Развод. Исправить ошибку (СИ) - Дале Ари - Страница 16

— Ты же понимаешь, что тебе от меня теперь не отделаться? — хмыкает, испытывающе смотрит на меня, после чего опять тянется к графину.

Мне резко становится холодно. Очень холодно. Дрожь бежит по телу. Кончики пальцев покалывает. Тело сопротивляется общению с бывшим мужем. Умом-то я понимаю, что в словах Леши есть логика, он все-таки отец, но интуиция и пережитые страдания не дают мыслить здраво. Хочется, как годы назад, сбежать, а потом ночь за ночью запираться за кухне, сползать по стене на пол и давиться слезами, чтобы никто не услышал. Вот только я больше не наивная девочка, которую предал муж, а мама и должна в первую очередь думать о сыне.

— Что ты предлагаешь? — хоть мне удается все-таки взять себя в руки, но голос звучит слабо.

Леша бросает на меня мимолетный взгляд, после чего разливает янтарный напиток уже в два стакана, один пододвигает ко мне.

— Пей, — берет свой и снова откидывается на спинку. — Сегодня дурацкий день, нервы не к черту, — делает большой глоток, при этом не отводя глаз от меня.

Хмурюсь. Не могу понять, Леша так извиниться пытается? Или у меня просто разыгралась воображение? То, что бывший муж не умеет признавать свою вину, я осознала уже давно. Последней точкой стало то, как он запер меня после измены. Если бы не мама Глеба, которая приехала рано утром, я бы вообще вряд ли спокойно выбралась из того дома. А потом начался долгий путь к разводу… Хорошо, что мне почти не пришлось видеться с Глебом в то время. Бабушка постаралась.

Мотаю головой, сейчас не время предаваться воспоминаниям.

— Что ты предлагаешь? — повторяю вопрос, вжимаясь в кресло.

— Сначала выпей, — Леша указывает подбородком на стакан.

— Кто-кто, а ты должен знать, что я никогда не любила алкоголь, — мой голос полон сарказма, а взгляд хмурый. — Ничего не изменилось.

Леша просто пожимает плечами, одним большим глотком выпивая остатки своего напитка.

— Ты с моим сыном будешь жить здесь, — с грохотом ставит стакан на стол и берет тот, который предназначался мне. — Кстати, как его зовут?

— Саша, — машинально отвечаю на вопрос, пытаясь призвать на помощь свое благоразумие, потому что единственное, чего мне сейчас хочется — выплеснуть содержимое стакана, который держит Леша, ему прямо в лицо.

— Саша, — бывший муж прокатывает имя на языке. — Хорошее имя, — одобрительно кивает. — В общем, вы будете жить здесь, — произносит задумчиво, прокручивая стакан в пальцах, но не пытаясь выпить из него. — А еще я займусь твоей проблемой. Сам разберусь с Михаилом, он тебя больше не побеспокоит, — в его голове звучит плохо скрываемое пренебрежение, будто он делает мне одолжение.

Возмущение вспыхивает в груди, даже глубокий вдох не помогает его затушить.

— По-моему, я не просила тебя решать мои, — намеренно выделяю последнее слово, — проблемы.

— Я твоего мнения не спрашивал, — Леша бросает на меня предостерегающий взгляд. — В прошлую встречу я отступил, позволил тебе самой выбирать себе “адвоката”. Но сейчас в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, — переходит на деловой тон, чем раздражает меня еще больше, — должен изменить решение.

Впиваюсь пальцами в мягкую ткань пижамной кофты, глаз от бывшего мужа не отвожу.

— Зачем тебе все это? — стараюсь говорить ровно, но напряжение сковывает связки, из-за чего слова получаются резкими. — Не знаю, что произошло в прошлом и почему ты не получил мое сообщение, но нам необязательно жить вместе. С Сашенькой ты в любом случае сможешь общаться, я тебе запрещать не буду.

— Еще бы ты мне запрещала, — хмыкает, после чего делает большой глоток янтарного напитка. Как и в прошлые разы, даже не морщится. Похоже Леша прокачал свои навыки употребления алкоголя, было время, когда он от пары бутылок пива отключался.

Тяжело сглатываю, пытаясь задержать внутри ядовитый комментарий.

— В общем, давай оставим все как есть, — крепче обнимаю себя. — Мы с сыном будем жить в нашей квартире, ты сможешь к нему приезжать, когда захочешь.

