Мастер Марионеток строит Империю. Том 2 (СИ) - "Архимаг" - Страница 41

— Как… мило с вашей стороны, господин Маркус.

— Это не милость, это здравый смысл. Хорошую прислугу трудно найти. Буду защищать тебя как ценный актив, — я снисходительно улыбнулся. — И запомни главное: в этой комнате только один человек отдаёт приказы. И этот человек — я.

Пина приняла чашку и сделала идеальный, почтительный реверанс. Её движения были настолько отточенными, что казались почти… военными.

— Поняла, господин Маркус. Я запомню ваши слова, — она чуть помедлила. — Особенно про «высокопоставленного бюрократа в шинели», «корыто» и «показуху». Это было… освежающе.

Она налила свежезаваренный чай и подала мне. Я сделал глоток. Температура идеальная, крепость правильная, время выдержано до секунды. Но с лимоном чутка переборщила. Что не критично.

Определённо, Лира нашла сокровище, а не горничную. Надо будет выписать ей премию к первому жалованью.

На кухню, потирая глаза, влетела Арли. Она двигалась низко, почти задевая пол, кошачьи уши поникли от сонливости, хвост безвольно волочился следом. В руках она держала широкий кристалл.

— Хозяин, что за шум с утра пораньше… — она зевнула так широко, что чуть не вывихнула челюсть. — Я пыталась досмотреть сон про бесконечный пиршественный стол…

Следом, кутаясь в шёлковый халат, вошла Лира. Волосы растрёпаны, глаза полузакрыты, на щеке отпечаток от подушки.

— Маркус… — она тоже зевнула. — С кем ты там разговариваешь в такую рань? И что это за гул на улице? Я думала, началось землетрясение…

Лира подняла глаза, машинально оглядывая кухню. Увидела меня с чашкой, увидела разбросанные на столе документы. Наконец, ее взгляд остановился на стоящей у раковины Пине.

Лира замерла. Её лицо за долю секунды прошло путь от сонливости через недоумение к узнаванию. И от узнавания к мертвенной бледности.

— М-м-мама⁈ — выдавила она, пятясь к дверному косяку. — Что ты… почему ты… в переднике⁈

Арли икнула, резко проснувшись, и выронила свой кристалл-планшет. Устройство грохнулось на пол с жалобным звоном.

— Ик! Хозяин… это не горничная. Это… это…

Я медленно опустил чашку и посмотрел на Пину. Потом на Лиру. Затем снова перевел взгляд на Пину.

Мои сенсоры лихорадочно изучали её ауру по второму кругу. Третья Тень, стабильная и аккуратная. Никаких аномалий. Но…

Пина тяжело вздохнула и отложила полотенце.

— Никакой дисциплины, — тихо произнесла она, и её голос вдруг потерял всю мягкость. — Пятнадцать минут. Я продержалась пятнадцать минут. Думала, хоть полчаса получится.

Она повернулась, и я впервые заметил, как изменилась её осанка. Спина выпрямилась, плечи развернулись, подбородок приподнялся. Перед мной стояла уже не «бабушкина радость», а… что-то совсем другое.

— В доме эктоплазма на стенах, — продолжила она, загибая пальцы. — На втором этаже живёт какое-то проклятое существо, которое требует котят. А мой зять читает мне лекции о правильной парковке дирижаблей и называет мой флагман «корытом».

Она распрямила спину до конца. И в этот момент её аура, до этого скромно мерцавшая третьей Тенью, начала расширяться.

Четыре Тени. Нет, уже Пять.

По кухне пронёсся первый порыв ветра, сдувая салфетки со стола. Занавески взметнулись, как крылья испуганной птицы.

Шесть Теней.

Посуда в шкафах начала дребезжать. Чашки звенели, тарелки вибрировали на полках.

Семь.

Воздух стал густым и тяжёлым. Дышать стало труднее, словно на грудь положили увесистый камень.

Восемь.

Шкафы затряслись. Тарелки на полках не просто звенели, они начали лопаться одна за другой, осыпаясь фарфоровым дождём. Стаканы взрывались, разбрасывая осколки.

ДЕВЯТЬ.

Волна чистой, концентрированной мощи девятой Тени разошлась в стороны от маленькой женщины в переднике. Это было чистое давление чужой Воли, словно на плечи опустилась гора. Воздух загустел до состояния киселя.

— А-а-а-а-а! Меня удаляют из реальности! — завизжала Арли.

Воздушный поток подхватил её и вышвырнул из кухни в коридор, как невесомую игрушку. Она пролетела метров пять, прежде чем врезаться в стену.

Лира не успела издать ни звука. Поток маны снёс её за дверь, словно осенний листок в ураган.

Стёкла в окнах вылетели наружу. Они просто превратились в мелкую пыль, которая повисла в воздухе сверкающим облаком.

Снаружи взвыл ураган. Я краем глаза увидел, как «Стальной Шип», громадина весом в сотни тонн, накренился на бок градусов на тридцать. Легионеры внизу падали на колени и втыкали мечи в брусчатку, используя их как якоря, чтобы их не унесло ветром. Несколько человек не успели и покатились по улице, гремя доспехами.

Капитан на палубе, вцепившийся в поручень, заорал в рупор:

— Держать швартовы! Командующий в плохом настроении! Повторяю: командующий ОЧЕНЬ в плохом настроении! Это не учебная тревога!

Наконец, магическая буря утихла. На кухне воцарилась зловещая тишина, нарушаемая только шипением чайника и потрескиванием разрушенной мебели.

Агриппина «Стальной Корсет» Ван Клеф стояла посреди разгромленной комнаты. Её глаза светились холодным стальным блеском. Накрахмаленный передник каким-то образом уцелел, но теперь он казался не униформой прислуги, а боевым штандартом. Чепчик улетел в неизвестном направлении, открывая седеющие волосы, стянутые в тугой узел, как у воина перед битвой.

Она медленно повернулась ко мне.

— Лира писала, что психиатр диагностировал у тебя то ли «деревянный невроз», то ли склероз… — её голос напоминал лязг металла по металлу. — Ты и правда меня не узнал, Маркус? Или за время своего «просветления» ты окончательно потерял чувство самосохранения?

Я сидел посреди обломков мебели в своих нелепых тапочках с кисточками. Единственный, кто устоял в этом безумии, не считая моего стула. Вокруг меня лежали осколки фарфора, разбитые стаканы, сорванные занавески. Стол треснул посередине. Остальные стулья разлетелись по углам.

Я медленно поднёс чашку к губам и сделал аккуратный глоток. Чай был всё ещё тёплым. И, надо признать, идеально заваренным.

— Лимона многовато, Пина, — произнёс я, глядя прямо в глаза девятой Тени. — Но температура правильная. Восемьдесят пять градусов, как я и просил.