Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари - Страница 13

— Пришли данные, — на заднем фоне улавливаю щелчки мышью. — Осталось всего пара мест.

Заправляю щекочущие лицо волосы за ухо. Чувствую себя какой-то… неполноценной. Но понимаю, что времени на самобичевание и споры нет.

— Хорошо, — выдыхаю. — Спасибо.

— Жду данные, — хмыкает Милена. — И ты должна мне рассказ, — в ее голосе звучат заинтересованные нотки.

Вот теперь узнаю ее.

— Конечно, — в любом случае, давно нужно было с кем-то поделиться. — Мне пора.

— Мне тоже, — на той стороне раздается какое-то шуршание. — Увидимся вечером.

Едва успеваю отключиться, как сразу же отправляю сохраненную фотографию паспорта подруге. Она присылает в ответ палец вверх, и я улыбаюсь уголками губ.

Предвкушение бабочками порхает в животе.

Неужели, я действительно это сделаю? Уйду от мужа, попытаюсь залечить раны, начну новую жизнь…

Осталось совсем чуть-чуть, и я смогу освободиться.

Поднимаю голову, в отражение встречаюсь с нахмуренным взглядом Павла, стоящего за мной.

Сердце пропускает удар. Глаза распахиваются. О… он все слышал? На спине выступает холодный пот, изо всей сжимаю телефон. Горло перехватывает.

— Куда вас отвезти? — водитель отходит чуть в сторону, на обочине замечаю мерседес с включенной аварийной.

Я правильно понимаю — он только что приехал? А я и не услышала. Пожалуйста, пусть будет так. Ведь, в любом случае, я не могу спросить его вслух вслух.

Прочищаю горло, разворачиваюсь к Павлу.

— Домой, — все равно произношу слишком хрипло.

Павел, к моему облегчению, всего лишь кивает.

Дорога до дома кажется вечностью, но я развлекаю себя, представляя, какая жизнь меня ждет. Спокойная, размеренная, наполняющаяся красками. Волнение усиливается, когда получаю сообщение от Милены с номером рейса, электронным билетом и временем вылета. Мысли из радостных превращаются в тревожные.

Миша уже мог узнать, что на мое имя был куплен билет…

А вдруг мы сейчас доберемся до места, и Павел по приказу мужа запрет меня дома?

Или еще хуже — меня поймают в аэропорту?

С каждой секундой дыхание все больше учащается. Кручу пальцы и полностью извожу себя. Но все равно не собираюсь сдаваться. Решение принято, отступать поздно. Осталось сделать всего пару шагов, и я получу желанную свободу.

Поэтому, как только машина останавливается у дома, выпрыгиваю из нее. Стараясь не спешить, чтобы не вызвать подозрение, поднимаюсь по лестнице. На ходу вызываю такси. К счастью, отсчет показывает всего пятнадцать минут. Значит, машина находится где-то поблизости. Похоже, удача начала возвращаться ко мне.

Как только за мной захлопывается входная дверь, ускоряюсь. Бегу на второй этаж, не задумываясь о том, что могу споткнуться и полететь вниз. Поднимаюсь в длинный коридор, быстро иду к своей комнате.

Неразобранный чемодан все так же стоит прислоненный к стене. Но сначала мне нужно кое-что другое. За несколько широких шагов преодолеваю расстояние до кровати. Откидываю подушку. Впиваюсь взглядом в розово-голубой альбом. Подхватываю его, прижимаю к груди.

Все, теперь можно уходить.

Подлетаю к чемодану, хватаю его за ручку, и несусь обратно к лестнице. Кое-как, пыхтя, спускаюсь. Мышцы рук горят от усилий, но я игнорирую дискомфорт. Направляюсь обратно к выходу. Адреналин впрыскивается в кровь, поэтому пальцы дрожат, когда открываю дверь.

Выглядываю, озираюсь по сторонам.

Никого не вижу.

Набираю в легкие побольше воздуха, выхожу и вытаскиваю за собой чемодан. Желудок сводит, когда я спускаюсь по ступенькам.

Я правда ухожу… правда…

Крепче стискиваю ручку чемодана, делаю первый шаг к свободе.

Иду по асфальтированной дороге, обрамленной деревьями с обеих сторон. Почти добираюсь до кованых ворот, отделяющих наш дом от остального мира, когда резко торможу.

Павел, выйдя из-за деревьев, преграждает мне путь.

— Куда-то собрались? — водитель выглядит как настоящий цербер с нахмуренными бровями и поджатыми губами. Его взгляд направлен мне прямо в душу.

Глава 17

Все внутри стягивается в тугой узел. Дыхание застревает в груди.

