Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения (СИ) - Дале Ари - Страница 30

— А потом заявление, — Гордеев тоже оказывается рядом. Вперивает в меня жесткий взгляд. На его лбу залегли три глубокие морщины, в голубых глазах пылает пламя ярости. — Этой дряни с рук ничего не сойдет, — плечи Виктора Владимировича расправлены, а сам он напряжен до такой степени, словно готовится в любой момент вступить в схватку.

Оба мужчины смотрят на меня, ждут реакции. Молчу. Все мои силы уходят на то, чтобы стоять. Стопы горят, ноги подкашиваются. Вот только я заставляю себя оставаться в вертикальном положении, не собираюсь никому показывать свою слабость.

Сильнее прижимаю руку к ране, посылая по телу очередную волну боли. Едва не скриплю зубами.

Мне нужно что-то ответить. Прекрасно это понимаю. Собираю мысли в кучу, нахожу подходящую — в больницу мне не нужно, но озвучить ее не успеваю, вибрация раздается в кармане брюк.

Тяжело сглатываю, дрожащими пальцами вытаскиваю телефон, смотрю на экран.

Павел.

Сердцебиение ускоряется. Холодный пот выступает на позвоночнике. Сюда отвечаю на звонок.

— Что с Людой? — без предисловий спрашиваю охранника жены.

— Она уехала. В аэропорт. Я ее отпустил, — отрывисто рапортует Павел.

Шумно выдыхаю, едва не стону от очередной обжигающей волны боли.

В висках стучит.

— Понял, — чеканю. — Позже поговорим, — отклоняю вызов. — Едем аэропорт, — смотрю в карие глаза Гены.

— Но…

— Я сказал, в аэропорт, — повышаю голос. Поворачиваю голову к Гордееву, который тоже выглядит не сильно довольным моим решением. — Закончите с…? — противно произносить имя той, что принесла столько горя моей семье.

Ярость примешивается к агонии, заставляя сгорать изнутри.

Нетрудно догадаться, скальпель предназначался не мне, а Люде. В который раз жалею, что не свернул этой дряни шею, когда была такая возможность.

Гордеев кивает, и я понимаю, что все будет сделано по «высшему разряду».

Поэтому стиснув челюсти, стараясь игнорировать боль, забираюсь в джип. Откидываюсь на спинку сиденья, расслабляюсь, впериваю взгляд в потолок. Не проходит мгновения, как Гена с аптечкой в руках занимает место рядом.

Машина тут же трогается. Боль пульсирует в теле, стараюсь от нее абстрагироваться, про Настю тоже забываю.

Мои мысли заполняет Люда.

Кажется, я довел ее до крайности, раз она решила сбежать… от меня.

Вина занимает место ушедшей на задний план ярости.

Я не смог помочь Люде. Не смог…

Пока мы едем, Гена кое-как обрабатывает и перевязывает мою рану, больше не упоминая о больнице. Правильно, бесполезно! Вот только и пристального взгляда с меня не сводит. Как ястреб, наблюдает за моим состоянием.

И похоже, его бдительность не оказывается напрасной, потому что с каждой секундой силы все больше покидают тело. Боль становится только сильнее. Меня бросает то в жар, то в холод. Дыхание постоянно прерывается.

Вот только меня мало волнует мое состояние. Все, о чем я могу думать — моя жена.

Я теряю ее.

Нет, я потерял ее уже давно. Просто не хотел этого признать.

Совершенные мною ошибки привели к тому, что я лишился не только сына, но и своей любимой. И это куда более сильная боль, чем та, которая пронзила тело и теперь пульсирует в животе.

Дорога до аэропорта длится вечность. Сил почти не остается. Холодный пот покрывает кожу. Кровь пропитывает тугую повязку. Но я все равно выхожу из машины, когда та останавливается у входа в аэропорт.

Я должен увидеть Люду. Должен… даже если это в последний раз.

Стоит только войти в здание, оглушающий шум врезается в уши. Огромная толпа народу выбивает из колеи. На мгновение замираю.

Быстро беру себя в руки, оглядываюсь по сторонам, нахожу взглядом указатели, ведущие к терминалу, с которого должна вылетать моя жена.

Зажимаю рану, стискиваю зубы и размашистым шагом иду в нужном направлении. Краем глаза замечаю Гену, который следует рядом, но в то же время чуть поодаль. Он протягивает мне билет. Скорее всего, в бизнес-класс на ближайший рейс. Умерен, за мной движется еще больше охраны, поэтому люди оборачиваются.

