В объятиях смерти. Не буду твоей (СИ) - Лин Кира - Страница 40

— Джеймс Эдисон. Нет, не говорила. Люди относятся с недоверием ко всему, что не могут объяснить. А мои видения — как раз из этой категории. Для полиции они станут лишним доказательством моей причастности.

— Но ты что-нибудь узнала про убийцу?

— Только то, что ему не вредит солнечный свет. Ещё он носит кожаный плащ.

Губы Антонио дрогнули. Он чуть слышно рассмеялся.

— Извини, — сказал он, прикрыв рот ладонью, и скользнул к столу. — Это нервное. Никак не могу принять мысль о том, что убийца всегда был у меня на виду. А я не почувствовал, не услышал биения сердца. Он шёл по пятам за тобой. Но почему решил заявить о себе только сейчас⁈

— Это второй вопрос, который не даёт мне покоя, — пожав плечами, я слегка развела руками.

Антонио бросил на меня взгляд через стол, едва не пригвоздив им к стене. Я резко выдохнула, сердце пропустило удар.

— С этой минуты я буду внимательнее. И присмотрюсь к каждому вампиру в склепе.

— Он мог не попадаться вам на глаза. Вероятно, все это время жил в городе, перебравшись из Боско. И наблюдал, — я опустила взгляд и глубоко вдохнула. — Как же я была легкомысленна….

— Ну-ну, Кира, — мягким, успокаивающим голосом сказал Антонио, который никак не вязался с его рассерженным выражением лица. — Не стоит себя винить. В первую очередь ответственность за происходящее лежит на мне. Я должен был заметить чужака.

— Что, если он не чужак? — я посмотрела на вампира.

Его лицо смягчилось, из глаз ушли сила и гнев.

— К чему гадать? Время покажет. А теперь иди, дитя моё. Я должен поразмыслить, — он опустился на кресло и сложил руки на столе.

Кивнув, я попятилась к выходу. У двери развернулась, но, взявшись за ручку, посмотрела на Антонио через плечо.

— На счёт приёма. Можно ли мне не приходить?

— Нет, — отрезал вампир, не поднимая глаз.

Я вздохнула и открыла дверь.

— Я так и думала.

Глава 37

*В тексте присутствуют сцены употребления алкоголя

В начале второго ночи я припарковала машину на стоянке клуба «Неон». Я отправлялась туда с определённой целью — расслабиться и ненадолго забыться.

Садиться за руль после спиртного не лучшая идея. Оставлять её на стоянке ночного заведения всё равно, что добровольно отдать на растерзание мелким воришкам.

Но всегда можно позвонить Джозефу и попросить отогнать машину к моему дому. В его штате достаточно вампиров с водительскими правами.

Ночная темнота сомкнулась вокруг меня. Под уличным фонарём разлилась лужица света, словно он таял. Ещё несколько таких фонарей возвышались над входом в клуб, как изящные, нереально большие канделябры.

Небо казалось тёмным покрывалом над невысоким бетонным зданием, но они не давали ему опуститься и накрыть толпу. Будто чёрную палатку поддерживали колышки света.

По асфальтированной дороге я ступала в кроссовках почти бесшумно. Около входа болталась на ветру толпа изрядно выпившей молодежи. Отдыхающие разбились на кучки по интересам, громко общаясь.

Двое молодых людей за углом пытались выяснить отношения с помощью кулаков. Нормальная обстановка для заурядного клуба.

Меня интересовал только бар, всё остальное было лишь дополнением к интерьеру. Пистолет я оставила в бардачке, поэтому могла спокойно расстегнуть кожанку.

Спрятав руки в карманах, устремилась ко входу. Пришлось пробивать себе путь, расталкивая плечами курящих. Над дверью всеми цветами радуги переливалась неоновая вывеска, оправдывая название клуба.

Кто-то вышел навстречу, и на улицу выплеснулся яркий свет. Вместе с ним в меня хлынуло плотное облако запахов и шума. Никотин, алкоголь, духи, пот…. Букет ароматов ночной жизни!

Я вошла в клуб и на какое-то время оказалась дезориентирована. Вспышки светомузыки, разноцветные лучи прожекторов расчертили зал, битком набитый танцующими.

Над полом стелился удушливый дым. Я проталкивалась к барной стойке сквозь толпу. Смех, звон бокалов, флирт и музыка, от которой всё внутри сотрясалось.