Надежда выбраться из клетки, в которую посадил меня муж, рушится на глазах. Сильнее стискиваю ручку чемодана, пытаюсь очистить разум от досады. Не позволяю слезам побежать по щекам.

Павел верен мужу, я это точно знаю — он меня не отпустит. Но разве я могу сдаться, когда остался последний шаг?

— Я ухожу, — судорожно вздыхаю.

— Куда вас отвезти? — водитель спрашивает сугубо профессионально.

На мгновение прикрываю глаза… Боже, дай мне сил и, пожалуйста, помоги.

— Ты не понял, — голос садится, прокашливаюсь, чтобы вернуть себе возможность говорить. Заглядываю Павлу прямо в глаза. — Я ухожу от мужа, — тяжело сглатываю, страх холодом проносится по венам. — Меня не нужно никуда отвозить, я вызвала такси.

Павел поджимает губы, сужает глаза.

Молчит.

Перестаю дышать.

Боюсь, что если сделаю вдох, то надежда рассыпется на песчинки, заставляя меня мучиться в агонии всю оставшуюся жизнь.

— Михаил Александрович знает? — голос Павла звучит спокойно, что нервирует еще больше.

— Нет, — проталкиваю в себя воздух, ладони потеют, сильнее впиваюсь пальцами в альбом. — Пропусти меня… — голос садится, — пожалуйста. Если я останусь в этом доме, то точно сойду с ума, — слезы все-таки наполняют глаза. — Мне нужно уехать… просто нужно. Я здесь, рядом с мужем… не выживу… — под конец слова звучат совсем тихо. — Пожалуйста, — умоляюще смотрю на водителя.

Кусаю губу, но всхлип все равно вырывается из меня. Прикрываю рот тыльной стороной ладони, страшась того, что вот-вот сорвусь в бездну, из которой не смогу выбраться.

— Я должен позвонить Михаилу Александровичу, — слова Павла звучат приглушенно из-за шума в ушах.

Кровь отливает от ног. Колени подкашиваются. Перед глазами все размывается.

Но когда вижу, что Павел разворачивается и уходит туда, откуда пришел, напрягаюсь. Водитель скрывается за деревьями, а дорога становится… свободной.

Я могу идти? Правильно же?

Снова бросаю взгляд на дерево, за которым скрылся Павел. Не верю своему счастью. Кажется, кто-то сейчас обязательно выпрыгнет из-за поворота, схватит меня и потащит с повинной к мужу.

Но спустя пару секунд я так и не слышу ни топота ног, ни криков “держите ее”. В ушах раздается только шум ветра.

Неужели действительно все получится?

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. На ватных ногах иду к кованым воротам. Передвигаюсь медленно, шаг за шагом. Постоянно озираюсь. Страх не проходит до тех пор, пока я не выхожу в калитку и не вижу подъезжающий белый автомобиль с желтыми шашечками.

В последний раз оглядываюсь на дом, который был для меня убежищем, а потом стал тюрьмой.

Здесь я прожила пять лет.

Здесь строила “счастливую” семью.

Здесь мечтала о ребенке.

И именно здесь испытала невыносимую боль.

Сердце в очередной раз сжимается, горло перехватывает. Пора перелистнуть эту страницу.

Недолго думая, подхожу к такси. Передаю чемодан водителю и забираюсь на заднее сиденье. Пристегиваюсь, прижимаю альбом к груди. До сих пор не могу поверить, что все идет по плану.

Единственное, о чем жалею, что не получится попрощаться с сыном. Но если Миша каким-то образом узнает о моем отъезде, то будет искать меня в первую очередь на могилке, где живет его душа. Поэтому еду сразу в аэропорт и молюсь, чтобы муж не успел меня перехватить.

“Димочка, ты навсегда останешься в моем сердце”, — прикрываю глаза, чувствую, как слезы струятся по щекам.

Машина трогается, а я даже не порываюсь еще раз взглянуть на дом. Эта книга закончена, пора начинать новую.

Поездка до аэропорта по ощущениям занимает вечность. Без проблем прохожу регистрацию, хотя она тянется бесконечно долго. А потом начинается самое сложное — ожидание.

Я приехала слишком рано, поэтому мне приходится мучиться в переживаниях. Меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают. Нет, следят. Могу поклясться, что чувствую чей-то взгляд на себе — тяжелый, пристальный, прожигающий. Поэтому долго усидеть в кресле не получается. Вот только, куда бы я ни пошла, ощущение слежки не покидает. Оно ползет по коже ледяными мурашками. Заставляет то и дело оглядывается в поисках знакомого лица. Не дает расслабиться.