— Достаточно! — Леша цедит сквозь стиснутые зубы. — Я дал тебе высказаться, на этом все! Я тоже не знаю, что произошло с твоим “сообщением”, — кривится, произнося последнее слово, — и было ли оно вообще. В любом случае, ты будешь делать так, как я скажу. Иначе я проведу тебя через все круги тяжбы за опеку.

Не выдерживаю. Вскакиваю.

— Что ты себе позволяешь?! — шиплю.

— Сядь, — так жестко приказывает Леша, что колени сами подгибаются.

Плюхаюсь в кресло, чувствуя как все холодеет внутри под тяжелым взглядом бывшего мужа.

— Лена, запомни раз и навсегда: не зли меня, — произносит размеренно, четко, из-за чего у меня дыхание застревает в груди. — Одно дело развестись со мной. Но совсем другое, развестись со мной будучи беременной моим ребенком. Ни за что не поверю, что ты не знала о сыне, когда подавала документы на расторжение брака, — Леша до побеления костяшек сжимает стакан в руке. — Поэтому хватит со мной спорить, иначе сама станешь “приходящей матерью”.

Глава 22

— Мама, мама, мама, — сынишка сидит на пледе на кухонном полу в голубых маячке и штанишках, с изображенными на них его любимыми машинками. Пальчиками он сжимает ухо плюшевого мишки, таская того туда-сюда. — Мама, мама… миша.

— Да-да, миша, — снова отрываюсь от помешивания каши, оглядываюсь через плечо и улыбаюсь, делая пометку в голове, что нужно купить нормальный стул для ребенка.

Вчера вечером действительно привезли кровать. Леша даже собрал ее, но я все равно всю ночь прижимала к себе сына, прикрыв глаза только под утро.

Не понимаю, что произошло с Лешей. Такое чувство, что он изменился до неузнаваемости. Я все еще помню улыбчивого рыжеволосого паренька, который приезжал ко мне в универ с ромашками, сорванными неизвестно где, забегал прямо в аудиторию и вместе с цветами оставлял короткий поцелуй у меня на губах, прежде чем умчаться на свою учебу.

— Мама, касю! — стучит ладошкой по пледу. — Касю!

— Будет тебе каша, — хихикаю, но тут же замолкаю, когда слышу тяжелые шаги на лестнице.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто идет. Даже если бы Леша не спал в соседней комнате, я все равно почувствовала бы его присутствие. В комнате будто воздух уплотняется, оседает на коже и растекается по ней вязкой жижей.

Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы снова начать мешать кашу. Делаю это на автомате, прислушиваюсь к каждому шагу за спиной. Они все приближаются, приближаются, приближаются…

— Доброе утро, — хрипит бывший муж.

— Доброе, — произношу сдавленно.

Наступает тишина, после чего раздается визг сына. Разворачиваюсь быстрее, чем успеваю сообразить. Хочу уже броситься к Сашеньке, но не могу сделать ни шага. Даже забываю, как дышать.

Леша в одних серых спортивных штанах с взлохмаченными волосами стоит посреди кухни и прижимает к обнаженной груди нашего сына.

Раньше, в редкие минуты слабости, я именно так представляла нашу потерянную семью. Сейчас же мои фантазии будто ворвались в реальность. Вот только осадок со вчерашнего дня быстро возвращает мне разум. Снова поворачиваюсь к плите, пару раз помешиваю кашу и выключаю.

— Что ты готовишь? — раздаются шаги. Напрягаюсь, но сразу же расслабляюсь, когда слышу скрип ножек стула по паркету.

— Кашу, — судорожно вздыхаю. — Манную.

— Манную? — в голосе бывшего мужа звучит удивление.

— Да, — тяжело сглатываю и открываю шкафчик возле плиты, где на сушилке стоят тарелки. — Саша ее любит.

Леша недолго молчит, после чего бормочет:

— Я тоже.

Глубокая тарелка едва не выскальзывает из моих пальцев. Дыхание сбивается. Прикрываю глаза. Мне требуется несколько мгновений, чтобы подавить дрожь, охватившую тело. Ставлю тарелку на стол и тянусь за еще одной. Делю приготовленную кашу на две части. Мне требуются все силы, чтобы взять тарелки, повернуться и направится к столу у кирпичной колонны. Смотрю под ноги, пока не вижу еще одни голые стопы, только большие. Кусаю щеку, прежде чем поднять голову и встретиться с зелеными глазами бывшего мужа. У него на коленях сидит Сашенька, который внимательно наблюдает мной, пока я ставлю тарелки на стол, рядом с Лешиным телефоном.