Ощущение того, что я со всех сторон окружена потной, пьяной жизнью становилось невыносимым. От нарастающей паники зачастил пульс.

Нет, я не страдаю клаустрофобией, но терпеть не могу плотные скопления людей. Иногда они просто раздражают, а иногда хочется разорвать их всех в клочья от жажды.

Сегодня я не была голодна. Но это вопрос времени. Борясь с желанием зажмуриться, я плыла сквозь тела, двигающиеся в такт мелодии. Какой-то парень пролил на себя пиво и чудом не зацепил меня.

Пошатнувшись, он едва не завалился, но я успела юркнуть за колонну.

Слева и справа вдоль стен, раскрашенных флуоресцентными красками, рассыпались небольшие деревянные столики. Вокруг них столпились стулья с высокими спинками. Пол под ногами моргал розовыми и голубыми неоновыми квадратами.

Впереди сверкали витрины бара, как витражи из бутылок. Я ускорила шаг. Заиграла следующая композиция, ещё более динамичная, чем прежде. От неё у меня закачались зубы.

Когда до стойки оставалось рукой подать, путь преградил высокий мужчина, заполнив собой всё поле зрения. Закатив устало глаза, я поджала губы и попыталась обойти препятствие слева.

Но скалообразный тип подался следом. Улыбка обезобразила его и без того неприятное лицо. У него были узкие глаза, близко посаженные к переносице, широкий нос и тонкие губы.

Волосы, местами подёрнутые сединой, коротко острижены. Джинсовая рубашка до середины груди расстёгнута с сельским шиком. Ниже были чёрные джинсы и ковбойские сапоги со шпорами.

Похоже, парень по ошибке попал в клуб — прибило ветром по пути в ближайший винный магазин.

Я остановилась и вскинула бровь. Его план разгадать не составило труда. И даже зная, что будет дальше, я решила проверить свою теорию и шагнула вправо.

Так и есть. Он сдвинулся с места, зеркально отображая мои действия.

— Пойдём выпьем, — пробасил амбал в ковбойских сапогах, и это было не предложение.

— Пойдём, — кивнула я. — Но порознь.

У мужика лицо вытянулось.

— Не понял?

— Я и не ожидала, что ты поймёшь, — толкнув его в грудь ладонью, я прошла к бару, пока он пятился.

— Ах ты, сучка! — рявкнул он мне в спину.

Я улыбнулась. К счастью, он этого не видел. И подошла к стойке. Бармен, крепкий мужчина с мускулистыми руками и длинными русыми волосами, затянутыми в хвостик, натирал столешницу белоснежной салфеткой.

Заметив меня, он приподнял почти белые брови и осмотрел оценивающим взглядом сверху вниз. Да, я миниатюрная, но неужели могу сойти за школьницу⁈

Моя улыбка примёрзла к губам, руки в карманах напряглись. Сегодня все против меня!

Приблизившись, я сложила локти на стойке и посмотрела в упор на бармена. Он замер, брови его поползли на лоб. Не знаю, что он увидел, но его губы изогнулись в ухмылке.

— Чего желает маленькая леди? — голос у него был скрипучий и лишённый всякой интонации.

— Бутылку рома и рюмку, пожалуйста, — заказала я и взгромоздилась на высоченный стул.

Музыка раскачивала толпу у меня за спиной. Я буквально кожей ощущала бесконечные движения, во рту чувствовала сбивчивый пульс сотни людей.

Наливая себе полную рюмку рома, я попыталась отрешиться от обстановки. И уставилась на золотистую с красным отливом жидкость.

У напитка был характерный запах дубовой бочки с лёгким оттенком карамели. Дома я всегда держала бутылку дорогого выдержанного рома, хоть и не являлась его ярым почитателем.

Наслаждаться изысканным вкусом и ароматом спиртного, увы, не умела. Но после тяжёлого дня пара глотков доставляли некое умиротворение.

Собравшись с духом, я выпила рюмку залпом. Напиток жег горло, но оставлял лёгкое сладкое послевкусие во рту. Тепло от него разливалось по всему телу, зародившись обжигающей искрой в желудке.

Вскоре музыка, если так можно назвать монотонные звуки, напоминающие работу отбойного молотка, уже не так раздражала слух. Мир размягчился, мысли упорядочились, и стало чуть легче жить.