Плевать на них. Плевать на все.

Сейчас важно одно — моя жена.

Найти Люду не составляет труда. Меня словно тянет к ней. Останавливаюсь вдалеке. Не собираюсь ее тревожить. Я просто хотел увидеть жену… еще один раз.

Люда в белом платье стоит одна у огромного окна. Ее темные волосы струятся по спине. Плечи немного сутулятся. Жена обнимает себя за талию, смотрит вдаль. Вижу только ее профиль, но печаль, отразившееся на лице, все равно от меня не скрывается. От прежней нежной улыбки Люды не осталось и следа. А если бы я мог заглянуть ей в глаза, не сомневаюсь, что увидел бы лишь пустоту. Она поселилась внутри жены после потери нашего сына и с каждым днем только разрасталось.

Сколько слез пролила Люда, сколько страданий ей довелось пережить, не сосчитать. На плечи моей хрупкой жены легла слишком тяжелая ноша, а изнутри ее каждый день разрывает от нестерпимой боли.

И во всем виноват я. Только я!

Это из-за меня Люда прошла через настоящий ад.

Из-за меня ей пришлось пережить боль потери нашего сына.

Из-за меня она столкнулась с безумием Насти.

Из-за меня чуть не потеряла себя в клинике.

Я старался помочь Люде выбраться из кошмара… старался вернуть улыбку на ее лицо. Но, видимо, эта миссия изначально была обречена на провал.

Человек, который нанес глубокую рану другому, априори не сможет ее залечить. Скорее, он принесет еще больше боли.

А Люда заслуживает быть счастливой. Она больше всех этого заслуживает.

Наблюдаю за тем, как к жене подходит подруга, одетая в джинсы и клетчатую рубашку. Они обнимаются, перебрасываются парой фраз и идут к терминалу.

Внутри меня все рвется к Люде. Кричит, чтобы я остановил ее. Толкает к ней. Но я заставляю себя стоять на месте.

Люда решила уйти от меня. Ее боль рядом со мной не сможет утихнуть. Рана в душе так и продолжить кровоточить.

Я должен отпустить ее, чтобы она смогла восстановиться. Должен.

— Убедись, что Люда ни в чем не будет нуждаться, — произношу едва слышно Гене, стоящему рядом, до последнего смотрю в спину Люде.

Только когда жена скрывается из вида, опускаю взгляд. Под ногами собралась небольшая бордовая лужа, а ладонь, которую я отнимаю от повязки, «покраснела».

Мои руки в крови… теперь буквально.

Поднимаю голову, смотрю туда, где только что видел Люду.

Жены уже там нет, но ее образ навсегда высечен в моей памяти.

«Надеюсь, ты сможешь залечить свои раны самостоятельно... без меня. Прости, — перед глазами темнеет. — «Люблю тебя», — видимо, я слишком поздно это осознал.

Колени подгибаются… падаю.

Глава 44

Люда, наше время

Ночь спустя у меня все еще взрывается мозг от количества информации, которую вывалил Миша.

События глазами мужа все еще не укладываются в голове. Такое чувство, что я погрузилась в чужое прошлое, пережила все знакомые мне события по-новому, а теперь кое-как приходится возвращаться в настоящее. Но при этом от прежней меня больше ничего не остается.

— Она тебя ранила? — спрашиваю у мужа, чувствуя, как по телу бежит холодок.

— Ты переживаешь? — Миша поворачивает ко мне голову, уголки его губ ползут вверх, но в глазах отражается печаль. — Не волнуйся! Как видишь, со мной все в порядке. У тебя есть еще вопросы? — он не отводит от меня глаз.

Муж открыт передо мной, я это прекрасно вижу. Знаю, что Миша расскажет все, стоит лишь спросить. Но я не решаюсь. Хотя один вопрос у меня все-таки вертится в голове.

Почему ты вернулся спустя восемь месяцев?

Я не знала, что Миша был в аэропорту. Конечно, чувствовала чье-то присутствие, но не думала, что муж будет просто наблюдать и при этом ничего не сделает.

Вот только, почему он вернулся в мою жизнь, остается загадкой.

Но в тот момент, когда у меня была возможность спросить, казалось, что если я получу еще хоть каплю информации, то мой мозг перегрузится. Я боялась не справиться с ношей, которая ляжет на плечи, поэтому просто помотала головой, еще какое-то время “провела с сыном” и попросила Мишу отвезти меня домой.