего махнули рукой на мелкие нестыковки.

— Допустим, все так. — старший британец принял решение: — Собирайте своих тысячи в двух милях отсюда и присылайте арбы, сорока штук будет достаточно. Сначала получите винтовки, потом еще пришлете арбы за патронами.

— Благодарю, эфенди. Через два часа все будет выполнено. — Абай-хан склонил голову, приложив руку к сердцу, и развернув коня, направил его в сторону нашего лагеря, я покорно посеменила рядом, держась руками за стремя.

Удалившись на приличное расстояние, вокруг нас сомкнулся конвой, и я могла дальше следовать верхом.

— Что дальше, госпожа?

— Давайте доберемся до лагеря и обговорим дальнейшие действия.

Через два часа на горизонте поднялось облако пыли, от которого отделилась цепочка арб, медленно кативших к британскому лагерю, на огромных колесах, сбитых из досок.

Десять тысяч винтовок пересчитывали и вывозили до темноты, а на патроны британцы пообещали выдать утром следующего дня.

Ночь прошла тревожно. От лагерей бухарцев и афганцев слышались крики и звуки коротких схваток, слышались отдельные выстрелы, тревожившие британских часовых.

На рассвете у ворот лагеря выстроилась колонна неуклюжих телег.

Полковник О Хара, старший британский офицер на этой передовой базе, оторванный дежурным офицером от завтрака, раздраженно отмахнулся серебряной ложкой: